Скажи что - нибудь...

      Куприн выбежал из кабинета, как ошпаренный. Распахнув дверь, мужчина даже не сразу понял, что кого – то задел плечом. Мыслями он был далеко от места своей работы. Взгляд его был туманным, но в нем был четко заметен страх за девушку, которая в очередной раз влипла в неприятную историю. Сейчас Олег думал только о том, успеет ли он на место раньше своей неугомонной жены.       Буквально расталкивая всех на своем пути, Куприн молил Бога, чтобы с ней ничего не случилось: пускай она где – то задержится, пускай проколет колесо на велосипеде. Пускай произойдет хоть что – нибудь, что дало бы преимущество майору, и он оказался бы на этом адресе раньше Вилки.       Нет, он не винил Петрова за то, что тот помог Таракановой. Они ведь друзья, и он хотел как лучше. Хотя, все же, стоило подумать о том, что адрес ценного свидетеля – конфиденциальная информация, которую не распространяют кому попало. И уж тем более, не дают такие адреса Вилке. Но сейчас его это мало беспокоило. Мыслями Куприна завладело лишь то, что он может не успеть спасти ее…       Он начинал ненавидеть себя за то, что мог с ней так поступить. За то, что даже допустил мысли о разводе, не говоря уже о том, чтобы сообщить об этом самой Таракановой. Разве может он ее вот так оставить, с ее – то бесконечным «везением»? Разве может он отпустить ее, позволив делать то, что ей вздумается и не обеспечивать надежный тыл? Разве может он вычеркнуть ее из своей жизни, зная, что без нее он просто не сможет дышать, не сможет спокойно существовать на это планете, потому что каждый миг снова и снова будет беспокоиться о ее безопасности? Конечно, нет. Куприн никогда не простит себя, если по его вине с девушкой что – то случиться. Он ведь винил во всем происходящем только себя! Если бы он только не был таким упрямым. Если бы он не стал делать поспешных выводов и принимать такие серьезные решения. Если бы он только потерпел до утра. Все было бы иначе, если бы он смог пойти на уступки своей жене и дать время до утра. Перетерпеть, переждать, но утром все было бы как раньше. Она бы поделилась с ним всем, она ведь всегда делилась.… Но, нет, именно в этот раз он решил вспылить и просто уйти, не дав даже шанса объясниться. А потом нахамил, когда она пришла мириться. Идиот. Он столького не успел ей сказать, столького не успел сделать для нее. А теперь ее жизнь находится на грани, а он все еще давится своими дурацкими обидами и гордостью. Он не может ее потерять. Не может лишиться единственного счастья в своей жизни. Только не она…       С силой открыв дверцу и сев за руль, Олег громко хлопнул ей и завел машину. Казалось, что сейчас он в состоянии разгромить все, что попадется ему под руку. Даже то, как он открывал дверцу. Еще немного, и он просто сорвал бы ее с петель, потому что совершенно перестал себя контролировать. Лицо выдавало все его состояние. Некогда мягкие черты лица стали грубыми и угловатыми, глаза пылали гневом и страхом. Невозможно сказать наверняка, чего в душе мужчины было больше: гнева на свою неугомонную жену, которую нельзя оставить ни на минуту, или же страха, что он не успеет вовремя и по его вине с Таракановой что – то случится. Но одно Куприн знал наверняка – теперь он никогда ее не оставит.       Он выжимал из своей машины всю мощь, которую она только могла развить. На крыше стояла голубая мигалка, которая придавала автомобилю странный цвет. Олег крепко сжимал руль пальцами, словно впервые находился на месте водителя. Лицо его было пропитано нервами, эмоции били через край. Если бы рядом был Петров, он бы ни за что не узнал своего друга. Словно сейчас за рулем находился не сам Куприн, а лишь его копия. Тело, которым управляет совершенно другой разум. Мыслями и душой мужчина был уже слишком далеко от того места, где осталось его тело. Его разум рисовал ужасные картины о том, где может быть Вилка, и что с ней могло случиться. Отмахиваться от этих мыслей приходилось каждую секунду, но они вновь и вновь возвращались к Олегу. Поэтому он так сильно сжимал руль; поэтому он хотел как можно скорее оказаться возле дома свидетельницы и убедиться в том, что с Таракановой все в порядке.       Оранжевая машина резко сворачивает во двор. До дома Калугиной нужно было еще добраться по дворам, поэтому руль постоянно находился в движении, сворачивая то в одно, то в другую сторону. Пальцы начинали неметь. Даже во дворах он не очень старается сбавить скорость. Лишь когда ему на пути попадается черная иномарка, мужчина давит на тормоз. Куприна слегка дернуло вперед, и на какое – то мгновение мысли пришли в порядок. Пропустив тонированную BMW вперед, Олег дождался, когда она проедет, и снова утопил педаль газа в полу. Уже через несколько мгновений, майор оказался возле подъезда Калугиной. Но велосипед, который он способен узнать из тысячи, сразу попал в поле зрения Куприна. Он выскочил из машины и подошел к транспортному средству Таракановой, попутно набирая ее номер. Тишина. В трубке раздались лишь длинные гудки, которые нервировали Олега еще больше. Он сбросил звонок и посмотрел наверх. Перед глазами была типичная пятиэтажка, построенная несколько десятков лет назад. Сделав глубокий вдох и выгоняя спертый воздух из легких, мужчина с силой раскрыл дверь в подъезд и направился на последний этаж, где жил свидетельница.       Майор не помнил, как преодолел весь лестничный пролет. Не помнил, что на пути ему попалась бабушка с пустым ведром. Не заметил, как уже оказался возле раскрытой двери Калугиной. В этот момент он получил сильнейшую пощечину от судьбы. Рука медленно потянулась к кобуре, в которой было спрятано его служебное оружие. Одним щелком пальцев, Куприн расстегнул замок и достал пистолет. Медленно проходя в квартиру и сжимая в руках оружие, Олег мысленно готовил себя к самому худшему. Хотя верить во все это совершенно не хотелось. Он нервно сглотнул, когда раскрыл дверь в зал. В центре комнаты, на бежевом ковре лежала Калугина. В груди у нее торчал нож, а весь ковер был залит кровью погибшей. На мгновение майор забыл о том, по какой причине появился здесь. Но мысли быстро вернулись в его голову, и новая волна страха захлестнула Куприна. Если Таракановой нет здесь, а велосипед стоит возле подъезда, то это могло означать лишь одно. Тяжело вдохнув воздух и наполнив легкие кислородом до предела, мужчина достал свой телефон и набрал знакомый номер.       - Юр, это Куприн – произнес майор, когда с того конца провода послышался голос друга; голос Олега был удрученным, расстроенным и озадаченным одновременно – Высылай бригаду на адрес Калугиной. Один труп. Он смотрит на лежащую женщину, а сам думает о том, что рядом с ней могла оказаться Вилка. Его Вилка, за которую он всегда был готов пойти на многое. И сейчас он понимает, что так было всегда. А то, что он ей наговорил, было полной глупостью. Жаль только, что самое важно мы понимает в те моменты, когда практически лишились счастья.       - Олег – раздался встревоженный голос в трубке, о котором сам майор уже успел позабыть – С Таракановой все в порядке? Она не… - услышав лишь начало фразы, Куприн спешил прервать своего друга, чтобы он не ляпнул чего – то лишнего. Думать о том, что могло случиться с Вилкой, приходилось постоянно, и все это время майора утешала лишь мысль о том, что ее нет здесь. С таким же ножом в груди. Но слова друга выбили мужчину из привычной колеи.       - Ты с ума сошел? – повысив голос, произнес Олег – Высылай бригаду, Петров. И не неси ерунду. Куприн с силой нажал на кнопку сброса вызова и осмотрелся по сторонам. В комнате присутствовали следы борьбы: разбитая ваза, сорванные шторы, разбитое стекло в шкафу и фоторамка с треснутым стеклом. Вернувшись к двери, Олег осмотрел дверь. На первый взгляд следов взлома не было, но нужно было дождаться экспертов. Ему все равно их придется ждать, он не мог оставить место преступления без присмотра. Все, что майор мог сейчас сделать – опросить соседей. Может они видели, кто заходил к Калугиной. Может, они видели рыжеволосую девушку, которая спрашивала об умершей. Ему сейчас была важна любая информация, которая могла помочь выяснить местоположения Таракановой и ее состояние.       Олег вышел из квартиры и направился к двери, которая находилась напротив. В подъезде было слишком тихо. Лишь эхо с первого этажа разрушала повисшую тишину и напряжение в воздухе. Куприн с силой надавил на дверной звонок и замер возле двери в ожидании ответа. За дверь отчетливо было слышно шарканье шагов. Возле порога шаги стихли, а из – за двери послышался голос пожилой женщины.       - Кто там? – спросила старушка, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью ее квартиры. Она посмотрела в глазок, но открывать дверь не торопилась.       - Милиция – твердо ответил Куприн и поднес свое удостоверение к глазку в двери. Спустя несколько секунд за дверь послышалось удаляющееся шарканье все тех же ног, а после раздался звон ключей. Женщина была очень медлительна в силу своего возраста. Но терпению Олега сейчас можно было позавидовать. Его счастье рассыпается на мелкие крупицы и улетучивается, как песок сквозь пальцы, а он ждет, когда ему откроет дверь соседка погибшей. Он знал, что своей злостью делу не поможет, поэтому приходилось сдерживаться и держать эмоции в узде.       - Добрый день, майор Куприн, уголовный розыск – произнес мужчина, протянув женщине свое удостоверение – Вашу соседку Калугину Екатерину Ивановну убили. Не заметили ли Вы чего – нибудь странного сегодня? Может, кто – то приходил к ней? Посторонний шум в квартире? Стандартные фразы при опросе соседей. Куприн произносил их уже тысячи раз, но именно сегодня эта информация могла оказаться катастрофически важной. Ведь произошло не просто убийство случайного человека. Убили женщину, к которой ехала жена майора. Да, такое уже происходило и, наверно, Олегу стоило привыкнуть к подобным вещам. Но еще никогда Тараканова не пропадала бесследно. И это его беспокоило больше всего.       - Как же? Катюшу убили? – старушка на глазах побледнела и схватилась за дверной косяк. Куприн был готов подхватить ее, если вдруг женщине станет плохо, но она тяжело выдохнула и ответила на все вопросы – Нет, я никого не видела. Со слухом у меня проблемы, сами понимаете – возраст. Да и была я в другой комнате. Ничего подозрительного не услышала. Взгляд ее был пустым и стеклянным. Для женщины в таком возрасте новости об убийстве могут оказаться слишком шокирующими. Хотя кому будет приятно узнавать, что их соседку убили.       - Может, вы видели посторонних в своем дворе? Странных прохожих или подозрительные автомобили? – майор не унимался. Он хотел выведать любую информацию, которая могла оказаться ему полезной не только в деле, но и в поисках жены.       - Вы знаете, видела я одну машину. Двор у нас очень тихий, и незнакомых всегда видно. Здесь ведь все друг друга знают. И сегодня возле нашего подъезда стояла одна машина. Черная вся. Долго стояла. С час, наверно, а может и того больше. – стала рассказывать старушка, глядя на майора – Я внука ждала, он как раз прийти должен, вот и смотрела в окошко. А потом внучек позвонил и сказал, что уже подходит. Ну и я выглянула в окошко. А там какого – то мальчика рыжеволосого в машину сажали. А потом она быстро уехала. Старушка с увлечение рассказывала все, что видела. И после услышанного в душе мужчины зародилась надежда, что еще не поздно. Но после женщина сообщила то, чего Олег совершенно не ожидал услышать.       - Да всего – то минут пять прошло, как они уехали – всплеснув руками, сообщила старушка. Майор внимательно посмотрел на женщину, ведь машина могла оказаться именно той спасительной соломинкой, которая была способна исправить дело.       - Машина! Какая у них была машина? – немного повысив голос, спросил майор. Но ответа он не получил, потому что беседу нарушил пришедший мальчик лет пятнадцати. Он уставился на мужчину, а потом посмотрел на старушку.       - Машина… Не знаю, я в них не разбираюсь. Но она была похожа на машину моего сына – произнесла старушка, а после отвлеклась на мальчика – Сашенька, какая у твоего папы машина? Куприн резко перевел взгляд на мальчишку, который был несколько напуган происходящим.       - У папы BMW Е38. Папа сказал, что когда я вырасту, он ее мне отдаст – гордо произнес мальчик – Мы с папой и ремонтируем ее вместе, он меня учит многому. На лице паренька появилась довольная улыбка, отчего состояние майора несколько смягчилось. Он ответил мальчику такой же улыбкой и перевел взгляд на старушку.       - Спасибо. Вы очень помогли следствию. – быстро ответил Куприн и отправился обратно в квартиру. Попутно, он стал набирать номер своего друга. В трубке звучали лишь одни гудки, а после майор услышал быстрые шаги по лестнице. Он вышел в коридор, где натолкнулся на капитана Петрова.       - Юр, разберитесь здесь со всем. Соседку напротив я опросил. А мне нужно в отделение – коротко бросил Олег. Наконец – то у него появилась возможность выбраться отсюда. Наконец – то у него появилась возможность выяснить, кто похитил его жену.       - Олег, я у подъезда велик Таракановой видел – как – то робко произнес капитан и посмотрел на своего друга, который вернулся к тому нервозному состоянию, в котором находился несколько минут назад. Мысли снова пришли в беспорядок, но сейчас у Куприна имела хотя бы маленькая ниточка, способная распутать весь этот клубок. Машина.       - Именно за этим я и собираюсь в отделение. У меня есть зацепка, хочу проверить. – несколько злобно и отстраненно ответил мужчина и посмотрел на Петрова – Опроси соседей снизу, может они что – то видели или слышали. Держи меня в курсе. Как только что – то узнаешь – позвони. У меня нет времени ждать. Голос его ломался, эмоции снова выходили из – под контроля, как бы майор не пытался их сдержать. – И велик заберите.       После этого Куприн вышел из квартиры и быстро стал спускаться по лестнице, перешагивая порой несколько ступенек сразу. Мысли путались, а единственной зацепкой была эта машина. Он замер возле своей «копейки» и облокотился на крышу машины в попытках привести мысли и свое состояние в порядок. И, неожиданно для себя, Олег вспоминает, что видел такую же машину, выезжающую со двора. Черная иномарка, что попалась ему на дороге. Внутри все перевернулось, он с силой сжал кулаки и вспомнил номер. Волна отчаяния и новой злости накрыла мужчину с головой. Он с силой ударяет кулаком по дверце своего транспортного средства. Быть так близко к Таракановой и упустить ее. Быть в нескольких метрах от нее. Не суметь сразу понять происходящее. Оставалось лишь надеяться, что еще не слишком поздно. Что все еще можно исправить.