Любовь, потерянная среди цветов

Натаниэль. Весь день я словно призрак бродил по усадьбе, периодически натыкаясь на немногочисленных слуг, которые, будучи профессионалами своего дела, вежливо приветствовали меня, спрашивали не нужно чего-либо и продолжали бесшумно выполнять свои обязанности. Кипенно-белые стены помещений, много открытого пространства и близость бескрайней серой глади океана угнетали меня, создавая видимость пустынного острова, а мертвецкая тишина так сильно резала слух, что просто хотелось выть. Впервые в жизни я был так несчастлив. Не знаю почему, но дом меня пугал. В нем не было теплоты, присущей старым особнякам. Холодный и чужой – он будто дышал морозным воздухом. И если бы не бесконечные звонки Филиппа, то к концу дня я бы точно оледенел. Омега каждые полчаса названивал мне, не давая окончательно впасть в уныние, всякий раз излагая все новые и новые грандиозные планы по организации свадьбы. Он уже заказал целый оркестр и хор в придачу, двухметровый торт, стаю лебедей, карету, запряженную белоснежными лошадьми, и еще кучу других, на мой взгляд, явно лишних вещей, когда ему вдруг захотелось украсить торжество портретом молодых во всю стену, выложенным из цветов. Даже я, хоть и был знаком с женихом всего три недели, прекрасно знал, как ненавидит Логан цветы. Омега, не останавливаясь, продолжал расхваливать именитого флориста, и я, не выдержав, впервые ему возразил: - Филипп, Вам не кажется, что это уже слишком? – мой голос на удивление звучал твердо. – У Логана аллергия! Вы ведь его своим портретом в гроб загоните! И сколько еще можно превращать свадьбу в цирк? Поймите уже, наконец, что богатых и знаменитых гостей все равно ничем не удивишь, а все излишества на празднике будут только указывать на Ваш дурной вкус. После моей, случайно вырвавшейся речи, в трубке повисла тишина. А через мгновенье я услышал всхлип. Филипп плакал! Я еще до свадьбы довел отца жениха до слез! Ну что на меня сегодня нашло! Он же для нас старался, а я не смог промолчать, притвориться, что рад! Ну, почему я такой дурак! Обидел Филиппа, а он так хорошо ко мне относился… - Простите… простите меня, - слезы полились с глаз. – Я не хотел… не хотел этого говорить… Вам лучше знать, какой должна быть свадьба! – оправдывался я, пытаясь успокоить омегу, а на другом конце только хлюпали носом. Руки судорожно задрожали, я выронил трубку и, не в силах ее поднять – сам упал на колени рядом. Не знаю, сколько я так просидел, но из прострации меня вывели слуги. - Господин, господин! – подбежал немолодой упитанный горничный. – Вам плохо? Что случилось? – расспрашивал он меня, силой поднимая на ноги. - Принеси ему воды, Гэйл! – Камердинер поднял телефонную трубку с пола, из которой раздавался шум. – Дом семьи Фостеров, слушаю Вас! - О, Чарльз, это ты! Где Натаниэль? – сбивчиво протараторил Филипп. - Он плачет, господин! Мы попытались успокоить юношу, но… - Скорее! Позови его! Я допивал стакан воды, когда камердинер вручил мне трубку. И не успел я поднести ее к уху, как услышал встревоженный голос отца жениха: - Натан! Куда ты пропал? Я испугался, когда Чарльз подошел к телефону. - Филипп, простите меня, - жалобно пролепетал я в ответ. - Не извиняйся! Тебе не за что извиняться! Я рад, что ты сказал мне правду. - Но слезы… Я не хотел… - Ты не виноват! Моя истерика… она не из-за тебя. Просто все, что хоть как-то связанно с Логаном, я принимаю слишком близко к сердцу, - омега грустно вздохнул. – У меня только один ребенок, и с самого рождения моего альфы я представлял себе его свадьбу. Думал, как долго и тщательно буду к ней готовиться, чтобы в ответственный день у сына был прекрасный праздник. От помолвки до дня бракосочетания обычно проходит не меньше года, а мне на все про все выделили месяц. Сначала я чуть с ума не сошел, а потом в панике стал воплощать в жизнь все бредовые идеи, что только приходило в голову. Дошло до того, что гоняясь за модой, я позабыл о здоровье моего мальчика! Если бы Логан увидел столько цветов, то пришел бы в бешенство, или и вовсе впал в анафилактический шок – Филипп снова начал шмыгать носом. – Еще и свадьба получается отвратная, а времени на подготовку осталось совсем мало! Я испортил ему праздник! Как мне смотреть сыну в глаза? - Успокойтесь – перебил я начинающуюся истерику. – Все не так плохо! Просто Вы должны определиться, понять, наконец, чего на самом деле хотите, и отбросить все лишнее. - Определиться… но я уже и не знаю, что мне нужно! – на мгновенье Филипп замолчал. – Хотя… Натаниэль, я понял свою ошибку! Свадьба не моя, и не мне решать какой она будет! Это твой праздник, твой и Логана. И ты поможешь его организовать! - Но я в этом ничего не смыслю. - Чепуха! – воскликнул он. – Любой омега с детства знает, какой должна быть его свадьба. Закрой глаза и представь ее, а потом расскажешь, что увидел. Я, послушавшись совета, представил свое торжество. Перед глазами всплыл собор из белого камня, который расхваливал Ральф, и меня осенило: - Филипп, мы ведь будем венчаться? - Да, в храме Святого Николаса, - подтвердил он. - Я думаю, свадьба должна быть традиционной. Изысканная красота – в простоте. - Это гениально! – воскликнул омега. – Не нужно ничего придумывать, просто проведем ее по всем правилам и канонам. Решено, я сегодня же подготовлю нужный материал, а с завтрашнего дня ты будешь мне помогать. Вместе мы справимся с чем угодно! И еще, раньше я сомневался, что ты станешь хорошим мужем моему мальчику, но сейчас понял – в первую очередь ты думаешь о Логане. Даже не побоялся навлечь на себя мой гнев, пытаясь ему помочь. Спасибо тебе! Мой сын в надежных руках, и я могу спать спокойно. Омега опять хлюпнул носом и положил трубку. Остаток дня я провел в тишине и спокойствии. Никто меня больше не тревожил. Я дал распоряжения повару по поводу предстоящего ужина, а потом до прихода жениха бесцельно слонялся по дому. Логан. День тянулся бесконечно долго. Я, находясь в предвкушении скорой встречи с Риком, никак не мог сосредоточиться на работе и каждые пять минут смотрел на часы. А после обеда вообще отменил все запланированные переговоры и вихрем помчался домой. Уже подъезжая к усадьбе, вспомнил, что Эрик придет в гости только вечером. Ну, ничего! Как раз будет время подготовиться! У порога меня встретил камердинер-альфа. Одетый в черный двубортный костюм, белую рубашку и черный бантик, он был похож на пингвина. Старик ловко помог мне снять плащ, и немного помявшись на месте, заговорил: - Господин Логан, Вашему жениху сегодня было плохо. Гэйл нашел его плачущим на полу и с трудом успокоил, - слуга с упреком посмотрел мне в глаза. – Поговорите, пожалуйста, с ним. Юноше, наверно, очень одиноко в новом доме. - Чарльз, с ним и так панькаются! Чего ему не хватает? – взбесился я. – Вспомни папу, омеги рыдают по любому поводу. Увидят брошенного котенка, птичку с перебитым крылом или рыбку, выброшенную на берег и все – распускают нюни. А сломанный ноготь для них, испорченная прическа или, не дай Бог, лишний килограмм на весах – настоящая трагедия. У меня нет ни малейшего желания потакать капризам Натаниэля. Он не ребенок, а мой будущий муж, так пусть ведет себя соответственно. - Но, господин… Не дослушав камердинера до конца, я помчался в свою комнату. По дороге встретил жениха. Омега преспокойно любовался природой у окна, мечтательно глядя вдаль. - Что за концерт ты сегодня устроил! – прорычал я ему вместо приветствия. – Всех слуг переполошил! - А? – вскрикнул от испуга Нат. - Еще раз без причины будешь закатывать истерику – пеняй на себя! Натан стоял с открытым ртом, а я развернулся и ушел к себе. Там, как самый настоящий омега, я долго крутился перед зеркалом, примеряя свои лучшие убранства и, наконец, остановившись на антрацитовом френче в восточном стиле, пошел встречать гостей. Стол по моей просьбе накрыли на застекленной террасе, чтобы мы во время ужина могли лицезреть закат, а он здесь – особенно яркий и волшебный. Ровно в шесть в дверь позвонили и я, как на крыльях, помчался вниз. Эрик уже стоял в гостиной. Стоило мне взглянуть на него, и дыхание перехватило. Юноша был сногсшибательно красив: золотистые волосы, озаренные светом, искрились и переливались, на нем был стильный темно-фиолетовый пиджак с отворотами, узкие брюки, шелковая рубашка, галстук и жилет под цвет костюма. Прекрасное создание, узрев меня, лучезарно улыбнулось и сладко пропело: - Добрый вечер, господин Фостер! - Для Вас – просто Логан, мой милый друг! – я легонько коснулся его руки и ласково поцеловал. Омега, порозовев от смущения, хотел ее забрать, а я, сжав тонкие пальчики сильнее, не дал ему этого сделать. - А где мой брат? – тихо спросил Рик. - Не знаю, где его черти носят! Но уверен, он скоро появится, – ухмыляясь, ответил я. Не отпуская любимую руку, я провел омегу на террасу и усадил рядом с собой. Через минуту к нам присоединился Натаниэль. Эта бестолочь даже костюм к ужину не сменила и вдобавок посмела опоздать. Он робко поздоровался с братом. Эрик вскочил со стула, подбежал к жениху и крепко его обнял. Неблагодарный Нат стал показушно кашлять, вырываясь из объятий и, освободившись, плюхнулся на место в самом дальнем углу стола. Ужин, подобно бурной речке, протекал приятно и стремительно. Все время мы с Риком говорили, смеялись, шутили. Еда, из-за аллергии кажущаяся пресной, будто снова обрела прежний вкус и аромат. Периодически я нежно и, как бы случайно, касался омеги. Он не отталкивал меня, а лишь стыдливо опускал глаза. И только Натаниэль, статуей застывший на стуле, портил идиллию сегодняшнего вечера. Жених даже ради приличия ни разу не улыбнулся, не справился о здоровье родных, а лишь беззвучно ковырялся в тарелке, периодически из-подо лба поглядывая в нашу сторону. - Логан, - вдруг заговорил Эрик медовым голосом, - можно Вас попросить… - Конечно. Все что угодно. - Я хотел бы перед свадьбой устроить братику небольшую прощальную вечеринку. Ничего особенного – просто посидим в одном приличном ресторанчике, поговорим, полакомимся вкусностями. – Омега умоляюще посмотрел на меня – Можно завтра вечером забрать его у Вас ненадолго? - Не вопрос! – радостно воскликнул я, предвкушая еще одну встречу с Риком. – Натану нужно чаще выходить в свет. - Эрик, боюсь, завтра я не смогу уделить тебе время! – подал голос Натаниэль. - И чем это ты так загружен? Что за срочные дела? – размахивая руками, негодовал я. - Филипп попросил помочь ему со свадьбой. – Спокойно ответил жених, не глядя на меня. - Ну, тогда послезавтра, Нат, ты свободен? – Рик ласково обратился к брату. - Нет, я всю неделю буду занят. – Отрезал он и снова начал елозить вилкой по тарелке. - Я понимаю, – вытирая навернувшиеся слезы, молвил Эрик. – Теперь я Вам неровня, господин. Простите, что побеспокоил. Просто мне хотелось немного Вас порадовать, вот и все. – Он прикрыл лицо руками и через мгновенье выбежал из-за стола. Я бросился следом и настиг его в коридоре. Рик, облокотившись спиной о стену, горько плакал. При виде несчастного, сердце у меня защемило, и я, чтобы успокоить омегу, прижал его к себе. Так мы простояли некоторое время. Как приятно было чувствовать его дыхание, касаться шелковистых волос, ощущать тепло… Но все хорошее быстро заканчивается, и Эрик, успокоившись, отстранился от меня. - Мне, пожалуй, пора, - пальчиком касаясь мокрых глаз, заявил он. – Жаль не удалось уговорить Ната на ужин. Видно зря я готовил ему сюрприз. Омега выглядел таким обиженным, что мне захотелось придушить заносчивого жениха. Это какой бесчувственной скотиной нужно быть, чтобы так хладнокровно пренебрегать родным братом. Не переставая удивляться никчемности, выбранной мне партии, я протянул Рику свой платок и сказал: - Эрик, в субботу вечером у Натаниэля найдется для тебя свободное время, хочет он этого или нет. - Правда! – воссиял омега. – Но в воскресенье у вас свадьба. Я не помешаю? - Пара-тройка часов никого не спасет, так что мой жених в полном твоем распоряжении. Только после вечеринки привези его домой, и если захочешь – оставайся у нас на ночь. Утром Нату все равно понадобится твоя помощь. - Спасибо Вам! Большое спасибо! – радостно кинулся мне на шею Рик. – Вы не сердитесь на брата, пожалуйста. Он слишком молод и неразумен. Я еле сдержался, чтоб не расцеловать любимого на прощанье. Но позволил себе лишь любезно проводить, распинающегося в благодарностях, омегу и попросил водителя отвезти его домой. После чего пошел разбираться с обнаглевшим женихом.