К югу от севера

«К смерти идти с твоим вожделением, и твоим эгоизмом, и со всеми семью грехами.» Мама сказала мне однажды, что в жизни всё сделано для нас, нужно лишь научиться этим пользоваться. И тот, кто научился, попробовал все прелести – может стать действительно счастливым. Это слова самовлюблённой дамы. Но сейчас, смотря в морскую даль, убаюкиваемый рокотом волн, я понимаю, что она была права. Всё, что мы когда-либо делаем – мы делаем для себя. Когда тебе семнадцать, весь мир кажется игрушкой в твоих руках. Любовь ещё не имеет особого значения, когда ты всего лишь веселишься, всего лишь пытаешься распробовать на вкус это чувство.И подпитываясь чужим обожанием, ты утопаешь и движешься по течению, которое унести тебя может куда угодно. Мне всего лишь хотелось попробовать – какого это, заниматься с кем-то сексом. А когда этот кто-то оказывается самым популярным парнем в школе, соблазн становиться гораздо больше. Мне было страшно, мне было любопытно, и я действительно хотел его. Когда Джеймс поцеловал меня в том домике на озере, я вдруг осознал, что наслаждаюсь этим, как ничем другим. Это то, чего мне хотелось и хочется до сих пор. Я никогда не думал о нём с таким подтекстом, я никогда не смотрел на него с такого ракурса. Он был для меня морем – огромным, всеобъемлющим, глубоким и сильным, неспокойным и в то же время успокаивающим. Странная любовь к морю во мне теплилась ещё с детства. Спасибо маме. Когда меня поцеловал Альбус, я не почувствовал ничего, кроме щемящего сожаления. Я позволял ему себя трогать. Я смотрел на него, как на больного. И мне было действительно жаль. Мне нравилось осознавать это, мне было приятно. Но я не чувствовал к нему ничего схожего с притяжением. - Давно тебя не было видно, - раздалось за спиной. Я усмехнулся. - Привет, - обернувшись, я, как и ожидал, увидел Яна. - Привет, - он опустился рядом со мной на песок. – Снова проводишь время в гордом одиночестве? - Мне это нравится, - я одёрнул ногу от надвигающейся волны. - Где пропадал? – спросил Ян. Я кожей чувствовал его заинтересованный взгляд. - Гостил у однокурсника. - Твой парень? – он усмехнулся. - Нет, - я смутился. Представлять Джеймса в таком качестве было диким для меня. - Это хорошо, - он улыбнулся и провёл рукой по плечу. Это лето стало переломным для меня. Словно затемнённые очки спали с моих глаз, и мир заиграл новыми красками. Словно я проснулся от долгого бесчувственного сна. Миллионы неизведанных ощущений закружили меня в этот странный круговорот, вознося на освещённый пьедестал, открывая для новых рук. - Скорпи? – позвал он. По телу побежали мурашки. Так меня называл Джеймс – насмешливо и тепло. Своим хриплым голосом, перебрасывая звуки моего имени с языка на губы и отпуская в воздух. - А? – я повернулся к нему. - Ты в порядке? – спросил Ян, коснувшись моего подбородка. - Кажется, - ответил я, как-то потерянно. Притянув моё лицо к своему, Ян осторожно поцеловал меня сначала в уголок губ, а потом и, проникая языком внутрь. Я замер, пытаясь прочувствовать всё то, что приносил мне этот поцелуй. Но всё казалось неправильным. - Извини, - я отпрянул от него. – Мне пора. Ян усмехнулся. - Ну, пока. Я не мог этого объяснить. Мне было страшно, словно огромные бетонные стены, оберегающие меня, развалились в пух и прах. Я никогда ни в ком не нуждался. Но сейчас гадкое чувство необходимости в человеке загоняло в угол. Мне хотелось бежать. И я побежал. Спотыкаясь о камни, царапая ветками лицо и задыхаясь, раскидывая руки, как безвольные палки на ниточках, закрывая глаза от разбушевавшегося вечернего ветра. Я бежал до тех пор, пока не споткнулся об огромный булыжник и не покатился вниз по каменистой дороге. На правой ноге расплылась огромная ссадина от бедра, пересекая колено. Кровь багровой неровной струйкой сочилась из раны. Я провёл по ней пальцем, размазывая. Локоть саднило и, дотронувшись, я почувствовал, как рукав рубашки уже пропитывается ей насквозь. Устроившись на земле поудобнее, я вытер лицо и осмотрелся вокруг. Мой дом находился в паре метров. Отдышавшись, я осознал, что лучшей идеей сейчас будет вернуться туда, пока я не встретил очередного знакомого, который вероятнее всего теперь примет меня за жертву насилия. Стащив рубашку, я промокнул ссадины на ногах и локте, после чего, наконец, направился в сторону дома. - Скорпиус, я собираюсь отлучиться на вечер, - сообщила мать с порога. - Ага, - отозвался я, стянув кроссовки и кинув в угол окровавленную рубашку. - Что с тобой? – она подбежала ко мне. – Тебя, что побили? - Нет, мам. Всё нормально, - я легонько отстранил её руки. – Поскользнулся на спуске к пляжу. - Приведи себя в порядок, - явно удовлетворившись ответом, сказала она. – Твой друг ждёт тебя в комнате. - Какой друг? – я, наконец, поднял на неё взгляд. - Какой-то из Поттеров, - тихо сказала она, отмахиваясь и исчезая в столовой. Нервно сжав ладони, я поднялся наверх. Джеймс сидел на моей кровати, вертя в руках мою детскую фотографию. - Привет, - тихо сказал я, всё ещё не веря свои глазам. - Привет, - ответил он, резко вскочив с кровати. – Чёрт, с тобой что? - Упал, - честно ответил я, наконец, почувствовав лёгкий стыд за свой внешний вид. - Ну, ты даёшь, - он подошёл ко мне ближе. – Пошли в ванную. Я помогу тебе. Я молча посмотрел на него, проглотив комок воздуха. Джеймс потянул меня за руку, открывая дверь. Посадив, словно безвольную куклу, на край ванной, он взял губку и, промокнув, начал старательно и осторожно промывать мои ссадины. - Как так упасть то можно было? – он покачал головой, не поднимая взгляд с моих ног. – Если кто-то помог, ты знаешь, я ведь убью его. Я почувствовал лёгкое жжение в горле и прикрыл вмиг заслезившиеся глаза. - Все ноги располосовал, - сказал Джеймс. Я уже не смотрел на него. С закрытыми глазами, тяжело дыша, и периодически всхлипывая, я пытался не разреветься, как последний идиот. - Ты чего? – Джеймс, наконец, оторвался от процесса. – Ты плачешь? Тебе больно? Я закрыл лицо руками, пытаясь остановить лавину чувств, нахлынувшую на меня изнутри. - Скорпи, - прошептал он, обнимая меня и гладя по голове. – Что случилось? Я молча до боли в костяшках сжал ткань футболки на его спине и прижался лицом к его сильному плечу. Внутри всё пылало. - Давай я остановлю кровь, пока мы тут всю ванную не залили, - прошептал он, целуя меня в затылок и отпуская из рук. Послышался скрип дверцы шкафа и, позвенев пузырьками, он выудил один из них. Теперь я смотрел в пол, боясь поднять на него взгляд. На мою ногу опрокинулась прозрачная янтарная жидкость. - Ну, вот и всё, - сказал он, отложив пузырёк. - Спасибо, - наконец, выдавил я из себя. - Скорпи, - шепнул он, обхватывая моё лицо. – Что-то случилось? Я отрицательно помотал головой, смотря ему в глаза. Он тепло улыбнулся и, наконец, поцеловал меня. Нежно и мягко, осторожно, словно боялся причинить боль. Я обнял его за плечи и приоткрыл рот, пропуская его внутрь. Мне было так хорошо, словно я вернулся в родной дом. Он прижал меня к себе, поднимая из положения сидя и обхватил за талию. - Мама ушла? – шепнул он, прервавшись на секунду. Я кивнул, возвращаясь к его губам. Меня тянуло к нему немыслимо. И я льнул, льнул, как последняя блядь из дешёвого порно. Я отвечал на его нежные прикосновения, как сумасшедший – порывисто, страстно и глубоко. Он стянул с меня грязную футболку, а затем оголил и свой торс. В предвкушении я провёл руками по его рельефным мышцам пресса. - Ну, вот теперь и ты, - шепнул он несвязно. - Что? - я поднял затуманенный взгляд на его лицо. - Теперь ты смотришь на меня, как будто хочешь съесть, - закончил свою мысль Джеймс. Я смущённо улыбнулся и коснулся губами его шеи. Мне казалось, от него пахнет сиренью. Тот запах в саду врезался в нос и словно по кругу перед глазами полетели все наши с ним моменты: его уверенные самодовольные улыбки, горячие прикосновения и голос, заставляющий мурашки бежать по моему телу.