Жизнь бедного недопринца

Гостей на бал могли пригласить только десятиклассники и одиннадцатиклассники. И еще только те ребята, кто выступал как устроители бала. Отчего Степка без труда провела в школу Вальку, а ее подружка Наташка издерганного Константина. На входе выдавали номерки в виде ромашек, двое парней рассказывали правила бальной почты, можно было написать любому письмо, указав его номер, что обязательно должен был прикреплен на груди. Во всю уже гремела музыка, большинство девиц походило на принцесс или на портовых шлюх. Просто у одних были платья до полу, у других же только чуть прикрывали их налитые после лета аппетитные задки. До колен встречалось редко, но все это безобразие было обалденно ярких кричащих цветов. В вестибюле слышался смех и везде вокруг была толчея. Я увидел Вальку со Степанидой около больших зеркал. У Степки было золотое парчовое платье чуть выше колен с зауженной внизу юбкой. Оно было настолько сексуальным, что Валька просто не отлипал глазами от глубокого выреза, где угнездились две славные грудки. Серега пялился на эту пару из другого угла, пытаясь безуспешно отбиться от прилипчивой, разодетой в алое, Дарьи. Я огляделся вокруг еще раз и заметил, как у окна торчит ухмыляющийся Игорь, причем делал он это исключительно для меня, потому что его взгляд был прикован только к моей фигуре. На нем был знак отличия — красный бант, который носили здесь только одиннадцатые классы и только те персоны, кто устраивал этот вечер. Трудяжкам же десятиклассникам, занятым в бальной программе, был положен желтый. Мне картинно состроили глазки и облизнули губы, отчего по моему телу пошла приятная дрожь. — О, Глеб, а я тебя везде искал! Костя оказался сбоку от меня, из-за чего мне пришлось прервать зрительный контакт и воззриться на него. — А Наташка где? — Припудривает носик! Как жалко, что ты не в платье. Знаю, любое из них… — кивнули на пышные шуршащие подолы, проскользнувших мимо нас девчонок, что все как одна состроили Костику свои игривые глазки, ибо, как и всегда, противоположный пол просто с ума сходил рядом с этим смазливым принцем. — На тебе бы смотрелось просто отпадно! — И думать не хочу об этом. — А зря, мы бы тогда с тобой потанцевали. Танцевать с Костиком? Я еще не выжил из ума! А вот с Игорем? Мысли были шальные настолько, что в моем паху откровенно зачесалось. Неужели этот блондинистый придурок мне нравится? Да ни в жизнь! Снова вспомнились кадры моего бывшего одноклассника и ебущих его тренеров. Как и тогда, это зрелище меня откровенно пугало, хотя… то, как меня разминали сзади, заставив насильно слить… одна мысль об этом заставляла мои коленки дрожать и подгибаться… а еще перед глазами лежали три ромашки, оставленные на моем подоконнике утренним заполошным гостем. О черт! Я отогнал ненужные воспоминания и потащил за руку Костика в самую гущу танцующих тел. — Чуши не говори и идем в зал! Танцевать ты и так сможешь. — Но не медляки! — Ничего, с Наташкой потанцуешь, не убудет от тебя. — Но я хочу с тобой! — Обойдешься. Я протиснулся в кучу извивающихся тел, протаскивая за собой упирающегося Костю. О, а вот и золотое платье! Ну что, понеслась! Костя пристроился сбоку от меня, пожирая меня своими глазами и отслеживая каждое движение моего изгибающегося тела, позже к нам подключилась Наташка, затем Галка и мы с Костей оказались танцующими друг напротив друга. После каждой композиции диджей называл номерки — почта работала исправно. — Иди! 75! Это же твой номер! — крикнула мне на ухо развеселившаяся Наташка, она висла во всю на Костике. Что уж греха таить — он ей пришелся весьма по вкусу. Я глянул в глаза похмуревшего Константина и через вновь извивающуюся толпу двинул в сторону диджея. Записку мне тут же протянули, увидев мой прикрепленный номерок. А когда я выпал из душного зала и глянул что в ней, сразу заалел ушами. «Жду тебя в лазарете на втором этаже!» Я не знал какой почерк у Игоря, но посчитал, что кроме него никто туда меня точно приглашать не будет. Тем более все знали, что лазарет отдали устроителям бала, разрешив там разместить купленные напитки, легкие закуски, костюмы для представления, что собирались устроить примерно через час. Так как там были самые крепкие двери и хорошие замки. Игорь ждал меня в приоткрытых дверях и, как только я подошел к нему, за руку втянул во внутрь. — Этот Костик — ушлепок еще тот, но его идея мне пришлась по вкусу. — Какая? Я охнул на то, как меня вжали в себя, зарываясь руками в мои локоны волос. — Вот эта! Чмокнули за ушко и контрольно в губы. И это чудовище протягивает мне… бальное платье на таких узких бретельках, что жуть! — Ни за что не надену! Я остервенело отмахиваюсь от него руками. — А если я тебя попрошу? — Нет! — А если скажу, что в нашей паре ты будешь не только снизу? Я даже замер. — Как это? — Так. Я очень серьезен насчет тебя и хочу, чтобы мы были на равных. Мне выцеловали пальцы и кисти, я даже и не понял, когда Игорь смотался до двери, закрывая ее на замок, а потом, подойдя ко мне, стал осторожно раздевать. — Темно-зеленый атлас тебе к лицу. — Ты сошел с ума. Меня узнают! — Нет. Платье скользнуло на меня сверху, обжигая своей прохладой. Молния сзади позволила обтянуть меня этому живому шуршащему нечто. Игорь заталкивал мою рубашку в свою сумку, а затем, задрав мне подол, взялся за джинсы. — Трусы оставь! Идиот! — Зачем, оно длинное. Это чудовище нырнуло ко мне под пышную юбку и взяло умело мой член в оборот. Нет, он просто инкуб! Да что там — сам дьявол во плоти. Несколько сосущих движений, и я слил. Оргазм был настолько мощным, что я уже не помнил, как мне надели туфельки без каблучка из такой же атласной ткани под платье. Отросшие локоны, задрали вверх, формируя куцый хвостик, а после пришпандорили туда несколько шиньонов. От чего все это безобразие стало походить на пышную женскую прическу. — Детка! Ты прекрасна! — Меня все равно узнают. И потом у меня нет груди! — Можно подумать у всех девушек она есть, и потом, вот с этим, — и мне надели на лицо обшитую блесками зеленую маску, — тебя никто не узнает. А теперь идем танцевать. И все твои медляки на сегодня только мои! К тому времени, и правда, кроме забойных хитов пошли медляки, плавно сменяющие друг друга. Четыре медленных композиции, две быстрые, и опять четыре медленные. Толпу приготавливали к предстоящему концерту, на столах появились пирожные, чипсы и бутерброды. А еще кола, минералка и другие напитки. Степка кружила с довольным Валентином, рядом с ними, словно грозовое облако, вальсировал Серега со своей наглой Дашкой. А вот Костик танцевал натянуто и, ведя Наташку, кого-то усиленно искал среди разномастной толпы. — Тебя ищет. Идиот, — прошипел Игорь, ведя меня усиленно в направлении издерганной пары. — Ты ревнуешь? — усмехнулся я, хотя маскарад меня нервировал и изрядно выбешивал! Только то, как все эти шуршащие юбки распаляли мой висящий свободный член, изводило мои натянутые нервы. У меня было чувство, что все вокруг знают, что на мне нет трусов! Да и Игорь все время терся об меня своим бедром, отчего периодически накатывала эрекция. — Мне больно вообще-то. — Я же тебе отсосал? — И что? Ты сам виноват, что содрал с меня трусы. — Семейники. — А какая разница? Все эти юбки очень даже шершавые и натирают мне прямо там… — Потерпи, прошу. Одно то, что я в курсе, что на тебе ничего нет там, под юбкой, приводит меня в настоящий трепет. Об меня потерлись по-другому — так, чтобы я мог оценить эрекцию Игоря. Вот же ж напасть, да он у него конский! — Тебе точно придется быть только снизу! — решил я сделать мелкую пакость. — Это почему? — возмутились мне в ответ. — Это в меня точно не влезет. — Поэтому я и не тороплюсь тебя туда трахать. А разрабатываю постепенно. Я тебе уже говорил, что не садист. — Угу, я это помню. И ценю твою галантность. Мы провальсировали мимо Костика, и я невольно встретился с его глазами. Боже, хоть бы не узнал! Начались быстрые танцы, и я взмолился. Игорь утащил меня из зала в рекреацию ближе к лазарету, где было прохладно и хорошо. — Пить хочешь? — Да. — Никуда не уходи. Меня поцеловали в губы и ушли, видно, за прохладным лимонадом. — А я вначале не поверил своим глазам. Но уж твой голос я ни с кем не спутаю. Как только Игорь исчез, из-за угла вышел озлобленный Костя. Я попятился, упершись в подоконник, дальше некуда было отступать. — Девственник, да? А с этим казановой вы просто крестиком вышиваете? Ну ты и падаль, Глеб! Боже, какая ты все же погань. Так откровенно врать. Так меня разводить! Костя вмиг прижал меня к подоконнику и, скрутив мои руки, перехватил тонкие запястья одной рукой. — Прекрати меня лапать! — зарычал я ему в лицо. — И не подумаю! Одну руку вывернули до хруста в плече и, крутанув меня перед собой, оперли грудью на подоконник. — И что у нас там? Свободной рукой полезли под шуршащие юбки. — Не дергайся и не лягайся, а то вывих плеча тебе обеспечен. Вау! Девочка! И где же у нас тут трусишки? Я и не знал, что ты так развратен. Но это даже лучше. Это моя компенсация, Глеб, за то, что я рассчитывал на серьезные отношения с тобой, а ты меня так безбожно кинул! Юбки стали задирать вверх, но они мешали и путались в руках. Костя злился, потому что одной рукой все сделать быстро не получалось. Я слышал, как он расстегнул свою ширинку. Почувствовал, как он потерся своей горячей плотью об мою ложбинку… Неужели это будет мой первый раз? Вот так — черте где, и главное с кем — с Костиком, которого я воспринимал только как друга, не смотря на всю его смазливость и красоту. Господи! Сделайте что-нибудь. Я не хочу так. Я не хочу с ним! Наверное, я заплакал, так как мой взор заволокло туманной дымкой. А дальше… Наглые пальцы и член Костика исчезли, мою ноющую руку отпустили. И я, вытерев глаза неповрежденной рукой, уставился на вытянутое лицо Игоря. Он нежно поцеловал меня, стянув на шею мою чертову маску и, подняв на руки, понес к лазарету. Костик с раскрытой ширинкой валялся на полу, под ним натекла лужа остропахучей мочи… опавший член до сих пор подпискивал, увеличивая залитую поверхность. — Ты его убил? — Нет, вырубил, нажал болевые точки, отчего он обмочился. Испугался, да, малыш? Я же уткнулся в его плечо, отчаянно всхлипнув. — Не бойся, все прошло, надо переодеться и уходить из школы. Сейчас будет представление, а через час придут актеры оставить тут свои наряды. И в костюмерке будет сегодня не пропихнуться, половине ребят придется переодеваться вообще здесь. А твой ухажер проваляется без сознания около часа. Меня словно куколку посадили на стол и во второй раз занялись переодеванием теперь уже в обычную одежду. — Знаешь, я ведь расту… — я смотрел, как ласковые руки натягивают на меня сначала трусы, потом джинсы. — Конечно. Это нормальный процесс. Жду не дождусь, когда перестану так сильно нагибаться вниз, дабы дарить тебе поцелуи. — И член станет больше, и яйца… — не унимался я, вспоминая прошлый больной разговор с Костей. — Ну, это тоже нормально. Хотя ты мне нравишься и мелким там, но с другой стороны, наверное, это будет прикольно наблюдать. Как ты там становишься больше, как появляются черные кудряшки на твоем лысом паху. Как яички начнут отвисать, растягивая твою нежную мошонку. Знаешь, это звучит возбуждающе! Как думаешь, разве нет? — Это нечестно! — я поднял свои глаза в усмехающиеся напротив. — В чем же? — усмехнулись стальные глаза. — Я не видел тебя мелким. Игорь рассмеялся и, подмигнув, заверил меня: — Я тебе покажу свои фотографии, мать меня вечно щелкала, да и сестра тоже. — Сестра? У тебя есть сестра? — Ага! Думаешь, чье платье? Конечно, она теперь уже взрослая, замужем. Вся такая занятая, обвешанная детьми и любимым мужем. — А отец у тебя есть? — Есть, но он ушел из семьи. Иногда мы с ним встречаемся, гуляем, обедаем в ресторане что в нашем парке. — Постой-ка… Я начал вдруг догонять, Игорь поправил шнурки на моих кроссовках. — Что еще я тебе должен рассказать?! — Это значит, ты притащил это платье заранее, намереваясь меня в него обрядить? — Вообще-то нет. Эту идею мне подал твой Костик. Платье нужно было для выступления, но его забраковали — слишком, видите ли, узко. А тебе оказалось в самый раз. Ну что, идем? Мне подали руку и, подхватив пакет с этим зеленым нечто, потащили к выходу мимо булькающего в моче своим носом так и не пришедшего в себя Костика. Вот так бальный вечер! Я уже не переживал за Константина, мне было тепло и уютно рядом с этим невозможным человеком. Я шел за ним в темноту еще пока теплых осенних ночей, уже не удивляясь, что меня ведут на другую сторону озера. Теперь платье служило подстилкой. Мы отошли от освещенной аллеи, что тянулась вокруг всего водоема и расположились в тени развесистого куста. — У нас немного времени, потом здесь будет не продохнуть. Все отправятся гулять вокруг озера, и все кусты будут заняты перепихивающимися парочками. — Но ты решил не уходить от традиций. — А то! На то он и осенний бал, — хмыкнули мне, опять меня раздевая. — Ты мне обещал, что я не всегда буду пассивом. — Неверно. Я обещал тебе, что ты не всегда будешь снизу. Игорь упал спиной на воланы платья и потянул меня на себя, нагло укладывая сверху и заставляя оседлать его раскрытой промежностью. — Вот ты и сверху. — Так нечестно. Ты врал! — возмутился я окончательно, на что он влегкую подмял меня под себя и, уцеловывая, зашептал. — Нет, ты все верно понял, я просто шучу, но сегодня ты будешь моей девочкой. И даже не возражай. Я тебя старше и опытнее. И хочу, чтобы твой первый раз был самым запоминающимся и прекрасным. А теперь ляг на бочок ко мне спинкой… Последняя фраза была сказана так нежно и умоляюще, что я послушался. И даже не вздрогнул, когда его пальцы стали разминать меня сзади. Это было необычно, немного щекотно и чарующе. Игорь пока не проникал внутрь только дразнил меня, распалял, выцеловывая мой затылок, иногда нависая надо мной, чтобы дотянуться до моих распахнутых губ. — Расслабься, вот так, а теперь я постараюсь тебя растянуть как можно сильнее… Его дыхание обожгло мою раскрасневшуюся щеку, я видел, как он демонстративно облизал свои пальцы, томно смотря на меня, а потом, ох… Наверное, я ждал боль, но ее не последовало, хотя и приятного пока было мало. Но Игорь не отступал, проникая осторожно внутрь меня. И вот я, уже не соображая, пытаюсь сам подмахнуть ему своими ягодицами, а он не тыкает меня там, он просто трет, надавливая то со всей силой, то чуть-чуть. — Чщ-щ-щ-щ… малыш, еще немного потерпи. Я и сам на грани. Еще немножко, вот так, и я позабочусь о твоей славной дырочке. Не брыкайся и постарайся глубоко дышать. Умничка! Ну вот и я! Заждался? Его последний вопрос застал меня врасплох. Боль была жуткой, как я понял — член это вам не пальцы. Тем более такой большой, как у Игоря. — Ну-ну… еще немножко и я весь буду в тебе. Ах… как же сладко… Его сбившееся дыхание, его дрожащие руки, то, как он снова полез целоваться, говорило о том, что Игорю все нравится. Но как же быть мне? С моей расколотой напополам горящей в агонии жопой? — Ну вот, привет, зайка. Давай-ка полежим чуть-чуть, пока ты привыкнешь к моему размеру, а потом продолжим? Это был не вопрос, а констатация голых фактов. И они были следующими, этот засранец и не думает выходить из меня или останавливаться, а только дает небольшую передышку. — Мне больно! Очень! — проблеял я не своим голосом, вспоминая, как кричал мой одноклассник под своими тренерами. Так он от боли орал так? Теперь все предельно ясно. — В первый раз всегда так, твоя попка должна привыкнуть к моему члену. А вот потом ты даже не будешь о девочках задумываться, на столько все будет сладко. — Что-то не верится. — Хм-м-м-м… — Игорь качнул бедрами, вызывая в моих глазах белые искры, как бы говоря, что перерыв окончен, и стал плавно наращивать во мне амплитуду. Через несколько его выпадов я уже ничего не видел кроме кровавых всполохов и белых искр. Долбежка усиливалась, и я плыл во всепоглощающей боли, как будто внутри выдрали живьем все стенки кишечника, как вдруг помимо всего этого месива у меня перед глазами что-то взорвалось. Мое тело задрожало, выгибаясь под Игоревыми руками. Господи? Что же это такое? Словно током прошило от пульсирующей в огне задницы до макушки, где, как мне показалось, все волосы встали конкретным дыбом. — Вот так! Зайка! И еще раз в тоже самое местечко! — Ах! Наверное, я крикнул на весь лесопарк, что окружал этот злосчастный водоем. — Ну-ну, потише, я и так понял, что тебе это по нраву. Господи! Да что это? Я сам не свой! Теперь меня словно колбасило под током малого напряжения, отчего чесались уши, ныли челюсти. Еще толчок! Теперь бело-багровое марево сменилось вспышками охуительной синевы, и я в нее падал. Словно обкурившийся нарик! Внизу живота распрямлялась огненная спираль, еще немного и Игорь меня своим колуном расколет до позвоночника, еще чуть-чуть и я окончательно сдохну от прилива крови к свой гудящей голове! Еще один качок его бедер и… Наверное, я кричал слишком громко, так как рука Игоря попыталась зажать мой рот. Его натиск усилился, правда в этот миг я уже не чувствовал ничего в свой обжигающей заднице. И, наверное, я все же немного отключился, ибо, когда пришел в себя, то лежал на Игоре, укрытый его курткой. — Ты меня удивил, Глеб… — Чем же? — Так агрессивно в свой первый раз не кончают. Я думал, у тебя агония или эпилепсия. Черт! Ты меня напугал. Я решил, что ты сейчас у меня умрешь прямо на моих руках. Это было жутко и в тоже время… волшебно. Я не знал, что ему сказать, просто попытался встать и тут же ухнул обратно от прошивающей боли. — Осторожней, полежи немного и отдохни. Потом я тебя одену и отнесу домой. И вообще, у нас большая проблема. — У нас? — я держался за отпавшую поясницу. — Именно. Ты так кричишь, что невозможно с тобой заниматься сексом у тебя же дома. Твой дед окочурится, еще подумает, что демоны напали. — Ты… хочешь заниматься со мной сексом, даже после того, как я тебя напугал? Игорь рассмеялся и подмигнул мне игриво глазом. — Теперь я точно от тебя не отстану и не отдам никому. У меня таких безумно горячих еще не было. А как ты сливал, выгибаясь на моем члене, как сжимал меня своей нежной задницей, буквально превращая мой фаллос в кровавое месиво у себя внутри! — Ты еще скажи, что у меня в жопе зубы или челюсти как у акулы, — обиделся я, как Игорь с такого просто заржал, игриво подмигивая мне и выспрашивая. — Ну что, готов принять водные процедуры, моя зубастая попка? — Какие еще водные? — с ужасом взвизгнул я, но Игорь меня уже нес к озеру, заходя не глубоко, только лишь ополоснуть. — Уйа! Холодно же. Идиот! — Еще льда нет. Ответ, блин, был лаконичнее некуда. Меня купнули пару раз под мои неистовые крики и утащили одеваться. Холодная вода сделала свое дело, боль отступила, по телу разливалась приятная теплота. — Ну, а теперь домой. Меня снова подняли на руки и как любимую девушку понесли на длинный деревянный мост. *** — Где тебя черти носили? — Валька полыхал праведным гневом. Еще бы, наверняка со Степкой обломалось, ну вы поняли, в общем вторая часть Марлезонского балета, когда все выбираются из душной школы и на лоне природы шпилят друг дружку по кустам. Меня немного пошатывало, но в принципе было сносно. Игорь донес меня буквально до калитки, где мы с ним и распрощались. Я попытался его неуверенно чмокнуть напоследок, а он, перехватив мои губы, настолько углубил свой поцелуй, что я уже не соображал, что делаю, пытаясь в который раз вытолкнуть его наглый язык из своего рта. «Я не прощаюсь!» — были его последние слова, которые до сих пор звучали у меня где-то в душе, разливаясь стыдливым румянцем. — Гулял… — С кем это? Костик потерял сознание. Прямо там, на балу! Костик прилагался, лежащий с мокрым полотенцем на своем бледном лбу, и странными взорами зыркал в сторону меня. — Но все же нормально кончилось? И если ты зол на то, что не продолжил зажигать со Степанидой, то я тут причем? При всем своем присутствии, мне Костю все равно бы не удалось дотащить домой. — Да при чем тут это! Его Серый допер, а потом ушел провожать Степаниду… Ясненько, и теперь мы бесимся почем зря. — Ну, и чего переживаешь? Степка и Серега несовместимы по определению. — Будто ты знаешь девушек? А вдруг где-нибудь что-то щелкнет и вуаля! Я за бортом. Слушать то, что выплескивает Валька, не хотелось. Я ушел на кухню ставить чайник. А когда вернулся — Вальки и след простыл. Видно решил Степку искать где-то по камышам. — Я… спросить у тебя хотел, зачем ты в платье нарядился? И кто был тот хрен, с которым ты танцевал? — М-м-м-м… Я участвовал в постановке, а Игорь помогал мне вжиться в роль,— соврал я, не глядя. — Игорь значит… Костик закатил глаза. — Что со мной произошло там? Ну, когда я тебе попытался вставить? — А мне почем знать? Я обернулся — ты валяешься в собственной моче, пуская пузыри. Ну, я и побежал звать на помощь, — соврал вновь я без зазрения совести, а потом переспросил: — А сам-то ты что помнишь? — Только твою классную задницу… как вожу членом по ее ложбинке и надавливаю на тугой анус… Глеб, прости меня, что решил тебя взять силой, но не могли бы мы попробовать еще? — Думаешь стоит? Что-то мне не улыбается все это делать, тем более с тобой. — А с тем Игорем так стоит? — Пойми, для меня ты друг. — Друг, значит? Рука Костика метнулась вверх, и он рывком дернул меня на себя, нагло лапая и заваливая. — Походу ты, мальчик, ничему и не научился. Костю от меня отодрали буквально с мясом и ткнули жопой в мягкое кресло. — Так это ты меня там… вырубил? — зашипел мой бывший друг. — А ты как думал? Глеб — мой парень, приятель. Так что будь добр, отвали от него и больше не приближайся. Понял, кретин? Я подскочил на ноги и, охнув от боли в заднице, оттолкнул Игоря в сторону. Еще мне их драки не хватало. — Игорь! Ты почему вернулся? — Узрел твоего второго дружка, сосущегося со Степкой, и решил не оставлять тебя с этим ушлепком один на один. — Привет, ребятушки! Как погуляли? Дед вошел в гостиную явно вовремя, Игорь сухо кивнул моему старику и удалился. Я же ушел опять на кухню разогревать остывший чай. — Ну, что случилось, девку не поделили? Дед почапал за мной, разжигая на ходу трубку. — Типа того… — Угу, я так и понял. И как они тебя делят, вдоль или поперек? — Кто? — я чуть не уронил заварник. — Ну, Костик с Игорем, и не смотри ты так на меня. История про Игоря всем известна в округе, даже мне. Ну, а то, как этот Костик вчера тебя взглядом раздевал — и дураку понятно, зачем он сюда заявился. Я тяжело вздохнул, глянул на своего хитрого старика. — Костя полез ко мне на балу, Игорь меня защитил, вот и все. — Ясненько, значит Игорь… Трубкой попыхтели, а потом удовлетворенно хмыкнули. — Пусть придет ко мне завтра, поможет крышу поправить на бане и забор. И еще у нас с тобой картошку пора копать, так что столкуемся. Теперь я все же уронил заварник, ладно хоть не разбил и не рассыпал чай. — Дед, ты чего себя ведешь как сутенер, а? — А что такого? Дело-то житейское, мне проще с Игорем твоим отношения наладить, нежели со столичным красавчиком. И проку от него будет больше. — А если я по девкам? Вообще-то! Дед рассмеялся, как здоровый малолетний пацан. — Вокруг тебя целый гарем отборных баб прыгал целое лето и ни одна не зацепила. Или думал, что я слепой? Я тяжело вздохнул, а потом подошел к дедушке и обнял его. — Дедушка, прости меня… но мне правда девушки как-то не по сердцу… а Игорь он, он никогда обижать меня не будет. — Верю, только пусть все же через двери ходит, а не как мартовский кот прыгает через окно. — Как? — я замер в объятьях деда. — Так, спугнул я его недавно, вот шельмец и стулом дверь подпер умело. Но я все же сумел различить его светлую шевелюру, когда он полураздетый сигал через окно. Дед меня потискал, а потом хлопнул по заднице. — Иди к нему, ведь наверняка снова в дозоре около нашего дома бродит. Я ж партизаном был, вот и вычислил его, почитай уж как несколько недель у меня такая двуногая охрана. Сначала думал, и чего парню надо? Вроде у меня ни денег особых нету, ни смазливой внучки. Ну, а как опознал Игоря, то тут же понял, что цель его — ты, Глебка, ну разве что он решит позариться на мои старческие мослы. А за столичным я пригляжу. А еще лекцию прочитаю для проформы по поводу того, что силком человека заставить любить просто невозможно. Я и сам не понял, как оказался во дворе, но дойти до калитки мне не дали, утягивая под темную густую тень сирени. — Пришел-таки! Игорь устроился обыденно на нашу завалинку, посадил меня к себе на колени. — Дед надоумил. Он вычислил тебя. — Вот же ж старый пердун, и что сказал? — Крышу ему починить помоги, прогнила на бане, в дождь все заливает. И забор, и еще про картошку намекивал, и да он без претензий к тебе. — Даже так? — И еще… Но тут меня просто вжали в себя и зацеловали… И пока я целовался с Игорем, то слышал, как возвращается счастливый до безобразия Валька, как выходит на крыльцо мой дед и между затяжками трубки недвусмысленно выдает в темноту. — Яйца только не заморозьте. И алоэ отнесите в гостиную, все ж любимый цветок моей бабки, царство ей небесное. И да, я очень хорошо сплю. А утром, напоминаю обоим, у нас по плану забор и крыша на бане. Игорь прыснул мне куда-то в шею, а затем, отпустив, хлопнул по моим ноющим ягодицам. — Иди и не забудь про окно и алоэ. Еще бы я такое и забыл, вряд ли конечно мы будем заниматься чем-то извращенным в эту ночь, тем более, когда в доме столько народу. Но даже просто спать в теплых объятиях человека, который тебе небезразличен, однозначно стоило. Я так считаю и говорю это всем. Конец