Жизнь бедного недопринца

Я из неблагополучной семьи. Это когда мать бегает по мужикам, а отец вечно на бутылке. Хотя, честно говоря, я и не уверен, что это мой биологический отец. Так как у двух блондинов не может родиться ребенок с черной шевелюрой, ну никак! Но и предположение, что меня подменили в роддоме, тоже не прокатит, потому что смазливостью я похож все же на мать. «Баской парень!» — так говорила про меня покойница бабка. Только нахера мне эта смазливость? От нее только неприятности одни. Тем более я никогда не отличался особой массой и ростом среди других однолеток со мной. Может сказывалось то, что я почти ничего не жрал, ибо родители за мной не сильно-то и следили. А когда пил отец, то становился буйным. Тут уж прилетало всем: и мне, и матери, если она была дома, и благочестивым соседям, что постоянно вызывали милицию. Ну, и самим офицерам до кучи! Отца утаскивали в холодную, но он все равно приходил через пару дней. Смурной, постаревший и жутко злой, и, что уж греха таить — снова пил. Но даже живя так, я никогда не унывал. В школе было несколько друзей, и я чаще всего, когда оба родителя загуливали на сторону: мать по левым членам, а отец с компанией по барам — оставался ночевать у них. Хорошо что учился с первого класса на постоянном месте. Когда ты старожил — к тебе и отношение другое, да и не трогают особо. Ты словно сливаешься с окружающей средой обитания других, и тебя попросту не замечают. Жаль только, все мои друзья были из параллельных классов. Но на переменках, да и после школы, у нас всегда было время и мячик погонять, и в компьютерные игрушки порезаться. В общем, нормальная пацанья жизнь–бытовуха. Когда у одного появилась девушка, даже тогда мы все равно были все вместе. Хотя, как я понял, девицы забирают на себя большую часть времени, точно! И разрывать себя между ними и компанией мне не улыбалось. А еще настораживало то, как Леська, девушка Костика, брезгливо посматривала на меня. И вечно сралась с ним в нашей компании. И все шло по накатанной, но весной мои родители развелись. Что переживает ребенок во время развода своих родаков? Вот кто-нибудь задумывался над этим? Я честно скажу — для меня это было настоящим шоком. Несмотря ни на что я привык к своей квартире, пьяному недоотцу и гуляющей как мартовская кошка матери. Они были моей составляющей жизни, и вдруг кто-то взял и провел черту. Этой весной мне пришлось сдавать экзамены на неделю раньше, чем всем остальным. Ладно у меня память хорошая и мозги варят, а если бы не это? А потом собирать поспешно свои вещи и валить в другой город к отцу матери, моему деду. Потому что квартиру по суду надо было продать и разменять на две другие, так как изначально это была жилплощадь моего пьющего отца. Я даже с друзьями не попрощался! Просто приехал дед, молча сунул меня в свой задрипанный уазик и увез, не сказав ни слова ни мне, ни своей блядливой дочери. Так что за неделю моя жизнь встала с ног на голову, и я оказался в дедовом холостяцком доме на краю небольшого городка. В обширной области, называемой Подмосковьем. И откровенно заскучал… Жизнь здесь была не то что в Москве. Магазинчики напоминали киоски девяностых годов. И хотя в городе был свой политехнический институт и крупный торговый центр, так до него надо было еще доехать, сменив несколько раз автобус. Конечно природа была красивой. Сразу за территорией дома деда шли заросшие кленами бывшие колхозные поля, что на пригорке плавно переходили в настоящую дубраву. Речка, большой пруд, построенный еще по приказу какого-то местного князя, с лещами, карпами и судаками, привлекал к себе много народа. Да и весна была очень теплой, как лето. Так что ходи да гуляй! Я и ходил, только совсем один, не вписываясь ни в одну из компаний местных ребят. — Ничего, подружишься, — пыхтел трубкой дед, поглядывая на мои черные вихры. — И вот интересно, и где моя дочурка нашла себе левого цыгана? — Я не цыган! У меня глаза зеленые и кожа белая, — обижался в который раз я. — Ладно, не дуйся. Все равно ты ее сын, а значит мой единственный внук. А глаза у тебя в мою распрекрасную дочурку, впрочем… хм-м-м-м… кожа тоже. Дед меня не задирал, хотя и был, как я понял, суровым человеком и не сильно любил свою дочку. Потому как я не был в этом захолустье ни разу, чаще останавливаясь у родителей отца. И хотя я на него и не был похож, все же меня там очень любили и привечали, но дедушка умер от сердечной недостаточности пять лет назад, а два года назад ушла и его жена, что называла меня баским парнем. Отец практически через год продал их квартиру-сталинку в Москве недалеко от Чистых Прудов. Хотя моя мать очень просила оставить ее мне. Впрочем чего оставлять жилплощадь не своему сыну? Мы эти деньги и не видели. Отец купил крутой джип тогда, а потом расхерачил его по пьяни буквально через два месяца. Причем на нем не было ни царапины, а вот его собутыльник отправился вместе с машиной прямиком на небеса, так и не протрезвев. Быт у деда был простым и незамысловатым. Но зато он неплохо готовил и стал сразу с первых дней учить меня управляться газовой плитой. — Понимаю, после столичной жизни тебе здесь скучно. Но ничего! Зато крыша над головой есть. Сытая еда и чистая природа. Что еще дитю надо? Дед размышлял всегда вслух, посему меня это и коробило: и про меня, и про мать, да и про всех своих соседей. — Я уже не дите! — А кто ты? Дите и есть. Я фыркнул, спорить с дедом было бесполезно. И ушел на улицу… Просто гулять. Моя дорога привела меня, в конце концов, к нашему пруду, ибо все тропинки приходили сюда. И меня это не удивляло, в жаркие дни около воды было классно. Конечно, никто пока не купался, только отчаянные идиоты — мальчишки. Зато девушки уже во всю загорали, подставляя свои попки и мелкие титьки в пестрых купальниках. Здесь было шумно и весело, парни побольше играли в волейбол, поглядывая искоса на полуголых девиц. И на этом празднике веселья я был снова один. Я отошел к мосткам, на которых суровые бородатые мужики удили втихаря рыбу, хотя был еще запрет на ее ловлю. И присел, издалека глядя на то, как парни бьют с упоением по мячу. — Ты не местный? — тот мужик, что был ко мне ближе, разглядел мои метания. — Ага… — Приехал к нам в глубинку на лето? И видно из столицы — уж больно одежонка на тебе красивая. — Типа того… — А чего невесел? Иль еще ни с кем не подружился? — Я только неделю тут прожил. — Ясно. Мужик мне игриво подмигнул и залихватски свистнул. Рыбаки, коллективно вздрогнув на него, зашушукали. — Да ладно вам, такой столичный парень пропадает. И во все горло басом: — СТЕПКА! А НУ ПОДЬ СЮДА! Только мне этого и не хватало. Чтобы меня с парнем силком дружили. — Может не надо, я сам… — Угу. Сам. Храбрый ежик! Отмахнулись от меня, я с ужасом глянул на парней, что продолжали играть в волейбол, так и не вздрогнув. Гадая кто же такой из них этот «Степка». Но пацаны не обращали на выкрики этого мужлана и толики своего внимания. Как сбоку раздался хмурый девичий голос: — Ну, и чего тебе надо от меня, отец? — О, Степанида! Я с ужасом уставился на мощную дородную девицу у себя под носом, что в купальнике высилась над этим мужиком. О черт, да в ней все сто восемьдесят сантиметров, если не выше! Когда во мне, кхм… в общем умолчим. — Не называй меня так. Надо же было мне такое имечко дать. — А как тебя звать? — Ида. — Пусть тебя так мать зовет. А мне нравится по-простому, по-нашему — Степка! — Я тебе не парень! Чего звал? — Ладно, титьками не тряси. Я, сглотнув, опустил свой взгляд на девичий купальник и выпал из реальности… тут был, его мать, четвертый размер, точно. Да и всем остальным Степанида вышла что надо. И округлые бедра, уходящие в крепкие ровные ноги, да и талия была без складок. О таких пишут — русская красавица. Только не хватало русой косы, чтобы завершить до конца полный образ. — И на хера косу состригла? Тебе с короткой стрижкой совсем не идет. В этом я поддерживал этого бородатого мужика полностью. — Ты бы лучше рыбу пока не ловил, участковый вас заметит — тут же штраф припаяет. Или хочешь от матери огрести? — Ладно-ладно. Один-один. Подняли крупные лапы вверх и помахали перед ее вздернутым носиком в веснушках, а после мотнули на меня бородкой: — Вишь, парень не местный. Покажи наш ему город, да и вообще, будь хозяюшкой. Ты ж у меня просто прелесть! Степанида оглядела меня хмуро, но видно по ее глазам осталась довольна: — Ладно, айда к нам! И, схватив грубо за руку, потащила к валяющимся на солнышке девицам. — Может не стоит? — проблеял я, уступая ее мощной силе. — Хочешь, чтобы меня унижали дальше перед подругами? Ты вообще кто такой и откуда? — даже не замечали моего сопротивления, утаскивая дальше. — Я — Глеб, приехал из Москвы к деду и буду с ним жить тут. — Понятно… Меня доволокли до девиц, что подремывали на этом весеннем пекле. — Девчонки, знакомьтесь! Друг нашей семьи — Глеб. Только приехал из столицы нашей родины Москвы! — представили меня зычным голосом. Ой, мамочки! Я чувствовал себя креветкой на сковороде под пытливыми взорами всех этих сиськастых девчонок, впрочем несколько было совсем плоских. Но переполох в девичьем семействе вызвал интерес у играющих под их боком парней и такой, что вообще топись. Игру прекратили и, поигрывая мускулами, подошли к нам. Просто токование петухов перед курицами наседками да и только. — Эй, Степка! Что за фраерский стручок? Самый лыбящийся и смазливый по-мужски блондин оскалил в мою сторону свои крупные зубы. — Не твоего ума, Серега. Он друг моей семьи и точка! Глебом зовут. — Ну, и чего это недочудо липнет к вам как девчонка? — Я не девчонка! — влез я в перепалку Степаниды и Сергея. — Был бы парнем, не прятался бы за девичьи юбки! — хрустнули убийственными кулаками. — Я и не прячусь, — я попытался расправить свою грудь колесом, вернее что там вообще у меня есть. Ибо если я казался карликовым скелетом по сравнению со Степанидой, то уж этому бугаю и подавно. Так — тень от пробегающего мимо трясущегося зайчика. — Ха! Слова мужика. Тогда выходи. Смахнемся! Так… я труп! Причем недельной давности, разложившийся и похороненный на глубине нескольких метров. Но Степанида влезла между нами и, влегкую оттолкнув в грудь этого двухметрового лба, закрыла меня: — Эй! Охолоднись в пруду, идиот. И не смей трогать Глеба. И, важно наклонившись к своей одежде, стала её на себя надевать. Парни от её слов зашумели, сурово так зыркая на меня. М-да, вот так втух, а еще только лето началось. — Идем, Глеб. Я тебе город наш покажу. Девчонки, айда с нами! Ну этих придурков. Пусть теперь в одиночестве трясут своими яйцами! — Да кто бы говорил, — Серега растирал грудь, где остался тычок от руки Степаниды. — Можно подумать вы тут одни девки на весь пруд! Степанида схмурила свои соболиные брови: — И то верно. Удачи вам, парни, найти себе других боевых подруг. И, схватив меня снова за руку, потащила с девчонками прочь. День только начался и сулил мне быть самым ужасным в моей недолгой жизни. Я никогда не общался с девушками, да я даже не знал как с ними себя вести. Что делать, о чем говорить. Но через пару часов этакого своеобразного «общения» я стал успокаиваться. Никто меня насиловать не собирался — это раз. Девчонки оказались веселыми, задорными и без особых комплексов. В общем — компанейскими! Они рассказывали о себе и спрашивали меня о столичной жизни. Что сейчас девушки носят в Москве? Какой помадой пользуются и так по мелочи. К примеру, какой цвет туши сейчас самый писк? Блеск для губ, тональный крем и так далее… Я б еще знал бы, что сейчас модно среди женского населения Москвы. И большую часть вещей, о которых они спрашивали. Но все же пытался отвечать, вспоминая своих одноклассниц. И видно их весьма поразило, что чем естественнее выглядит сам макияж, тем круче. Потом было кафе весьма недурное и дешево по деньгам. И более того, что меня порадовало, это то, что я платил только за самого себя. Хотя и предложил, со страхом соображая, а сколько у меня в карманах рублей. — Еще чего! У нас есть деньги и тем более ты не на свидании с нами, — предотвратила мои жалкие попытки Степанида, хотя я видел, что девчонкам понравилось, когда я галантно открыл перед ними двери в кафе и пропустил вперед. — Значит ты будешь теперь у нас жить? — Ну да… — И в школу пойдешь? — А то как же. — А в какой класс? — В десятый… На этом месте все девахи застряли как вкопанные. — Как в десятый? — прошептала Степанида, офигевая. — Тебе что, столько же лет, как и нам? И тут я понял почему ко мне такое бережное и нежное отношение девчонок. Они просто все посчитали меня младше годика так на два и решили взять шефство, как над мелким непутевым братишкой. — Выходит так… а что? — попытался я выкрутиться из этой долбанной ситуации. — Охренеть… — прошептала другая девушка словно в трансе. — Ты в кого такой мелкий? Я пожал плечами, мол, а мне откуда знать. И оглядел своих новых приятельниц, вдруг осознавая, что ни одна из них, даже самая плоская, не была ниже меня ростом. Да и по массе с ними рядом я точно не добирал. Но девицы оказались и здесь весьма дружелюбными. А Степка так и вообще заявила: — Если Серега будет тебя задирать — только скажи мне! Я ему лихо морду начищу, понял? Понял конечно, чего тут не понять. Так и началась моя новая жизнь. *** Июнь оказался плодотворным, и хотя я неделю не вылазил из дедушкиного дома, но девчонки вычислили меня и там. Хотя чего там вычислять? Округа небольшая, каждый друг друга знает. И уже на восьмой день Степанида пришла со своими подругами к нам в дедушкин дом и буквально под ехидные хмыки моего старика утащила в лес собирать землянику. — А она точно там есть? Я умучено топал за бабьим батальоном в сторону живописных пригорков. — А где ей быть? Она у нас спеет быстро! На меня навьючили корзину с перекусом под эгидой, что я единственный мужик и должен ухаживать за дамами. Я и не был особо против, тем более луга за прудом были весьма живописны. Я выбрал березку погуще и, устроившись в теньке, стал наблюдать, как девицы расползлись по всему пространству, перебрасываясь словами «Ой, смотри какая здесь крупная!», «Не, тут еще совсем зеленая и цветет!», «Девчонки, гляньте — колокольчики!» и так далее. Двигаться не хотелось, я откинулся на зеленую травку и, всунув в зубы соломинку, стал ее от нечего делать подгрызать. Через резную пелену листьев так приятно грело солнце, что совсем не хотелось ни думать о чем-то еще, ни шевелиться. — Смотрю, ты неплохо устроился, мелкий пиздюк! Я вздрогнул от раздавшегося голоса над моей головой, а когда скосил глаза назад, встретился с голубым прозрачным взглядом Сергея, что тогда был зачинщиком ссоры: — Что, девки приветили, и стал их пастухом, засранец? Я только рот начал открывать, как Степанида и все ее подруги оказались рядом. — Опять лезешь к нашему Глебу? — «Нашему»? Он чо, ваш общий ебаль, один на всех? Так вроде хозяйством еще не вышел! — расплылся в похабной лыбе этот громила. — А вот это тебя не касается, Серега. Ни то с кем и кто ебется из нас, ни тем более хозяйство Глеба! Серегу смело оттерли плечом подальше от меня. — Тьфу, смотреть противно! У него и друзей-то наверное никогда не было по жизни. Я сжался в клубок, вставая с мягкой травы. Почему же так все вышло, что парни из этого города на дух меня не переваривают? А ведь в Москве меня наоборот не любили девицы. — Вали-ка ты, Серега, к своей гвардии, да подальше! Или решил смахнуться с девчонками? Степка и не думала отступать, Серега брезгливо сплюнул на траву и пошел на большой мост, что тянулся через весь пруд посередине. А девушки повернулись ко мне и естественно с вопросом. А были ли у меня в Москве друзья? — Были… только я вот исчез и не попрощался с ними совсем. Да и адрес знаю только одного, второй недавно переехал из общаги в другой район города. А третий, Костик, он в общем это… его новая девушка терпеть меня не могла. — Это еще почему? — встряла между мной и Степанидой Наташка, с рыжими волосами и карими въедливыми глазищами. — Наши парни по сравнению с тобой неотёсанные упыри. С ними и говорить не о чем. Только и думают, как завалить где под кустом, да оттрахать. Я снова пожал плечами, потому что не знал что сказать, как девчонки засобирались купаться в пруду, так как за неделю вода прогрелась и теперь на отмелях была теплой как парное молоко. Девчонки меня совершенно не стеснялись, у половины не было купальников, но это боевых девах не остановило. Как были в обыкновенных лифчиках и трусишках, так и залезли окатив меня нехилой волной воды. — Глеб, давай с нами! Степка тоже сегодня была в обычном белом белье. Которое в воде просвечивало и не скрывало ни ее волосатого лобка между мощными бедрами ног, ни ее ярких просвечивающих сквозь кружево сосков. Я только вздохнул и стал раздеваться, оставаясь в обычных семейниках, что в последнее время висели на мне как юбочка на пугале. — Господи, ты вообще хоть что-то кушаешь? — Наташка уперлась в мои святые мощи своим коричневым взглядом. — Ой, точно! Да он самый худенький из всех кого я знаю, — Катька, подружка Степаниды, даже подплыла ближе ко мне. — Да и внизу ничего не выступает особо. Может Серега прав? И ты, Глеб, вовсе не парень? — вклинилась Галина, что была плоской, как стиральная доска. — Цыц, Галка! По твоему предположению, — Степка ткнула в ее обтянутую сморщенным топиком тощую грудь. — Это ты у нас мужик, коль титек не имеешь. — Ах вот ты как! Дойная корова! И понеслось! Настоящее морское сражение, как не посмотри. Причем от перебранки девчонки ничуть не злились друг на друга, а только распалились, призывно хохоча. Веселыми колокольчиками от меня справа заливалась Наташка, ей вторила хрюкающая в воде Галка, которую притопила своими телесами Степка. А тут и меня утянули под воду, устраивая море брызг и взбаламучивая все вокруг. Когда появился вновь Серега, я так и не понял, только охнул, почувствовав, как меня утянули с линии огня поближе к камышам и рывком содрали трусы. — Эй, девчонки! Посмотреть не хотите, какой у вашего недопрЫнца член? Серега одной левой поднял меня в воздух, размахивая правой моими же труселями над головой и призывно хохоча. Я попытался прикрыть ладошками свои небольшие муди, но меня швырнули через плечо, и я, сверкая своей задницей на всю округу, рухнул в воду, оглохнув от удара на несколько секунд. Когда я всплыл, то увидел, как Степанида, сверкая одним из сосков, что выпал из неудобной чашечки лифчика, пытается у Сереги забрать мои трусы. И этому сукиному сыну это очень даже прет, и то, как он облизывается на сосок Степаниды, говорило, что этот мудак точно не против ее завалить прямо тут и при всех. — Дай свою грудь помять! Так и быть, отдам я эту половую тряпку. — Да пошел ты! — Серегу пихнули локтем в солнечное сплетение и, когда он, застонав, согнулся, отобрали мои труселя. — Держи! — Степанида обогнула корчащегося под громкий смех девчат Серегу и подошла ко мне. — Лифчик поправь, у тебя грудь оголилась, — я благодарно забрал у нее свои несчастные труселя, украдкой зыркая в сторону ее обнаженной груди. — Плевать! — Степка лифчик все же поправила и, отвернувшись от меня спиной, прошептала. — Давай одевай, а то тут у камышей вода прозрачная. — Черт, ты все видела… вернее, все вы. — Ничего мы не видели, только твою поджарую задницу, да и только. Так жопа у всех одинаковая, так что сильно не переживай. — Ах вы суки! Рык Сереги раздался над всем прудом. И я вдруг понял, что пока он корчился от удара, Катька и Наташка умудрились содрать с него трусы. И теперь все девицы с гиками выскакивали на берег, размахивая Серегиным трофеем. — Иди сюда, — Степка потащила меня тоже на берег, но не к девчонкам, а чуть в сторону, разделяющих нас с ними пучками растущих камышей. — Я еще не оделся. Мне пришлось скакать на одной ноге, потому как я попал только одной в свои труселя. — Да не тушуйся ты так! У меня два брательника. И поверь, там они тебя куда смачнее! — оценили мои сжавшиеся от воды коки и член своим пытливым взглядом. — Хотя и младше тебя на два года. Меня задвинули за себя, потому как жалкие тычки трав ни черта не скрывали, и дали скользнуть и второй своей ногой в желаемую мокрую ткань. — Дай слово, что больше не будешь приставать к нашему Глебу! — Да кому он на хрен сдался? Ваш тощий принц! — огрызнулись из воды, а потом, лыбясь, пошли вперед, отважно выступая на берег и не скрывая своего мощного болтающегося члена. — Ну зацените, девоньки. Я же просто божественно красив! Особенно там. Девки взвизгнули, и часть их отбежала подальше от шаловливо настроенного парня. Серега же подошел к замершей Степке и протянул руку: — Ну, чем я тебе не пара, а? Так не упрямься и стань моей. — Еще чего, текущий кобель! — Наташка оказалась рядом и, впечатав труселя Сереги в его мощную грудь, встала сбоку от своей подруги. — Ну-ну, девоньки, будьте благосклонны. Этот стручок вам точно не даст того, чего вы все заслуживаете. Да у него член как у шестиклассника! Наверняка в этом году перешел в седьмой. Нафига вам смазливая малолетка? — А вот в этом ты ошибаешься, Серый! — Степка подперла свои руки в боки, совершенно не обращая внимания на полувозбужденные муди парня. — Глеб наш ровесник и будет учиться с сентября в десятом. — Да в жизни не поверю, — Серега готов был меня убить взглядом. — А ты и не верь. Наташка кивнула нам со Степкой в сторону нашей одежды, прекращая тем самым разговор. Серега же, ухмыльнувшись, повесил победоносным флагом на плечо свои мокрые труселя и почапал в сторону, совершенно не стесняясь свой наготы. — Вот же ж самец! Сначала Дашку трахал из параллели, а теперь клинья к тебе подбивает. Вот же ж утырок! — рассвирепела Катька, раскладывая на широкое полотенце принесенную нами еду. Девчонки фыркали, рассаживались вокруг, приступая к незамысловатой трапезе. *** Так и пошло, в лес с девчонками, на пруд с девчонками, в город… с ними же. Дед только хмыкал, намекая, что я у него целый гарем развел как царственная особа, да подмигивал Степаниде. Уж больно она ему понравилась своим боевым характером. Тем более родителей Степки мой старик прекрасно знал и был весьма хорошего о них мнения. Во всех этих гуляниях я с девчонками натыкался на злобно настроенного Серегу и его ватагу парней. Меня обычно обсыпали нелестными эпитетами, намекая на сморщенный стручок между моими ногами и парочку немытых перепелиных яиц, заводя по большей части моих заступниц, но никак не меня. Все выливалось в словесную перепалку и тумаки со стороны взбешенных девок. Парни ржали, уворачивались, но кулаки на девушек не поднимали, и это радовало. Вообще, как я понимаю, им перло, потому что раньше не было повода так нахально наезжать на девок и под шумок лапать их налитые молодые телеса. А тут появился я — недопринц, ну чем не великолепный повод! Август входил в силу, как ко мне с утреца заглянули два крепких парня. — Ну хоть что-то новенькое! А то твой бабий базар осточертел, — дед ухмыльнулся на двух одинаковых светло-русых парней, что прожигали меня своими взглядами. — Ты друг Степки? — заметил тот, что справа, и когда я затравленно кивнул, подошел впритык. — И чего она в тебе нашла, когда за ней столько брутальных парней бегает, — заметил другой слева, наступая. И тут я догнал, оба парня походили на Степаниду как две капли воды, а она когда-то намекала, что у нее есть два младших брата. — Вы не так поняли, я не встречаюсь с вашей сестрой. Мы просто друзья! — Привет, брательники, давно я вас не видел. А вы подросли за последний годок! Глеб, знакомься, — дед прищурил свой наметанный глаз и, точно указав на парней, каждого назвал по имени. — Это — Евгений, а это — Алексей! Не перепутал? Близнецы отрицательно помотали головой, мол, все верно. — И потом, мой внук прав, ваша сеструха точно не про него, она настолько сильная, что задавит его своими телесами в первую же их брачную ночь. Тот, что Алексей, заржал, к нему подключился и Евгений. — И то верно, ты куда ниже нас, а Степка говорила, что тебе столько же лет, как и ей. Вот умора, да он просто треснет под ней по швам! — пояснил Алексей, а затем подмигнул мне, щедро предлагая. — Айда в ночную пасти коней! Мы в это лето подрабатываем на частной конюшне, так ты не против? Я резво помотал головой, радостно соглашаясь, неужели у меня будут наконец-то друзья, и пусть что даже младше меня — главное, что парни. Лошади паслись, мерно перебирая ногами, фыркая, отмахиваясь хвостами от назойливых комаров. И кроме нас с близнецами было еще двое и, как я понял, из Женькиного и Лешкиного класса. — Зачем ты по ночам глаза портишь? Евгений устроился перед керосинкой впритык рядом с шалашами и что-то разбирал в тетради. — Если он не выполнит все задания, останется на второй год, — хмыкнул Лешка, скаля мне зубы. — А чего не днем это делать? — А днем нам некогда — дела! — И почему один? Ты не поможешь? — А я такой же дуб во всех этих формулах, просто удачно списал у соседки. Вот и не имею по экзамену долгов. А Женьке не повезло. — А вы разве в классе сидите с разными ребятами? Я глянул в тетрадку и просто обалдел, такой элементарщины я давно уже не видел. И стал в полголоса подсказывать как и что решать. Женька вдохновился, одноклассники брательников перестали шушукаться. Лешка же продолжил объяснять: — Нас путают постоянно, вот и усадили в разных концах. Я глянул на близнецов, и хотя, конечно, они были очень похожи, но все же не настолько, чтобы их путать. Не спорю, в первый день глаза у меня разбегались, я все искал отличия и наконец-то нашел. Лешка был светлее бровями и ресницами, да и шевелюрой точно, хотя может того, выгорел? Ибо Женька не любил валяться на солнышке, когда как Лешка торчал всегда на самом жарком пекле. Да и по характеру они отличались: Женька был чуть строже, правильнее, что ли, когда как Лешка язвительный и яркий шалопай. Но это так, незначительные детали, потому что братья всегда веселились вместе и, как я понял, заваривали кашу приключений сразу на двоих. — О! Классно объясняешь, лучше, чем учитель. Женька сразу решил несколько примеров, причем очень уверенно и, как я проверил, правильно, что к нему тут же подключился и Алексей и их дружки из класса. — Слушай, а ты как в футбол? Любишь играть? — Ну да, и в баскетбол, и волейбол. — А плаваешь? — Конечно, кролем и брассом. Я ходил несколько лет в бассейн. — Круто, — прошептал обожающе Лешка, а потом убил наповал. — Научи! С этой ночи мою жизнь снова будто опять переписали. В ночную я проходил с парнями недели две. После обеда меня усиленно пыталась вытащить на улицу Степка, но ее братишки буквально силком выцарапывали меня из ее твердых рук, таща на приключения вместе с собой. И мы шли либо на пруд, где я их учил плавать, либо бежали играть с их одноклассниками в футбол или баскетбол. Причем я так лихо влился в их компанию, что никто, кроме тех двух, что пасли с нами коней, даже не подозревал, что я их старше на два года. Моя жизнь вдруг стала настолько яркой и незабываемой, что это даже немного пугало. Да я такое даже в Москве не испытывал никогда со своими бывшими друзьями. Все же в провинциальном городке забав для мальчишек куда больше. Таким образом я и не заметил, как на замену жаркому буйному лету пришел теплый размеренный сентябрь, и началась школа. И очень удивился, в первый же день сентября увидев в своем новом классе все те же знакомые лица. Степка махала мне призывно от окна, а на моем пути торчал этот утырок Сергей и похабно давил свою наглую лыбу. Но банда Сереги вкупе с ним — это так себе, так как я уже знал на что они способны и почему я им не слишком нравлюсь. Я и не думал, что, к своему несчастью в скором времени, привлеку на свою скромную особу, исключительно мужское внимание и не своей параллели, а одиннадцатых классов, а вот это как раз и пугало.