К югу от севера

«Наши родители научили нас бережно относиться к стаканам и к плоти. Внушили нам, что детские страсти — невозможны, что людям не дано творить чудеса, и что не следует пускаться в путь, если не знаешь, куда приведет он. Пожалуйста, разбей стакан — и ты снимешь с нас обоих это заклятие, освободишь от настырного стремления все объяснить, от мании делать лишь то, что будет одобрено другими.» Я нервно сжимал стенки фужера, готовые вот-вот лопнуть под натиском моих пальцев. Звук льющейся из-под крана воды заглушал крики в столовой. Я, выдохнув, бросил бокал под струю, и принялся рассматривать пейзаж за окном, отключаясь от происходящего. - В чём дело, малыш? – горячая ладонь еле ощутимо прошлась по моей ягодице. Я повернулся и с презрением окинул взглядом Билла - нового маминого парня. Она привела его домой пару дней назад. Тем не менее, этот мужчина успел показать себя и свои сексуальные предпочтения во всей красе. - Прекрати меня лапать, - спокойно пролепетал я, огибая стол по направлению к дверям. - Прости, - он противно усмехнулся. – Давай договоримся. Я не буду тебя трогать, а ты прекратишь расстраивать маму, как вот сейчас. Я не удосужился ответить ему. Покачав головой, я вышел из кухни. - Доволен? – мать окинула меня презрительным взглядом. - Вполне, - я коротко кивнул. - Ты ненавидишь меня, - она отпила из бутылки. – Ты не хочешь, чтоб я была счастлива. - Прекрати этот цирк, - я закатил глаза. – У тебя вот таких вот, - я махнул в сторону кухни, - как нарядов в шкафу. - Всё, - она отбросила бутылку и встала с дивана. – С меня хватит. Я не собираюсь больше выслушивать это. Я пожал плечами и вышел во двор. Солнце уже садилось, утопая в солёной воде. Вечерний бриз взъерошил мои волосы и принёс сюда запах моря. Пнув ногой вазу с мамиными цветами, я направился на пляж. Волны в этот день вздымались так высоко, что казалось ещё немного, и они заденут своими голубоватыми гребнями низко летящих птиц. Этот звук мне точно будет сниться ночами – рокот волн и крики чаек. Музыка моря, убаюкивающая и омывающая душу, забирающая всю боль, оставляя лишь белый сухой песок. Я закрыл глаза и двинулся вперёд, оглушённый этим грохотом. Волны сшибали с ног, и я шатался, словно бумажный кораблик в шторм. Мне хотелось навсегда скрыться в них, стать частью этой толщи, погребать под собой берега и корабли. Успокаивать пришедших к моим пенистым прибоям, обнимать их солёной водой. Море открывало мне свои объятия-волны, забирая к себе. И я отдался им. Я хотел этого. Вода обволакивала моё тело, и я не видел ничего, мгновенно погружаясь в прозрачный мир, засыпая под эти раскаты. Чьи-то сильные руки вернули меня на поверхность, приводя в чувство. Я вцепился в них, жадно вдохнув свежий воздух. Он обхватил меня и, как спасательный круг, поднял над водой. Я открыл, наконец, глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом водяном салюте. - Ты чего делаешь? – раздался сквозь грохот прибоя крик Джеймса. - Гуляю, - пробормотал я, потянувшись к его плечам. Сомневаюсь, что он слышал меня. Я цеплялся за него, не в состоянии уже держаться на поверхности. Когда мы выбрались, наконец, на песок, он повернулся ко мне и дотронулся до моей щеки. - Топиться собирался? – он покачал головой. – Не думал, что настолько море любишь. Я устало усмехнулся. - Как ты нашёл меня? - Мама твоя сказала, что на пляже, - он обнял меня, наконец, нежно целуя. Я погладил его и оторвался, заглянув в глаза. В них полыхал огонь, который мне хотелось видеть всегда. Который меня, утонувшего, будет согревать теперь. Капли прохладной воды стекали с нас на сухой песок, мгновенно придавливая его. - Хорошо, что ты пришёл, - пробормотал я, пряча взгляд, утыкаясь в его шею. - У меня план появился, - сказал он. Я выбрался из его объятий и внимательно посмотрел на него. - Только не говори, что хочешь жениться на мне, - я усмехнулся. Он тепло улыбнулся. – Я ушёл из дома. - То есть ты бездомный теперь? - Нет, - он покачал головой. - Я же сказал, у меня план. - Что за план? На самом деле я мог бы даже не спрашивать его. Когда он так смотрел, казалось, я готов был согласиться на любое сумасшествие. Лишь бы с ним вместе. - Собираюсь поплыть на корабле. Сегодня в четыре утра отплывает с ближайшего порта в городе. Я уже всё узнал, - он восторженно посмотрел в морскую даль. – А потом просто остановиться в Плимуте. У нас там дом, в котором никто никогда не жил. Поплывёшь со мной? - С тобой? – я улыбнулся. – На корабле? - Со мной. На корабле, - он взял меня за руки. - Мы, то есть, навсегда сбегаем из дома? А как же школа? - Потом подумаем об этом, - Джеймс посмотрел мне в глаза. – Будем делать всё, что захотим. Я не переставал улыбаться, глядя на светившееся в запале лицо Джеймса. Этот сумасшедший план двенадцатилетнего ребёнка меня несказанно восторгал. Конечно же, я был согласен. Кажется, это лучшее, что мне предлагали в моей жизни. - Будет здорово, - ответил я. - Так ты согласен? – он обнял меня, до боли сжимая своими грубыми большими руками. - Согласен, - прошептал я, обвивая его. И он снова поцеловал меня. В нос врезался свежий запах моря, прохладный ветер пробрался под одежду – я видел это во сне. Мы так же стояли на берегу Северного моря и сжимали друг друга в объятиях, а огромные волны накрывали нас с головой. Мне не было страшно. Всё было так, как должно было быть. Мурашки бежали по телу от его медленных и осторожных ласк. Словно в замедленной съёмке он обхватывал мои губы своими, поглаживая рукой по лицу. Навсегда привязывая к себе этими чувственными касаниями. - Замёрз? – спросил он, прервав поцелуй. Я отрицательно покачал головой. - Хорошо, - он взял меня за руку. И мы пошли вперёд по береговой линии, сплетая пальцы. Розоватые оттенки вечерних перистых облаков стекали в линию горизонта. Туда, где море сливалось с небом. - Джеймс? – позвал я его. - А? – он повернулся ко мне. - А Плимут – это где? Он искренне рассмеялся. - На юге. - Не важно, - я пожал плечами. – Главное, что на берегу моря. - Да, - ответил он, смотря вдаль. Я остановился, оглядываясь назад. Седой песчаный пляж и скалистые спуски оставались позади. Волны стихали, ненавязчиво шумя, словно засыпая. - В чём дело? – Джеймс обернулся. - Не знаю, - прошептал я так тихо, будто слова тут же уносил ветер, разбрасывая по буквам на этом побережье. Море успокоилось, ветер стих. Даже неуёмные птицы разлетелись по гнёздам. Ночь медленно опускалась на берег, в предвкушении нового дня, словно ставя многоточие в конце строки. Когда тебе семнадцать, жизнь кажется открытой книгой. Волшебной, полной бурлящих страстей. Миллионы дорог и открытые горизонты - всё словно лежит у твоих ног, ожидая своего часа - часа, когда ты неуверенной поступью соприкоснёшься с ними, начиная новую главу.