Мы пойдём на север

О том, что эксперимент пошел не совсем так, или точнее, совсем не так, как предполагалось, профессор понял с большим трудом. Вернее, понял то он довольно быстро, вот только в себя пришел далеко не сразу. Да и шутка ли – вместо привычной и знакомой до последней склянки из лабораторного шкафа с препаратами и мигающей огоньками аппаратуры узреть в полуметре над собой разлапистую ветку какого-то хвойного дерева. Это в их-то прогрессивном двадцать третьем веке, когда настоящие растения можно увидеть только в специальных флоропарках, которых на территории Объединённых Евроазийских Территорий насчитывалось всего около пятидесяти штук. В мире, где уже сотню лет кислород научились производить промышленным методом, только любопытные зеваки да редкостные фанатики, увлечённые изучением растений, всё ещё продолжают тратить своё время и деньги на посещение столь неординарных мест. Сам же профессор Мухаммед фон Тайден не занимался подобной ерундой, он работал с куда более хрупкой материей – временем. Именно поэтому тот факт, что название растения он так и не сумел вспомнить, профессора вовсе не обескуражил. А вот раздавшийся откуда-то слева тихий стон заставил его резко повернуть голову в сторону источника звука. Лучше бы он этого не делал. Голову прострелило резкой болью, и сорокалетний доктор исторических наук, магистр пространственно-временных лучевых полей потерял сознание, как самый обычный человек без званий и ступеней. В себя Мухаммед пришел от лёгкого похлопывания по щекам. - Профессор, с вами всё в порядке? – раздавшийся над головой робкий дрожащий голос был смутно знаком. Безумно захотелось гаркнуть в ответ что-нибудь нелицеприятное об умственных способностях вопрошающего. Неужели не ясно, что раз он валяется без сознания непонятно где, то с ним абсолютно точно не всё в порядке. И кстати, не мешало бы для начала определить, где именно находится это самое «незнамо где». Широко распахнув глаза, Мухаммед фон Тайден увидел прямо напротив своего лица бледную физиономию аспиранта Януша Плицких, лично вызвавшегося ассистировать в проведении эксперимента по перемещению объекта во временно-пространственном коридоре. По всем раскладкам выходило, что объект из заданных координат должен был переместиться в специально экранированное защитным куполом пространство лаборатории. На деле же вышло так, что переместились они сами, причём даже малейшей догадки о времени или координатах их местонахождения у доктора исторических наук не было и в помине. - Профессор, вы пришли в себя, - расплылся в счастливой улыбке Януш. – А я уже начал волноваться, что с вами что-то серьёзное случилось. - Ничего серьёзней идиота в мохнатой одежде со мной случиться не могло, - выпалил Мухаммед и удивлённо распахнул глаза. Только сейчас он обратил внимание на странную одежду, в которую был облачён его ассистент. Вместо привычной глазу униформы лаборатории (облегающего комбинезона тёмно-синего цвета), на парне была надета просторная хламида из шкуры животного. А на руках ещё и странные вязаные одёжки, из-за которых невозможно было свободно двигать всеми пятью пальцами, поскольку для большого пальца были сделаны небольшие кармашки, а для остальных пальцев карманы был гораздо большего размера, но для всех четырёх сразу. Открыв рот, чтобы высказаться по поводу неподобающего внешнего вида аспиранта, профессор случайно опустил глаза вниз, да так и замер с отвисшей от удивления челюстью. Мало того, что на его собственных руках были надеты такие же одёжки, как у Януша, так ещё и одет он был не в привычный белоснежный халат поверх комбинезона, а в странные тёплые мешковатые штаны и распахнутую на груди рубаху, ничуть не скрывающую густую поросль у него на груди. Не сказать, чтобы Мухаммед стеснялся доставшейся ему от предков наследственности, но повышенная волосатость организма порой раздражала его просто неимоверно. И эти густые кустистые брови, и шапка курчавых волос на голове. Порой хотелось просто обриться наголо, и мешало только понимание того, что в подобном виде он вряд ли сможет доводить до нервной дрожи ленивых студентов и нерасторопных аспирантов. Хотя, данного конкретного аспиранта, в этот самый момент с волнением вглядывающегося в лицо своего научного руководителя, он, как ни прискорбно это признать, не пугал и в теперешнем облике. - Что это, поглоти его время, на вас надето? – всё же сумел выдавить из себя ошарашенный профессор. - Не знаю. Когда я пришел в себя, мы уже были так одеты, - ответил Януш. Затем он на минуту скрылся из поля зрения Мухаммеда, а когда вернулся, то держал в руках странное металлическое приспособление с прикреплённым к нему ремнём. Один конец непонятной штуки был заострён, а вторая часть была грубо выстрогана из дерева. - Вот это рядом с вами лежало. Я такое у отца в старой книге видел. Оно называется «ружьё», - довольный, что смог оказаться полезным, протараторил Януш. Не зря он в своё время подобрал пароль от сейфа и пролистал раритетную книгу о старинном оружии, хранимую отцом как зеницу ока. Ну да, настоящая бумага – таких уже полтора века не производят, а за особо ценные экземпляры коллекционеры готовы отвалить до полумиллиона кредитов. - И что мне с этим ружьём делать? - наконец-то сообразив, что сидеть куда удобнее, чем лежать, профессор фон Тайден приподнялся и опёрся спиной о ствол ближайшего дерева. - Насколько я помню, там было написано, что из него стреляли дичь. Хотя в отцовской книге было нарисовано не совсем такое. У него не было вот этой острой штуки на конце, - намереваясь показать, о чём именно говорит, Януш сильно наклонился вперёд и ненароком стукнулся о штык стеклами очков. Только сейчас профессор с удивлением заметил, что вместо контактных линз на носу аспиранта были эти странные круглые штуки, которые носили для коррекции зрения в далёком прошлом. С этим приспособлением на лице парень выглядел странно беззащитным, и у профессора возникло иррациональное желание прижать его к своей груди и защитить от всего окружающего мира. «Вот ещё. Меня бы самого кто защитил. Застряли неизвестно где и неведомо когда, а я ещё и слюни на мальчишку распустил». Профессор решительно встал, забрал из рук Януша ружьё, покрутил его в руках и, как ему показалось, разобравшись в конструкции оного, перекинул ремень себе через плечо. Не время было думать о прекрасных глазах аспиранта. Он и в лаборатории-то сдерживался, как мог, а здесь, когда в любой момент на них могли напасть дикие звери, и вовсе следовало держать себя в руках. - Мы пойдём на юг, - уверенно выдал фон Тайден и сделал три шага вперёд. - А разве юг не в другой стороне? – робкий голос сзади заставил его резко обернуться. - С чего ты взял, что юг не там, а там? – нахмурившись, поинтересовался он. - Так мох на деревьях растёт с северной стороны, - указал пальцем на зеленовато-бурую массу на стволе ближайшего дерева аспирант. - Ну, тогда пойдём на север, - отчего-то изменив своё первоначальное решение и не глядя, последовал ли за ним аспирант, Мухаммед фон Тайден уверенно двинулся напролом сквозь лесную чащу… - А вы уверены, что мы правильно идём? – два часа спустя запыхавшийся Януш нагнал руководителя проекта и зашагал рядом с ним. – Вон тот пень с грибами я уже точно видел около часа назад. Только сейчас до Мухаммеда дошло, что аспиранту должно быть очень жарко в этой меховой одёжке. То-то он весь так взопрел. Даже волосы на его голове от влаги начали слегка завиваться. А что до глупого вопроса мальчишки – ну откуда он мог знать, правильно ли они идут, если не мог даже определить, где они, собственно, находятся. - Ты бы снял эту хламиду, упаришься ведь совсем, - вместо ответа брякнул он первое, что пришло в голову. Аспирант задумчиво закусил губу, словно обдумывая предложение. Затем он решительно стянул сначала с правой, а затем и с левой руки неудобные вязаные штуки и принялся расстёгивать пуговицы на меховом балахоне. Когда последняя из них поддалась ловким пальцам юноши, профессор едва не захлебнулся слюной при виде открывшейся ему картины. Под этим просторным куском шкуры на Януше не было надето даже нижнего белья. Он стоял посреди лесной поляны абсолютно голый и начинал мелко дрожать (всё-таки температура была ещё совсем не жаркая, такая, как бывает в самый разгар весны). - Немедленно оденьтесь, - пересохшими губами прошептал Мухаммед, от стресса обратившись к парню на «вы», и рванулся вперёд с желанием поднять одежду с земли и закутать в неё своего ассистента. Но то ли чересчур порывистым был его шаг вперёд, то ли Януш случайно оступился, отступая назад под напором профессор, а только оба упали поверх мехового изделия, причём профессор оказался сверху. Несколько секунд они тяжело дышали, глядя в глаза друг другу. Даже годы спустя ни один из них не смог бы ответить, кто же всё-таки сделал первый шаг навстречу, но факт остаётся фактом – расстояние между их губами медленно сокращалось, пока между ними не осталось ни единого просвета. А уже минуту спустя оба целовались, как сумасшедшие. Язык Мухаммеда, преодолев преграду из зубов, проник в рот Януша и сплетался с его языком, отвечающим ему с не меньшей страстью и пылом. Лишь когда у обоих закончился воздух в лёгких, они смогли разорвать этот жаркий поцелуй. - Сейчас же оденься, глупый мальчишка, - отдышавшись и начиная приходить в себя, а заодно припомнив, что близкие отношения с подчинёнными не доводят до добра, отстранившись от юноши и вставая, пробормотал профессор. - Ну уж нет! Только попробуй сделать вид, что этого не было, когда мы вернёмся обратно, - едва ли не с кулаками накинулся на своего научного руководителя Януш. Он всё ещё был обнажен, а явное свидетельство возбуждения, гордо приподнимавшее головку среди светлых волос в паху, заставило Мухаммеда покраснеть и резко отвернуться. - Не факт, что мы вообще когда-нибудь сможем вернуться, - тихо пробормотал он себе под нос. Однако слова его оказались услышаны. - Тем более, если мы можем никогда не попасть обратно, то почему должны сдерживаться сейчас? – робко прикоснулся к плечу профессора Януш. - Да потому, что я хочу, время раздери, чтобы у меня с любимым человеком был нормальный первый раз, а не секс на холодной земле в диком лесу, - взорвался тот, резко поворачиваясь к аспиранту. Вот только юноша не отпрянул назад от грозного рыка фон Тайдена, а будто засветился изнутри. От счастливой улыбки, озарившей его лицо, в сумрачном лесу даже словно стало немного светлее. - Это ведь было признание в любви? Правда? – робко заглядывая в глаза профессору, спросил он. – Потому что даже если это было не оно, то я уже не могу скрывать, что давно влюблён в тебя по самые уши. При этом упоминаемые в контексте уши очаровательно порозовели, а сам юноша вспыхнул жарким румянцем. И прозванный студентами чёрствым сухарём, зацикленным на изучении времени, профессор Мухаммед фон Тайден не нашел в себе сил отрицать очевидное. Он только кивнул, подтверждая истинность догадки Януша, потому что его язык в это самое мгновение словно примёрз к зубам, и ни единое слово не могло сорваться с непроизвольно расплывающихся в улыбке губ. А сияющий блондин провокационно нагнулся, поднял с земли свою мохнатую хламиду, и, накинув её себе на плечи, крепко обнял любимого. Полчаса спустя застёгнутый на все пуговицы Януш снова шагал следом за Мухаммедом, но в этот раз идти было гораздо легче – казалось, что он может взлететь от счастья и подняться к самым верхушкам окружающих их сосен и елей. Вдруг из кустов перед ними выскочил не очень крупный зверёк серого цвета, едва ли достающий человеку до колена, и то, лишь благодаря своим длинным ушам. Не на шутку перепугавшийся профессор в мгновение ока, словно сработали заложенные природой инстинкты, стащил ружьё с плеча, снял с предохранителя и, не целясь, нажал на курок. После грохота выстрела и без того испуганный зверёк умчался в сторону непролазной чащи, а у стрелка внезапно сильно закружилась голова, и он почувствовал, словно начинает проваливаться в огромную чёрную дыру, засасывающую его в своё развёрзнутое нутро.