Пари

Весь этот трижды проклятый день Софи просидела в кабинете мадам Помфри и старательно, стараясь не сорваться на крик, объясняла женщине, что сама поранилась и никто в этом не виноват, однако мадам неохотно верила, заставляя девушку уже рвать и метать всё вокруг себя. Хотя добрая старушка не склонна задавать лишние вопросы, но она была удивлена, как же можно самостоятельно так поранить руку. Мадам дала голубоглазой какой-то пузырёк с кислотно-оранжевой жидкостью и порекомендовала наносить на края раны, чтобы та быстрее и безболезненно зажила. Медленно и неохотно возвращаясь в свою опочивальню, как будто предчувствуя, что там что-то не так, как обычно, шатенка встретила на своём пути Паркинсон, которая посмотрела на неё, словно на виноватую во всех случившихся неприятностях, и самодовольно усмехнулась, вызывая у девушки новую порцию ненависти и отвращения. Дойдя до своей комнаты, голубоглазая еле сдерживала рвущиеся наружу слёзы, что непроизвольно сами собой наворачивались на глазах, заставляя судорожно дышать. Войдя в комнату, девушка опешила, увидев на своей кровати вальяжно и удобно развалившегося Малфоя, что посмотрел на неё с какой-то толикой жалости и сожаления, хотя это было неудивительно, ибо даже сама Софи знала, что выглядит подавленно. Роджер, не сказав ни слова, как будто проглотив язык, тихонько села на краешек противоположной кровати, что чуть прогнулась под её весом, смотря на какую-то несуществующую воображаемую точку. — Софи, — шёпотом мягко произнёс Драко, совершенно не похоже на себя, заставляя девушку непроизвольно напрячься, а чувства внутри неё ещё больше обостриться. То, каким тоном и как он произнёс её имя, очень сильно удивило девушку, загнало в ступор, ибо в его голосе больше не было того холода и издёвки, того металла и ехидства, но было что-то другое, что пробудило внутри шатенки то самое почти забытое и такое сильное чувство, которое смогло оживить трепещущих бабочек в животе. — Расскажи мне, что произошло. На самом деле. Почему у тебя дыра в руке? — аккуратно взяв её за локоть и потянув к себе, спросил блондин, укладывая голубоглазую около себя, на её кровать, медленно проводя рукой по шёлковым недавно мытым волосам, распутывая пальцами некоторые запутавшиеся за весь день локоны. Роджер положила свою голову на грудь парня, слыша каждый размеренный удар его сердца, прижимаясь к нему сильнее, наслаждаясь его присутствием рядом с ней. Впервые за столько лет Софи почувствовала себя по-настоящему счастливой, что она для него хоть что-нибудь значит. И пускай скоро это всё закончится, но девушка старалась вбить себе в память каждую секунду, проведённую около него, его голос, которым он произносил её имя, его настоящее лицо, не прикрытое масками самолюбия и лицемерия, запах его приятного и лёгкого одеколона, который не изменился за несколько лет. Он был такой добрый, заботливый и спокойный, что даже не верилось, что это реальный Драко Малфой, не придуманный. Она просто не могла поверить, что впервые за столько лет Слизеринский принц лежит рядом с ней, гладя её по волосам, обнимая её второй рукой. Малфой, сам того не подозревая, успокаивал девушку только одним своим присутствием. — Это Паркинсон. — неловко и тихо начала Роджер, но сама не хотела сдавать врага, желая в одиночку разобраться с ней. — Она запустила в меня заклинание, и я успела увернуться, — бессвязно, тихо говорила Софи, проглатывая окончания некоторых слов и запинаясь из-за навернувшихся на глазах слёз. В ней, подобно снежному кому, катившемуся с огромной заснеженной горы, росла обида на Пенси, ведь она же понимала, на что идёт, она же осознавала, что Роджер не будет долго молчать, а всё равно сделала это. Была полностью поглощена всемогущей ревностью и злостью, не контролируя ни себя, ни свои поступки, которые могли здорово навредить не только ей, но и окружающим. Роджер просто не могла сдерживать в себе обиду и злобу, горя желанием запустить в однокурсницу смертельной Авадой, наплевав на то, что это запретное заклинание. Малфоя страшно интересовало, почему Софи молчала, словно партизан, которого поймали и начали допрашивать, даже не рассказала ему об этом случае тогда, когда они были в туалете, и ещё больше его пугало, почему его это так волнует. Он же не чувствует к этой гордой, самовлюблённой, эгоистичной, такой похожей на него, девчонке абсолютно ничего, никаких романтических или дружеских чувств. И всё, что сейчас он делает, он делает только ради спора, чтобы поскорее соблазнить её и выиграть, чтобы доказать, что он лучший, что ему под силу всё, что он сильный, а она ничтожна и слаба. Так ведь? Аккуратно взяв девушку за подбородок и подняв его, Малфой взглянул в её заплаканные, красные по контуру от слёз, голубые глаза и припал к губам, пытаясь проверить, что он чувствует к ней, при этом опустив свои тяжёлые веки. Даже на вкус они были удивительными, и это поразило парня ещё больше, чем он мог ожидать. Смешанное чувство заполнило всё внутри, разливаясь по всему телу, доходя даже до кончиков пальцев; заставляя кровь кипеть в жилах, словно вулкан, который готов был взорваться; зажигая внутри желание и подбрасывая в этот огонь сухих дров, давая превратиться в неуправляемый пожар, сжигая все отрицательные чувства к этой девушке, которая сейчас была искренна с ним, которая открыла ему душу, сняв свою маску равнодушия и цинизма. Скользя языком по её нижней губе и проникая внутрь, Малфой держал в руках лицо девушки, большими пальцами вытирая влажные от слёз дорожки. Шатенка зарылась пальцами в белокурых волосах юноши, сжимая их в кулачки, притягивая Драко к себе ближе настолько, насколько это было вообще возможно. Совершенно забыв про действующий спор, Софи перебралась с кровати на колени блондина, разорвав поцелуй лишь для того, чтобы вздохнуть побольше воздуха в лёгкие и снова впиться в любимые губы, которые сводили с ума своей нежностью. Руки Малфоя без стеснения блуждали по податливому и хрупкому телу шатенки, повторяя каждый изгиб, и он чувствовал, как каждая мышца её тела напрягалась под его прикосновениями, в ожидании. Это чувство с ошеломительной скоростью беспощадно разрушало стены между ними, что так старательно возводил Слизеринец, стараясь укрыться от этих мыслей, что теперь засели в его голове. Он никогда такого не испытывал и за это ненавидел себя ещё больше, потому что смог позволить какой-то выскочке так беспардонно влезть в его голову, руша все его стереотипы о ней. Желание, которое всё это время сидело глубоко внутри Драко, вырвалось наружу, затуманивая рассудок и лишая возможности одуматься. Парень начал судорожно расстёгивать маленькие белоснежные пуговицы на блузке девушки, но с этим неожиданно возникли трудности: третья пуговица сверху не поддавалась цепким пальцам блондина, как будто давая Софи время, чтобы прийти в себя и остановить это безумие, чем Роджер не захотела воспользоваться, а только помогла справиться юноше с этой проблемой. Стянув с девушки предмет одежды, Малфой оторвался от её губ и, прокладывая влажную дорожку кропотливых поцелуев от скулы до шеи, расстегнул чёрный кружевной бюстгальтер шатенки, оголяя её небольшую, девичью грудь. Неожиданно для них обоих, Драко повалил голубоглазую на кровать, нависая над ней и продолжая осыпать её шею и ключицы поцелуями. Его сводящие с ума губы медленно, как будто с наслаждением для него самого, нежно исследовали каждый дюйм молочной кожи, спускаясь к вздымающейся груди. Девушка лишь шумно вдыхала и выдыхала раскалённый воздух, что обжигал лёгкие, совершенно не отдавая отчёта в своих действиях. Её вспотевшие ладошки спокойно покоились на плечах Слизеринца, иногда впиваясь острыми ногтями в кожу. Они совершенно не помнили, когда Драко успел избавиться от своей белоснежной рубашки. Стянув с Софи юбку, Малфой медленно гладил её ноги от коленок до основания, чуть сжимая бёдра, наслаждаясь девичьей кожей. Дойдя до ложбинки между грудей, Драко несильно прикусил нежную кожу, срывая с губ шатенки стон удовольствия, который она уже была не в состоянии подавить, а потом трепетно поцеловал место укуса. Девушка пыталась вернуть тот покинувший её здравый рассудок, но накрывшая её с головой неистовая страсть, которой болел Слизеринский принц, заражая ею и шатенку, была намного сильней и взяла верх над Софи. Роджер почувствовала, как правый сосок попал в плен его губ, стремительно став твёрдым и ярко выраженным. Малфой играл с ним, словно маленький мальчик с новой игрушкой, с таким же огоньком в глазах; то посасывая, то выпуская, то снова вбирая в рот, при этом грубовато прикусывая его. То же самое он проделал и с левым, одарив его таким же пристальным и жарким вниманием. Все эти его аккуратные и до невозможности мягкие ласки просто до безумия нравились Роджер, доводя её до абсолютного безумия. Она отказывалась воспринимать что-либо серьёзно, всё стало таким прозрачным и поверхностным, что не существовало ничего важнее, чем он. Теперь шатенка совершенно не представляла свою жизнь без Малфоя. Наконец-то, с явным нетерпением, сняв с девушки чёрные трусики, Драко наспех справился с ремнём на своих брюках и с боксерами. Раздвинув руками её ноги шире, одним сильным и довольно резким толчком Малфой вошёл в Софи, заставляя её зашипеть от боли, что пронзила её, резко возвращая с небес на землю, а слёзы предательски брызнули из глаз. Малфой не верил своим глазам и ощущениям. Мышцы влагалища Софи плотным кольцом обхватили его член. Слизеринец не мог даже допустить мысли, что он первый у Роджер, что до этого она ещё никому себя не доверяла. — Ты … ты … — сбивчиво и тяжело дыша, пытался закончить фразу блондин, но у него ничего не получилось, голубоглазая его перебила. — А ты как думаешь? — кривя лицо в гримасе боли, раздражённо спросила девушка, немного драматизируя. — Прости … — виновато прошептал Драко, приподнявшись над девушкой, поцеловал в припухшие от ласк губы. Медленным и аккуратным толчком юноша проникает в шатенку глубже, возвращая раздирающую изнутри боль. Софи осталось лишь сильнее стиснуть простынь в кулачках, стараясь не закричать во всё горло. Следующий толчок делает эту боль уже какой-то мучительно приятной. Роджер почувствовала, как по внутренней стороне её бёдер медленно стекает тёплая кровь. После нескольких несильных толчков внутри Софи боль исчезает полностью, оставляя после себя немного непривычное саднящее ощущение. Постепенно Драко теряет над собой контроль, оставляя излишнюю аккуратность, углубляя и ускоряя толчки, двигаясь отрывисто. Ещё несколько резких и проникновенных фрикций, и Драко полностью выходит из девушки, кончая на внутреннюю сторону её бедра. Они прижались друг к другу, переплетя ноги и пальцы, и Малфой обхватил её руками. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в сон, это довольный вздох девушки, которую он теперь никогда не отпустит. По крайней мере, этой ночью, ибо вылезти из-под него будет трудно.