Вначале было...

- Так-так, значит, привлекательнее? – Робин провел широкой ладонью по спине Реджины, а после плавно обхватил тонкую талию и развернул женщину к себе лицом. – И что же вам не нравилось в Зачарованном Лесу, Ваше Величество? То, что я не давал спуску вашему сарказму? – он убрал за ухо смоляную прядь, позволив кончикам пальцев обрисовать совершенную линию скулы и спуститься к приоткрывшимся губам цвета спелой вишни. Пройдя по их контуру, мужчина остановился на маленьком шраме. Реджина рассказала как-то, что получила этот след, неудачно упав с коня в детстве, а после оставила напоминанием об излишнем безрассудстве и поспешности в решениях. Впрочем, он придавал ей еще больше шарма, что до Робина, так тот и вовсе был без ума от крохотного изъяна, с которым поцелуй наполнялся новыми ощущениями. - Твоя наглость, разбойник, - шепнула женщина, скользя руками по груди стрелка, рельефные мускулы которой вырисовывались даже через шерстяной пуловер. – Нежелание преклонить колено и признать мою силу, - она притянула к себе Гуда за волевой подбородок и выдохнула, почти касаясь губами губ: - Жажда быть первым во всем. - Не думаю, что сейчас многое изменилось, - улыбнулся Робин, преодолевая последние сантиметры и пристально вглядываясь в шоколадные глаза, где искорками пробегала страсть. – Но тебе это нравится, не так ли? – он неторопливо поцеловал Реджину, и оба мгновенно забыли обо всем. - Мам, а где моя футболка с Пауком? – послышался из ванной голос Генри, и спустя несколько секунд он сам появился в дверях, успев заметить, как взрослые отпрянули друг от друга, делая вид, что заняты раскладыванием диванных подушек. – Я не вовремя, понятно. Пойду наверх, почитаю, - юноша совершенно спокойно отреагировал на увиденное, и Миллс невольно представила себе его реакцию годом раньше. Крики, обвинения в злом умысле, обиды… - Он не очень похож на того мальчика, о котором я слышал, - озвучил мысли женщины Робин, и она задумчиво кивнула. - Пойду уложу его. Скажи ей кто-нибудь вчера, что уже спустя несколько часов ее сын вернет себе память, Реджина бы не поверила. «Злая Королева разбудила своего принца, а вместе с ним и весь город – чем не сюжет для новой истории?» - коротко стукнув, она вошла в комнату Генри. Там все оставалось на своих местах, словно не было года расставания, не было проклятья и той боли, от которой брюнетка бежала прочь все это время. Стрелки на часах почти сомкнулись на отметке полночь – Реджина и не заметила, как пролетел день в компании дорогих ей мужчин. Робин сразу нашел общий язык с Генри, они весело перешучивались и делились рассказами о Нью-Йорке и Зачарованном Лесе, Миллс же в основном слушала все это и улыбалась. Впервые за последние дни улыбалась, чувствуя себя по-настоящему счастливой. Эмма не имела ничего против ночевки их общего сына у приемной матери, и сейчас, смотря на листавшего книгу сказок ребенка, Реджина наконец ощущала себя целой. Более того – нужной. - Соскучился по семейному архиву? – голос ее приобрел непривычно мягкие для Королевы нотки, от того еще более любимые теми счастливчиками, для которых они звучали. - Как я мог все забыть, если я Истинно Верующий! – Генри поник. –Эмма сразу все вспомнила, а я едва не погубил всех вас своим равнодушием. Едва не погубил тебя… - его рука сжала руку женщины, тепло улыбнувшейся на этих словах. - Твоя мама – хорошая колдунья. Воспоминания получились, как настоящие: без помощи зелья памяти уговорить Эмму вернуться в Сторибрук было невозможно, - она помолчала. – Генри… Ты – это единственное, благодаря чему я держалась. Ты смысл моей жизни. И если обрести тебя значило бы заново пережить все то, что пережила я, я делала бы это еще и еще, лишь бы увидеть узнавание в твоих глазах. Я люблю тебя, Генри. Люблю больше всего на свете, - Реджина обняла мальчика и крепко прижала к пустой груди. Он удивился, узнав, что сердце его мамы в руках Бастинды, и долго не верил, пока не убедился лично. Миллс не смогла найти объяснений, но Генри и не требовал. Ему было достаточно вновь обретенных семейных уз. – Никогда не забывай об этом. - И я тебя люблю, мама, - серьезно ответил он, после чего деловито осведомился: - Робин останется у нас ночевать? - Нуу.. – от прямого взгляда ребенка стало не по себе. – Если он захочет… - Я не против сестренки, - выдал Генри, и Реджина окончательно смешалась, чувствуя, как кровь приливает к щекам – она-то думала, что уже разучилась краснеть. - Генри! – со смехом парень увернулся от подзатыльника: - Да брось, мам, я целый год жил в Нью-Йорке. - Спасибо, что напомнил поговорить с мисс Свон о твоем воспитании, - парировала брюнетка. – Смотри, как бы я не заколдовала вас обоих за фастфуд и компьютерные игры. - Робин тебе не позволит. И Мэри-Маргарет с Дэвидом, - младший Миллс никогда не лез за словом в карман. Реджина неопределенно хмыкнула: от кого бы взялась эта черта характера? - Можно я пойду утром к ним? - Конечно, милый. Но будь осторожен. Я не хочу опять потерять тебя, - она поцеловала сына в лоб и поправила одеяло. – Не читай допоздна, хорошо? - Ага, - Генри уже с головой ушел в сборник сказок, и Реджина тихо прикрыла за собой дверь, прислонившись к ней с обратной стороны и спрашивая, неужели все это правда. В гостиной Робин, о чем-то размышляя, рассматривал картины, потому вздрогнул, когда брюнетка ласково коснулась его плеча. - Генри спит? - Читает. Ты был прав, он изменился… - растерянность в ее голосе не укрылась от внимания мужчины. - Что-то случилось? Реджина молча отошла к дивану, и лучник опустился рядом, заключая свою Королеву в крепкие объятья. - Ты можешь мне все рассказать, - он с нежностью погладил густые черные волосы, когда голова мэра удобно устроилась на его плече. - Я знаю. Просто он… сказал, что не против сестренки, - последние слова Миллс буквально прошептала, уводя взгляд в сторону. Гуд расхохотался: - А парень не промах! Сразу видит суть вещей. Брюнетка дернулась, но сильные руки лишь крепче прижали ее к себе, а невесомый поцелуй коснулся виска. - Не обижайся. Губы пробежали по щеке к мочке уха, и Реджина сдавленно выдохнула: Робин знал, как пустить ее мысли в другое русло. Удивительно, ведь они знакомы всего неделю! Рядом с этим мужчиной ей было так уютно и спокойно, что не хотелось отпускать его от себя ни на минуту. Ни с кем прежде Реджина не чувствовала себя способной на истинное чувство, никто не мог заставить ее раскрыться, Гуду же это удавалось одним касанием… «Похоже, Тинкербелл была права. Он предназначен мне». - Я не обижаюсь, но… - думала ли она о ребенке от Робина? Об их будущем после победы над Бастиндой? Вдруг их отношения – лишь глоток чистого воздуха перед смертью?.. Все завертелось так быстро, что сердце торопилось нагнать упущенные годы, рвалось любить со всей возможной силой, пусть и находилось сейчас вдали от хозяйки. Существующая с ним связь направляла эмоции, и абсолютно не важно, какое место в вечности занимала история Вора и Злой Королевы, история, начавшаяся еще давным-давно как результат магии фей. Робин не ждал ответа. Они оба прожили долгую жизнь, у них были дети, были воспоминания о погибших возлюбленных. Было прошлое – ужасное и не очень, которое оттягивало каждый шаг тяжелым грузом. Но вместе с этим у них была любовь. Еще не сформировавшаяся до конца из симпатии, не ставшая движущей силой, совершенно не похожая на любовь Прекрасных - иная. В ее основе лежала свобода двух одиноких людей, что, как и все, искали счастья. И нашли его. - Помнишь, как все начиналось? – восстановление памяти стало первым испытанием. Реджина не ошиблась, предполагая, что ее характер здорово осложнил жизнь стрелку Шервуда. Впрочем, они стоили друг друга…