Я люблю тебя, знай это.

Ты менял меня. И я менялась, благодаря тебе или все-таки из-за тебя. Я не понимала, хочу ли я меняться так быстро, резко, но что-то внутри меня говорило, что – да – я хочу этих изменений. Ты проводил со мной практически все свободное время. Но всегда уходил раньше, чем вернутся родители: о друзьях, которых не было, помимо тебя, говорить и не стоит. Что касается родителей, то они словно стали следить за мной. Но, стоило мне встретиться с ними взглядом, начинали улыбаться, чего раньше от них трудно было добиться… Поэтому я улыбалась в ответ. Но равнодушие, отражающееся в их глазах, выдавало родителей с головой. Поддельное равнодушие, как некогда ты мне объяснил. Вот только в школе мои изменения приняли с еще большею злобой. Непонятной. Пугающей. Преувеличенной. Но все же со злобой. Одноклассники стали еще больше «замечать» меня, «подбадривая» новыми, незнакомыми мне словами. Каждый день, находясь в школе, я проводила, словно бы в пыточной камере. Сама того не замечая, я мысленно начинала звать тебя, но, естественно, это бы мне ничем не помогло. Просто так становилось немного легче.

***

- Рия, ты сегодня как никогда прекрасна, не так ли? – вновь мы встретились на крыльце школы с самым главным из стаи этих хищников. Неосознанно я вновь сжалась, а его это вновь подбодрило. Он подошел практически вплотную и, перебрав пальцами мои распущенные волосы, задержал в руке прядь. - Что это ты вдруг перестала быть послушной девочкой, распустила вдруг волосы? – его тихий голос практически заставлял дрожать. В глаза я просто не рисковала смотреть. Знала, что ничего хорошего там не увижу. – Небось, решила подарить нам всем своих домашних питомцев? «Чего ты боишься?» - в голове проносится твой голос… обрывок воспоминания: нашего разговора в парке. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом со светло-карими, практически желтыми, расширившимися от удивления глазами своего обидчика. И вправду, будто волк. - Что это ты вдруг так осмелела? – изумление вновь сменяется злобной ухмылкой, и невольно взгляд начинает опускаться ниже, практически признавая его победу. « Ты внушаешь себе страх, которого не существует, - и снова ты… - Что мешает тебе поменяться?» Легкий шепот твоих слов словно придает мне сил, и я вновь поднимаю взгляд и смотрю, не моргая. А затем, совершенно не ожидая от себя такого, отвечаю без намека на дрожь в голосе: - Я не боюсь тебя. И, если что-то не нравится, просто оставь меня в покое, - аккуратно вытаскиваю прядь из ладони парня, пока он буквально глотает ртом воздух, и ухожу подальше от него и от этого места. Я не дрожу и не собираюсь больше этого делать. Я не срываюсь на бег – мои шаги спокойны и равномерны. Я не прячу лицо за волосами, пытаясь скрыть слезы. Наоборот, будто бы обрадовавшийся, весенний ветерок подхватывает их, и они развиваются, полностью открывая мое равнодушное лицо. Равнодушное ко всему. Снаружи. А внутри вертится буря эмоций, и среди этой бури выделяется оформленное сейчас мною чувство. Чувство, которое я принимала за страх и попытки подчинения окружающим людям. Чувство абсолютной ненависти к ним. Чувство хладнокровной, равнодушной ненависти. « Потерпи, маленькая. Осталось совсем чуть-чуть», - легкий ветерок доносит до меня твой голос, который я буквально впитываю в себя до последнего звука и продолжаю дорогу домой с улыбкой на лице.