Жизнь бедного недопринца

Это случилось примерно через несколько дней, а именно в пятницу вечером перед выходными. Когда я вернулся домой, то застал деда на кухне с Валентином и Лешкой. Мои старые друзья тут же бросили чаи гонять и повисли на мне дружной охапкой, рассказывая наперебой, как там сейчас в Москве. — Семен с девочкой встречается, а Костик и Леська разбежались — в общем переспали и у них что-то не склеилось, — тараторил заполошный Валька. — Ага, она его по мордасам отоварила знатно — вся школа смотрела, а после еще гомиком назвала, — бухтел более крупный Лешка. — Ты чего это нам не сказал, что родоки у тебя разбежались, а? Я только голову в плечи вжал, а что тут скажешь? Разбежались и все. — Ладно, не наседай ты так на него, Лешка! Это по-любому не сладкая тема для разговора. — И как вы меня нашли? — Не поверишь, через твоего отца, хотя он и живет теперь где-то за городом, но квасит все там же у нас со своими старыми дружками. Он адрес и чиркнул. Вот мы и здесь! Дед, улыбаясь, ушел на крыльцо пыхтеть трубкой, я же рухнул за кухонный стол вместе с налитой чашкой чая. — И как у тебя на новом месте? — По-разному. А вы вытянулись. Особенно ты, Лешка! Лешка счастливо залыбился на всю свою протокольную рожу, локтем засадив Вальке: — Ты Костика не видел. И откуда что только взялось — такой мачо сейчас! А вот ты, друган, совсем не изменился. — Ну извините, что так и остался недоростком, — возмутился я. Как на крыльце раздался шум и бас деда: — Эй-ей! Глеб сегодня занят, друзья к нему приехали из Москвы. — Тогда тем более! — раздался веселый голос одного из близняшек, а через несколько секунд Женька с Алешкой пялились своими круглыми глазищами на моих пацанов. — А ни чо так, а то мы уже думали, что все столичные по росту с воробьев! Я с тяжелым вздохом представил братьев Степаниды, пока эти пострелята тыкали мне в нос тетрадками по математике, прося разжевать что и к чему. Как первым заржал Лешка: — Смотрю, ты все такой же никому отказать не можешь. — Заткнись, тезка! Теперь мы друзья Глеба, так что приоритет наш, — вспылил один из близнецов, как в ту же кухню вплыла Степанида и, узрев нашу веселую компанию, присвистнула. — Вот так мужское сборище! Вы московские друзья Глеба? Валька с Лешей покрылись смачным румянцем. Еще бы, такая деваха! — Хорошо, что приехали. Глеб так по вам скучал. — Не мели чуши, Степка, — возмутился я. — Ида! Меня зовут Ида, — не обращая на мое возмущение, девушка протянула руку Вальке, а потом Лешке. — И вообще, пойдемте на дискотеку, по пятницам у нас так зажигают. Вы ведь приехали на все выходные, как я понимаю? — Ага... — Лешка с Валькой выдохнули одним вздохом. — Кобели! — подъебнул Женька. — Текущие! — хмыкнул Алешка. Я отпустил своих столичных друзей со Степкой, пообещав, что после решения задачек догоню их уже в клубе. Но заданий было много, а близнецы не отставали, так что я распрощался с ними только после двенадцати. Когда уже усталость взяла свое и тащиться еще куда, было совсем в лом. Дед давно похрапывал в кресле, укутавшись любимым пледом. Я же, оставив входную дверь открытой, ушел к себе. — Я видел Степку и с ней двух смазливых ушлепков. Совершенно неместных, они твои? Я тяжело вздохнул, а потом сел на подоконник, распахнутого окна. — Мои... друзья, а что? — Да так, боюсь сегодня Сереге не сладко, — Игорь соткался из куста сирени и, подойдя ко мне, влез на завалинку, бедром устроившись на все том же подоконнике. — А чего ты не пошел? Я смотрел на его точеный профиль, сердце почему-то забухало где-то в глотке: — Алешка с Женькой загрузили своими уроками по самые уши. — А они занятные и так похожи на Степку. Жаль, что прожженные натуралы. Я тут видел, как один из близняшек сосался с мелкой девицей. Усиленно так, как довоенный пылесос! Я фыркнул, представить одного из этих шалопаев с девушкой было непросто. — Ну а ты чего здесь? — решил я поменять линию разговора. — Догадайся с трех раз... — его рука скользнула мне на талию и осторожно потянула в ночной сад. — Уронишь! Кретин! — Даже не мечтай. Эксцессов не будет. Пришлось задрать колени вверх, дабы не ободраться об подоконник. Игорь, держа меня на руках, спрыгнул на землю, а затем уселся на всю ту же завалинку своей задницей, утягивая меня на свои колени. — Перестань, — я попытался соскочить с его ног, но он еще сильнее вжал меня в свою теплую грудь. — Ты горячий. — Не находишь, что в последнее время ночи стали прохладными? — заметили мне ехидно. — Нет! — я что-то еще хотел сказать или возмутиться для проформы, но его жаркие губы заткнули все мои фи. И я только охнуть успел от его напора... Голова плыла от недостатка кислорода, его язык оказался ласковым, но напористым... я бы сказал — умелым. Он подтрахивал меня им, пил мою слюну, ласкал небо. А потом, оторвавшись, нахально заметил на мои несчастные попытки привести дыхание в порядок. — Дыши хотя бы изредка носом. Я не любитель мертвечинки. А когда я попытался его оттолкнуть от себя, снова впился губами, буквально силком заставляя раскрыть рот. Его руки при этом двинули по моей спине, огладили ягодицы и правая нагло скользнула под брюки. — Как занимательно. А у тебя стояк! Я все же вскочил на ноги, но убежать от него не смог, та рука-агрессор, что облапала меня за муди, впилась в пояс моих брюк и дернула обратно на Игоря. — Ну-ну… Не скачи резвым козленочком. И не кричи. Дедушку разбудишь. Меня ногами поставили как ребенка на завалинку, ремень моих брюк звенькнул глухо пряжкой, Игорь дернул вниз все вместе. Господи, срам-то какой! Я с ужасом посмотрел на свой лысый небольшой торчок, что радостно подпрыгнул, почувствовав свободу. И прикрыл глаза, пусть кто-нибудь меня убьет. Чтобы я не мучился так долго! Но что это? Что-то неописуемо нежное и горячее коснулось моего радостно качающегося тычка. Я приоткрыл глаза и с ужасом узрел... Игорь стоял, оперевшись коленом на завалинку, и сосал... мой небольшой член. Господи, почему же так сладко? Я зажал себе рот, но Игорь, подняв глаза вверх, рукой сдвинул мою ладонь в сторону. — Стоны... я хочу их слышать. — Ох! Дед проснется. Ах!.. — попытался говорить я шепотом. — Я же сказал стоны, а не крики. Он выпускал для того, чтобы сказать, мой член из своего горячего рта, но потом снова всасывал его туда, делая ритмичные плавные движения. — Сумасшедший, я сейчас... кончу-у-у-у! Ох!.. Оргазм накатил внезапно такой силы, что я рухнул на руки Игоря, теряя сознание. Очнулся уже я в постели. Игорь сидел сбоку от меня, нежно касаясь моего лица. — Понравилось? Только не ври. Да как тут соврешь? — Да... — Вот и славно. О! А вот и твои дружки пришли, слышишь? Значит мне пора уходить. Он выскочил в окно как дикий кот, я же попытался встать из постели, замечая, что одежда на мне приведена в порядок, и только предательская дрожь в ногах говорила мне, что это был не сон. И Игорь по-настоящему сделал мне минет. Парней я положил на раскладном диване в гостиной. Валька полыхал щеками, рассказывая, как целовался со Степкой. Лешка же при этом видно ревновал. Моя подружка приглянулась и ему, но видно выбор дивчины остановился на более живом Валентине. — Ты же не против того, что я, в общем, Степаниде приглянулся? Она сказала, что вы только друзья. — Она не соврала, и я не против. — Глеб! Ты настоящий друг! Валька первым рухнул на расправленный диван, подкатился к стене, практически тут же вырубаясь. Лешка же был на нервах, он глянул на меня, а позже спросил, где можно покурить. И я его отвел на крыльцо, поставив чайник на плиту, ибо и сам не мог уснуть, вспоминая наглого Игоря. — Знаешь, у Степки подружки очень даже ничего, — начал я, чайник засвистел, и я сползал за ним, заваривая нам обоим чай. — Знаю, но Степка такая одна... неповторимая, — Лешка тяжело вздохнул в кружку и скосился на меня. — А почему ты с ней не замутил? Я весь вечер только и слышал. Глеб — то, Глеб — сё! — Ну... — замялся я, не говорить же, что и сам не знаю почему? Или боюсь кулаков Сереги. — Я все у тебя спросить хотел... Понимаешь, Леська Костика неспроста голубым обозвала. Валька не знает, конечно, и Семен тоже, только я в курсе. В общем, Костя не смог с девушкой... а еще он до сих пор переживает, что ты уехал из Москвы, так ничего нам всем и не сказав. — А чего с вами не приехал? — я чуть не поперхнулся чаем. — А ты как думаешь? Легко, что ли, принять такую часть себя! Костя просил меня с тобой поговорить и спросить... в общем... — Лешка замялся. — Ты ему всегда нравился как парень. Он и с Леськой закрутил только потому, что испугался себя. И решил измениться, а потом ты уехал, и он конкретно зачах. Вот я втух! И почему в моей голове всплывают жаркие губы Игоря, которые так плавно скользят по моему... сверкающему от обильной слюны члену... Интересно, он проглотил мою сперму или выплюнул? Я выплыл из своих мыслей и глянул на таращившегося на меня Лешку. Видно мое лицо было странным даже для него. — Я не стал мутить со Степкой только потому, что она нравится Сергею, моему приятелю. И, если честно, Валька сильно попал, если Степанида им заинтересуется. Серега это никому не спустит. И не даст у себя увести любимую девчонку! Лешка задумался, погасив окурок ногой, отпил ароматного чая: — А что на счет Костика? И его чувств к тебе? — Костика? О, дьявол! Костик, конечно, всегда выделялся среди нас всех своей природной смазливостью. Но я никогда не думал о нем в таком ракурсе, вот честное слово. — Для меня он просто друг, как и вы все... — выдавил я из себя. — Ясно, но ты все же подумай. Мне будет спокойнее, если он будет встречаться с тобой, к примеру, а не с каким-либо левым парнем. Знаешь, он за это лето таким красавчиком стал. Пальчики оближешь! — Тебя послушать, так можно подумать, что ты и сам гей, — хмыкнул я, смотря, как перекосило с моего предложения несчастного Лешку. — Не шути так со мной! — А сам-то! Кто мне предложил рассмотреть кандидатуру Костика как гипотетического бойфренда? Лешка опустил свои зенки на сдавленный окурок у своих ног: — Прости, просто ты всегда был смазливым и милым, как девочка. Не зря тебя Леська терпеть не могла. Вот я предположил... что ты, ну, в общем, тоже по мальчикам. — Да ты Шерлок Холмс! Как я погляжу. — Так да или нет? — Не знаю, — отрезал я, а когда Лешка недоуменно глянул на меня, нагло выдал: — Я об этом даже не думал до последнего времени и вообще до сих пор девственник. — Кхм... — замялся Лешка. — Так Костику и передам. И еще раз извини за такие бредовые речи и наглые вопросы. Лешка поднялся на ноги и протянул мне пустую кружку: — Пора спать ложиться. И повезло же нашему Валентину, такую смачную дивчину отхватил. *** Утром во дворе был скандал. Как я и предполагал, Серега приперся качать права, тряся перед вздернутыми Лешкой и Валькой кулаками. — Не лезьте к Степаниде! А то урою обоих! — Девушка сама решит с кем ей встречаться! Лешка, как тяжеловес, оттирал свирепого Серегу к калитке, когда как Валька петушком наскакивал сбоку на обоих сцепившихся крупных парней. — Наплели ей с три короба! Вот она уши и развесила. Эй, Глеб, а ты куда смотрел? — А я тут причем? Она их сама на дискотеку потащила. Не спрося особо меня! Возмутился я, смотря, как тонкого Вальку берут за грудки, буквально ногой в живот пиная упертого Лешку. Алексей упал с охом на свой поджарый зад, смотря, как в воздухе болтаются ноги вздернутого вверх Вальки. Валентин был практически в рост с Серегой, но вот по биомассе явно не добирал. Крупный же Лешка был как раз в весовой категории Сереги, вот только ниже него на полголовы. Вообще это даже не драка была, а валяния мелких щенков в песке. Так Валька пнул усиленно Серегу по колену и тот, ухнув, упал, утаскивая своего противника вниз за собой. И теперь оба в обнимку кувыркались на травке, усиленно пытаясь подмять под себя друг друга. — Что за бедлам?! Степанида нарисовалась с железным ведром, пара секунд, пока парни все таращились на нее — и вот оба парня с визгом, облитые с ног до головы холоднющей колодезной водой, отпрыгивают в стороны, громко фыркая как коты. — Вы чего тут у моего Глеба учудили? Статная фигура поставила гудящее ведро у своих мощных ног и вперила руки в боки. — Еще раз такое устроите в доме Глеба — обоих притоплю в озере! — предупредили весьма веско, а после важно ушли прочь, не забыв прихватить свое любимое ведерко. — А ты еще спрашивал, почему я за ней не приударил. Я еще пока не самоубийца. Как вы все, — хмыкнул я на ухо опешившему Лешке, смотря, как облитые парни так в ступоре и торчат, уставившись друг на друга. Через полчаса сидели все вместе на кухне, переодетые, согревшиеся и гоняли горячие чаи с малиновым вареньем. Дед подхихикивал, периодически поддакивая из своего репертуара: «Славная кобылка — Степка, да видно не про вас всех!», «Вот мой внучок самый умный да толковый. Сразу понял, что с ней связываться — смерти подобно!», «Для Степки нужен мужик — огонь, как и она сама. Не то, что вы все — нытики да задохлики!» и так далее... Серега уже не злился на Вальку, правда намекнул, что как только тот свалит отсюда, Степанида окажется именно в его жарких объятьях, Сереги! Ибо из столицы нашей родины каждую неделю не наездишься, а расстояние штука тяжелая — от него любая любовь сдохнет. Валька же пыхтел из разряда, посмотрим еще кто кого. Лешка хмурел все сильнее и сильнее. А дед не затыкался и никуда не думал исчезать. Еще бы, такая веселуха! Потом еще близнецы прискакали узреть своими глазами поле настоящего боя и потопа, что устроила их сестрица. Так что ехидных рож утроилось, те просто спелись с моим едким деданом, пока Серега не предложил сходить в кино. Посмотреть ужастик потащились все, даже я. Вернее меня туда утащили силком. Мы оккупировали последние ряды, и так получилось, что я оказался самым крайним и на один ряд выше всей нашей компанией. Просто народу было много, и одному бы пришлось сесть отдельно. Конечно близняшки упали вместе, Серега постарался сесть с ними, щедро покупая для пацанов попкорн и колу, явно задабривая как новоявленный родственничек. Алексей и Валька угнездились прямо передо мной, и пока не погас свет, все ко мне оборачивались, пытаясь завести беседу. Я даже сместился от края на одно кресло, чтобы было удобно с ними болтать. На моем ряду никого не было, это и понятно, половина кресел была тут сломана. И только три, в середине которых я и сидел, пока уцелели. Но вот погас свет и началось кровавое действо! Фильм, и правда, был захватывающим. Да так, что я даже не понял, как кто-то присел от меня сбоку, а через некоторое время скользнул по моему колену своей горячей рукой. — Какого черта? — возмутился я, как жаркие губы нахала накрыли мои... От Игоря пахло чем-то клубничным и морским, а его шепот «Это я, не дергайся!» полностью вынес остатки разума из моего мозга. Он целовался нежно, но подавляюще... Я и не понял, как начал ему отвечать, сначала пытаясь вытолкнуть своим языком чужого агрессора из моего рта, но мои манипуляции его раззадорили только сильнее. Вжик моей ширинки показался мне настолько громким, что я оцепенел. Любой из моих дружков, если бы сейчас оглянулся назад, то наткнулся бы на захватывающее действо. Почище того безумного фильма, что захлестнул их с головой. Но вот мои истерзанные губы отпустили, голова Игоря скользнула вниз и накрыла мой полунапряженный член. Теперь пришлось прикусить свою руку, дабы не орать от той жаркой похоти, что затопила низ моего живота и разлилась по всему моему телу. Кончил я не очень-то и быстро... казалось, мой член будет изливаться целую вечность в жаркую глотку Игоря, пока он не захлебнется. Но этого не случилось. Этот засранец не помер от моих спермальных потоков. Где уж там! — Было вкусно, моя куколка. И приятного тебе просмотра, — Игорь хищно облизнулся, поправил мои штаны и, встав... ушел. — Чего-то ты бледный? — обернулся ко мне Валька, уставившись на мое зелененькое лицо, когда по экрану поплыли титры и над головами вспыхнул свет. — Неужели было так страшно? Так сказал бы, сели бы рядышком, и я весь фильм держал бы тебя за ручку, как заботливая мамочка. «Держал бы за ручку... пока Игорь сосал бы мне... член...» — я вздрогнул от моей пошлой фантазии, приходя в себя. — Нет, кажется, я просто чем-то отравился, — буркнул, поднимаясь, фильм я так и не досмотрел до конца, зато получил море приятных удовольствий, от воспоминаний которых на моем белом лице разливался болезненно-яркий румянец. *** Друзья укатили в воскресенье с утра, но в субботу они, как ни странно, после фильма успели еще сыграть с бандой Сереги в волейбол и причем весьма недурно. Я же пытался быть все время на виду, ибо мой странный воздыхатель мог зажать меня в любое мгновение ока. И как я понял, где только можно, так как отсутствием фантазии он явно не страдал. Посему, когда Валька сунул меня в центр площадки, я только был рад этому. Впрочем, я смог удивить своей хорошей игрой и дружков Сереги, и это точно пошло мне только на пользу. Домой пришли усталые, но счастливые. Степка так и не появилась, видно дулась на обоих: и Вальку, и Сережку. Так что с нее взять, с убойной женщины? Я устроил гостей и ушел к себе. Нужно было выспаться, потому что с утра у них была электричка. Окно я специально открывать настежь не стал, вдруг залезет. Но и полностью закрытым его держать не дело. Посему я, приоткрыв створку, зажал ее увесистым горшком с алоэ. Но мне это не помогло. Игорь вышел из темной тени шкафа словно демон, как только я в одних трусах скользнул под холодное одеяло. — Не пойму, жаждал ли ты моего прихода или нет. Судя по открытой створке — да. Но этот увесистый предмет говорит обратное, — указали мне в горшок. — В комнате душно, если не открыть створку, а форточка мелкая и неэффективная. — Боялся задохнуться, конфетка? — он подошел к двери и, прихватив стул, подпер ее. — Так надежнее, и гарантия того, что нам никто не помешает. Я сурком смотрел на его хищные плавные движения и не знал, что делать. Закричать или... Второго на ум пока не приходило. — Скучал? — Нет. — Надо же, после фильма прошло куча времени. И ты не соскучился? А вот я очень. На мою кровать бесшумно опустились. — Как ты попал в дом? — Это не трудно, твой дед его вообще не закрывает: ни двери, ни окна. Да и зачем? Красть у вас нечего, разве что... кроме тебя, моя сладость. Его движения настолько были молниеносными и плавными, что я не понял, когда оказался прижат его телом к прохладным простыням. — Не бойся, я буду очень ласков. Меня облапали всего, а потом развернули спиной к себе, ткнув лицом в пышные подушки. — Не кричи только, я лишь порастягиваю слегонца! Надо уже переходить на другую ступень нашей с тобой близости, а то вдруг... — Что вдруг? ОЙ! Это неприятно! Я понял, что он натянул на палец презерватив и надавил на мой сжавшийся сфинктер. — Я слышал ваш разговор с Лешей... кажется этого засранца так зовут, и мне он не пришелся по нраву. И кто такой Костя? — Ты что, сталкер? И не ушел тогда? — Ну... я решил покурить, а тут вы на крыльцо вышли и вот... Напор в заднице усилился, и я зашипел. — Терпи, по первости всегда так. В лучшем случае — неприятно. — А в худшем? — я уже шипел и обливался потом, пытаясь подавить крики боли. — Очень больно, до усрачки. — Бля, вот спасибочки, успокоил! — я попытался его лягнуть, но меня попросту пригребли к себе поближе, задышав в мой вспотевший затылок. — Вот так, расслабься, еще немного... ага, вот тут оно самое. Он что-то там то ли сковырнул, то ли надавил. Да так, что я взвизгнул и очень даже громко. Игорь замер за мной, прислушиваясь к тишине моего дома. Минута, другая, в комнату ко мне никто ломиться не стал. Он тяжело вздохнул с явным облегчением, а после пальцами свободной руки полез ко мне в рот. Я тяпнул его за пальцы. — Что ты творишь? — Тебе же помогаю, чтобы ты не орал. Кто же знал, что у тебя такая чувствительная простата, — прошипели мне, вздрогнув от укуса, а потом снова зашуровали сзади. Во второй раз надавливание там... вызвало у меня болезненное семяизвержение и сдавленный стон. — Уже лучше, думаю скоро нам будет классно обоим. Вот только растяну тебя под мой размерчик и начнем! А теперь спи, мой крольчонок, и смотри свои сладкие сны. — Почему крольчонок? — выдавил я из себя, проваливаясь в сон. — Потому что сладкий и вкусный, а еще ты так мило дрожишь, что меня безумно заводит. На рассвете этого засранца естественно не было, стоящий на полу алоэ говорил, что мой ночной Ромео сбег из окна, прикрыв его напоследок. Гости уже были на ногах, собирая свои пожитки. Да и подпирающий дверь стул был на месте, возле стола. Как будто Игоря и не было у меня в гостях. *** Неделя прошла незаметно. Игорь не приставал, впрочем, и его дружки тоже, это было неудивительно, так как все выпускные классы загрузили по полной в подготовке к осеннему балу. Девчонки всю неделю делали какие-то украшения, развешивая их по всей школе. Чем-то это напоминало Новый Год, только в меньшем размахе. И потом мне было интересно, так как у нас в гимназии, где я учился в Москве, такого никогда не проводили. Бал назначили на субботу, и туда были приглашены одиннадцатые и десятые классы, как старшие. А в пятницу приехал снова Валентин и ладно если бы только с Лешкой или Семеном. Нет! Ему пришла радужная идея притащить ко мне с каких-то щей похорошевшего Костю, и тут началось такое, что без стакана водки не объяснишь. Одно то как вырядился Костя и как задрожали его руки при виде хмурого меня, говорило о многом. Вот неспроста он тут объявился, ох, неспроста! Такой весь с иголочки одетый, повзрослевший и до безобразия сексуальный. — А чего Алексей не приехал? — выдал я первую фразу после того, как пожал обоим им протянутые руки. Валька хмыкнул только, выдав на бис: — Он меня к Степке ревнует, а Костя в прошлый раз приехать не смог. Ну, а у Семена его первая любовь. Ты б ее видел — грудь полная тройка, но до Степаниды ей как до Луны пешкодралом! — А чего такие нарядные? — я уселся в уголок, отмечая, что дед куда-то сдрыснул, видно пошел со своими дружками играть в карты или домино. — Так у вас бал завтра! Степка меня на дискаче на него пригласила. Ну, а Косте надо развеяться после того, как он порвал со своей вредной Леськой. Ну просто замечательно все так решили и без моего сраного мнения. Хотя по всему видно, что об интересной ориентации Костика, что проявилась весьма недавно, Валька ни сном, ни духом. Вот Лешка, ушлепок, только сунься из Москвы сюда — все тебе припомню. Козел! — Ясно. Только на бал идете со Степкой, а не со мной. — Чего такой хмурый, а? — надулся Валька. — Все не можешь простить, что я увел у тебя девицу? — Ну да, просто писаюсь кипятком. Ладно, будьте как дома, сейчас застелю вам диван на двоих. Я быстро приготовил лежачую поверхность и сразу ушел к себе, обижаясь сразу на всех. Правда на каждого по своему поводу. Костя скользнул ко мне следом, прикрывая поплотнее дверь. — А Валька где? — К Степке пошел сказать, что приехал, — Костик рвано сглотнул, но приближаться не стал, видя, что я не в лучшем расположении духа. — Тогда ложись, время позднее, — я отогнул одеяло, взбил подушки. — Леша мне все рассказал и… — И что значит это самое «и»? — я оторвался от подушек и глянул в сторону тушующегося парня. — Я просто спросить хотел, как я тебе после лета? Я сел с такого дурного вопроса на кровать, вот черт! Он что, решил мне так вот сразу признаться? Отрицать, что он красивый, я не мог. Костя и раньше был самым привлекательным в нашей компашке, и на него первым висли все местные девки. — Ну, ты вытянулся. Стал еще красивее. Это хотел услышать от меня? — Глеб... я... ты мне всегда очень нравился и не только как друг. Костя, шатаясь, подошел ко мне. Я видел, как его всего колбасит и коробит рядом со мной. Но вот что-то особенного не ощущал. Даже Игорь на меня воздействовал сильнее, да что там, меня начинало откровенно трясти, только я слышал его хрипловатый голос! На Костю же я просто таращился, а все его дерганья вызывали во мне только неудобства и откровенный смех. Господи, хоть бы не заржать и не обидеть его. — Ты таким и остался, каким я тебя запомнил... милым... нежным... Я сделал резко шаг назад, выдавая: — А если я вдруг изросту? Вымахаю выше тебя и там, — я кивнул вниз, — обзаведусь мощной анакондой. — Не говори глупостей! Ты до сих пор мелкий, а значит не вырастешь никогда. Да на тебя ни одна девка не взглянет! Ты вечно для всех них будешь маленьким милым братишкой, которого нужно защищать, но никак не любить, — вдруг вспыхнул Костя, крича в полный голос. Все же напряжение дало о себе знать, и он сорвался. — Да кто тебе это сказал?! Кретин! — теперь уже завёлся я, да как он только посмел так сказать, я и не вырасту! Что он думает, я девочка с эксклюзивными яйками вместо пизды? Которая никогда не станет интересной ни для кого? Допустим, может он и прав на счет девчонок. Но ведь ухаживания Игоря никто не отменял? Ведь так? Тогда весь его треп — полный бред, да чтобы я послушал Костю? Да ни за что! Я хмуро кивнул Косте на двери: — Иди спать и даже не думай лезть ко мне. Понял? Он вжал свою голову в плечи. Весь как-то скукожился. — Прости меня... я не хотел обижать тебя или кричать... прости... — лепетал он, но я был непреклонен и снова, указав на дверь, завалился спать. И слава богу, никто ночью не пришел: ни Игорь, ни Костя. Хотя я и не стал закрывать ни окно, ни дверь. И все вслушивался в дыхание ночного дома. Как скрипят его половицы, как веет растопленной еще пока жарким дневным солнцем тягучей сосновой смолой. Как дышит еще не облетевший сад. И как в своей комнатке похрапывает дед, выдавая очередные рулады. Валька пришел далеко за полночь, и, судя по его веселому свисту, свидание со Степанидой прошло на ура. Он попытался распихать Костика и рассказать, как они целовались со Степкой под луной, стоя на озерных мостках, и смотрели на черную гладь спящего озера, но Костя его послал и довольно смачно семиэтажным матом. На что Валька только крякнул и завалился на диван, продолжая подмурлыкивать что-то себе под нос. Видно я задремал, ибо проснулся в утренней хмари оттого, что мое окно странно скрипнуло. Я насторожился, но решил пока не открывать глаза. Легкие шаги прошелестели мимо из моей комнаты, потом через несколько минут вернулись, скрипнул стул, так как им опять подперли мои двери. А затем я почувствовал, как жаркое тело скользнуло ко мне под одеяло. Игорь вообще с головой дружит? Я уже хотел возмутиться, как услышал, что мой утренний гость ровно задышал. Я даже не поверил и, повернувшись к нему, узрел спящего как младенец взлохмаченного Игорька. Почему-то он мне показался беззащитным и совсем молодым, словно семиклассник. Я тяжело вздохнул и улегся ему на плечо и уже не удивился, как, продолжая крепко спать, меня сильно обняли. Ровное дыхание и нежная улыбка Игоря успокаивали. И почему-то мне показалось, что это очень даже правильно, и мой утренний гость просто прекрасен. Хотя, когда дом проснулся, его снова рядом не оказалось. Стул стоял на месте, алоэ, как и обычно, когда приходил Игорь — на полу, видно от греха подальше. Он его просто боялся навернуть в этом неустойчивом глиняном горшке. Но на подоконнике было что-то новенькое, я даже не поверил своим заспанным глазам, потирая их усиленно своими руками. Но ромашки никуда пропадать не собирались. И были более чем материальными на ощупь! Мне что, подарили цветы? Как девчонке? Я взял три крупных цветка и, поднеся их к своему наморщенному носу, вздохнул. Они пахли летом, которое уже ушло. Тепло, терпко и так знакомо.