Здравствуй, Смерть

      Как только Хайдрон покинул секретный штаб, Элис попыталась предпринять попытку побега, но тщетно. На вход было наложено древнее заклинание, на снятие которого понадобится минимум пять дней. Ударив со всей дури кулаком по двери, Элис ничего, кроме разбитой правой руки, не добилась, так ещё и умудрилась вывихнуть запястье, потому что она ещё не пришла в себя, а значит, и регенерация хромала знатно. Разочарованная и уставшая, Принцесса села на пол, позволив эмоциями взять вверх. Из глаз полились предательские слёзы, а в душе воцарилась приятная пустота. Не хотелось ни кричать, ни обвинять кого-то, ни искать доказательств предательства, ведь это ничего не решит. Иногда наступает момент, когда ты просто устаёшь внушать себе, что всё будет хорошо и проблемы лишь временные. Нужен перерыв. В современном мире подобная пауза называется «депрессией». Многие считают её болезнью и пытаются излечить с помощью психологов, которые такие же люди, как и больные. Им просто платят деньги за то, что они выслушивают чужие проблемы и делают вид, что они их волнуют. На самом деле это далеко не так. Мы все нуждаемся в перерыве, чтобы освежить свою голову, переосмыслить некоторые вещи, сделать выводы и пойти дальше. Для этого не нужны врачи или же посторонние люди. Чем меньше вокруг людей, которые пытаются тебя «вылечить», тем лучше. Никого не волнует, что у тебя внутри, ведь это должно оставаться секретом.       Элис опустила взгляд на свою окровавленную руку и махнула ею, из-за чего несколько капель крови капнуло на пол. — Выходи, нам надо серьёзно поговорить, — чуть охрипшим голосом, произнесла она.       В ту же секунду на диване, где ранее сидела Элис, материализовался Маска, заточённый в её теле. Парень со скучающим видом осмотрел комнату, взглянул на Элис и, увидев заплаканное лицо девушки, откинулся на спинку дивана, начав выжидающе смотреть на Принцессу. — Ну и что такого случилось, раз ты слёзы льёшь? И почему мы с тобой оказались в этом странном помещении? Здесь прям воняет древней магией, хотя не настолько древней как я.       Элис лишь горько усмехнулась. Времена меняются, а существа остаются такими же, какими были когда-то. — Из-за тебя мы теперь как в тюрьме, Феникс. Разве было трудно предупредить меня сразу? Ты что, язык проглотил или у тебя мозги отшибло? — Фи, какая грубость, — поморщился блондин. — Я забочусь о тебе, о нас и обо всём мире в целом. Если бы не я, Высший Суд давно бы уничтожил всё, что тебе дорого, включая твоего обожаемого Казами. — Ну да, конечно, ты весь из себя золотой и правильный, а виновата в итоге я. Ты ломаешь дрова и сжигаешь всё на своём пути. Помнишь? Достаточно одной спички, чтобы сжечь целый лес. Ты и есть та спичка. Но я часть леса, который будет сожжён, и это самое ужасное. — Что за глупые ассоциации у тебя, дорогая? Я никогда раньше не вселялся в тело и впервые за своё жалкое существование смог почувствовать себя живым. Я научился дышать. — И какой ценой? — сорвалась Элис. — Первый твой враг – я. Спичка, сжигающая всё на своём пути – ты. А первой начинает гореть и распространять пламя, опять же, я. — Милая, дорогая, любимая, я знаю, что ты этого не заслуживаешь, но такова жизнь. Ты должна прийти в себя, и всё образуется. — Не смей так говорить, Маска! Я не хочу слышать ни слова из твоих уст. Уходи. Я тебя умоляю, возьми с собой мою душу и брось её в Тартар — куда угодно, только пусть всё прекратится! — Что ты хочешь этим сказать? Если я уйду, твоё тело сразу же умрёт, и ты погибнешь. Я не буду рисковать тобой. Я тебя люблю. Я не могу тебя потерять. — Ты можешь. Одним демоном больше, одним меньше. Твоей любви не хватит, чтобы спасти меня. Я действительно больше не могу. Я сломалась окончательно.       Маска напрягся, но отвечать ничего не стал. Элис поднялась, опираясь о дверь, и направилась в сторону кухни. Через пару секунд оттуда послышался грохот, и Маска тут же направился за своей второй половиной. — Ты самая настоящая идиотка! Прекращай!       Элис истерически рассмеялась, когда Маска вырвал из её рук нож, которым она нанесла пару глубоких порезов на запястьях. Как ни странно, они не заживали, а увеличивались в размерах. Если её тело не даст сбой от ран, то от потери крови Элис точно погибнет. — Я Квинтэссенция теперь, и я бессмертна! — вырываясь из рук альтер-эго, кричала рыжеволосая. — Зачем мне жить вечно в одиночестве? Я никому не нужна. Ни дедушке, ни Руно, ни Спектре — никому вообще! Понимаешь? — последнее слово она прошептала, чувствуя себя на истощённой. — Это не поможет, роднульк, — прижимая к себе хрупкое тело девушки, ответил Маска. — Я ведь твоя вторая половинка и прекрасно тебя понимаю. Взять ту же Руно: если её спросить о твоём любимом фильме, она не ответит. Ты подпускаешь к себе ровно настолько, насколько считаешь нужным. Проблема состоит в том, что все открываются, а ты создаешь иллюзию общения. — Отпусти меня, пожалуйста, — тихо попросила Элис. — Я устала говорить, что сдаюсь. Я уже не в состоянии бороться, и ничего меня не держит здесь. — Никто не виноват, кроме нас с тобой. Ты кроме меня никого не подпустила так близко и считаешь, что это нормально. Мы сами никому не говорим такие мелочи, как любимые фильмы, книги, напитки. Мы закрылись от мира, а не он от нас. — Они ведь не понимают, кто ты есть на самом деле. Я тоже на тебя сильно обижена за муки и за травмы, что ты мне причинил. Но ты — моя вторая половина, и если тебя не станет, я погибну. — Цитата как в сопливых мелодрамах, — хмыкнул Маска. — Это звучало бы весело в другой жизни, но не сейчас. Даже Майкл не знает о том, что мы с тобой, по сути, близнецы и во время родов я позволил тебе поглотить себя. Ты ведь помнишь, что это наша маленькая тайна, да? — Да, — ответила Элис. — Поглоти меня и спаси всех до единого. Подари и счастье, ты сможешь. — Нет, — отрезал Маска, отрываясь от девушки. — Единственная, кто останется в живых, — ты, дорогая. Я своё уже прожил, и уверен, что тебя ждут впереди прекрасные мгновения в роли по-настоящему могущественной и непобедимой женщины с силами Феникса и Квинтэссенции. — Ты не посмеешь этого сделать без моего согласия и я… —, но договорить Принцесса так и не смогла, в глазах стало темнеть.       Маска быстро спохватился и подошёл к ней, опустив свои руки на её плечи и заглядывая в самые глубины её души. — Просто не о чём не думай. Моей любви не хватит на двоих, но для одного это будет вполне достаточно. Расслабься и представь детство, маму, её улыбку, её теплые объятия, место, где тебя всегда любят и ждут. Забудь про всё, что было. — Я забуду, — как зачарованная прошептала в ответ рыжеволосая. — Ты не Квинтэссенция и не Феникс, ты Элис Гехабит, самая настоящая Принцесса Ада. Ты свободна и никто тебе не указ.       На мгновении глаза девушки стали ярко-красного цвета, и она попыталась вырвать от своего близнеца, но он крепко удерживал её. — Пожалуйста, не делай этого. Я ведь тоже люблю тебя, мы как-нибудь справимся вместе. — Ты слишком мягкосердечна. Успокойся, и всё будет хорошо. Ты — самая древняя магия, солнце, ярко сияющее над землей, инквизиция… Ты — Армагеддон.       Элис начало трясти, голова кружилась, подташнивало, земля буквально из-под ног уходила. Почувствовав, что ей не хватает воздуха, она попыталась вдохнуть, но её дыхательные пути были перекрыты. Девушка упала на колени и стала отчаянно раздирать и без того глубокие раны, из которых кровь не переставала литься. Глаза застелила белая пелена, и Элис поймала себя на мысли, что её глаза теперь не карего цвета, а серого. Из последних сил она схватила за руку Маску и озлоблённо на него посмотрела, будто задавая немой вопрос. — Не бойся, моя прелесть, ты умираешь, чтобы возродиться.       Это было последним, что она услышала. Всё вокруг исчезло, и рядом появилась мама. С такой же тёплой улыбкой на устах, как тогда в детстве. Рядом были Спектра, Майкл, и даже Рыцари, и все выжидающе смотрели на неё. Только сейчас Элис заметила огромный торт, стоявший перед ней, и пять свечей на нём. Её последний День Рождения рядом со всей семьей… последний, который она отпраздновала. Она счастливо улыбнулась. Мама подошла к ней, погладила её по голове и поцеловала в висок. А потом всё исчезло. Шарики испарили, гостьи — тоже, подарки, сладости… Счастье умерло. Осталась лишь полупустая комната и мама с окровавленными руками, протягивающая одну из них своей дочери. Не задумываясь ни на секунду, Элис подбежала и взяла женщину за руку.       Ваза с розами, подаренными Шуном, упала на пол, разбившись на осколки. Лепестки цветов рассыпались по полу и мгновенно засохли. Это была жизнь Элис, которой больше нет…

***

      Шун находился сейчас в своём штабе, усердно продумывая встречу с Высшим Судом. Рядом с ним были трое его братьев, которые держали в руках блокноты и что-то старательно писали в них, но, судя по их лицам, ничего не получалось. Хайдрон быстро вернулся, благодаря своей способности материализоваться, только ни слова не проронил, да и Шун не стал расспрашивать. Тогда была его последняя встреча с Принцессой. Чувства Всадника были слишком сильными, и он не мог объяснить себе, что с ним происходило, но одно было ясно: надо бежать со всех ног. Когда ты чувствуешь, что начинаешь привыкать к человеку и испытывать к нему особенные чувства, сразу же бери себя в руки и всеми способами утихомирь ураган, разбушевавшийся в душе. Всё проходит, даже любовь. Это всего лишь обычная химическая реакция, у которой есть объяснение и применение. Она не вечна, и её эффект спадает со временем. Не стоит никого подпускать к себе слишком близко, чтобы потом не было разочарований и ножа в спине. Они играют с тобой, пока ты не станешь скучным, а потом выбрасывают тебя из своей жизни. Парадокс лишь в том, что не стоит никому доверять, кроме себя, иначе тебе не выжить.       Шун решил поступить так же и не делился ни с кем своими переживаниями и планами. Пусть каждый построит в своей голове собственную развязку событий, но истина будет доступна только ему. Не важно, что Элис является таким мощным оружием. В приоритете: найти контр-оружие, чтобы обезвредить её окончательно. Она должна проснуться лишь тогда, когда вся война закончится и воцарится мир. Тогда Шун возьмёт своих братьев и начнёт выполнять настоящую работу Всадников, скитаясь по всей Вселенной. Элис больше не встретит его и не пробудит в нём никаких чувств. Чувства мешают, когда твоё состояние полностью зависит от другого человека. Такие нити надо рвать не задумываясь. Шун должен быть неуязвимым, иначе проиграет. — Шун, что с тобой? — пощёлкал пальцами перед его носом Дэн. — Ничего, со мной всё в порядке, — буркнул Шун в ответ.       Дэн лишь почесал затылок и обеспокоенно взглянул на Хайдрона и Шедоу. — Вообще-то, дорогой братик, — первым начал Хайдрон, — мы уже тебя минут пять зовём, а ты не реагируешь. Я думаю, причина в Элис и в том, как ты с ней поступил. — Да, Шун, — поддержал его Шедоу. — Любовь доказывается поступками, но явно не такими. Вы должны быть вместе, а не порознь. Она нуждается в поддержке и понимании. — Занимайтесь своими делами и не отвлекайтесь, — холодно отрезал Казами и, встав со своего кресла, схватил куртку, и двинулся прочь.       На самом деле он решил направиться в гости к Майклу и разобраться с найденными Рыцарями. Благо, замок располагался вблизи от штаба, поэтому парень добрался до него минут за десять. Пройдя мимо охраны, он стал взглядом искать тронный зал, и, наткнувшись то на кухню, то на зал, то на гостевые комнаты, он всё-таки нашёл дверь, отличавшуюся ото всех, и распахнул её пинком. На троне сидел Майкл и разглядывал свои руки, попутно разговаривая о чём-то с Седриком. На диване, расположенном в центре зала, сидело два Рыцаря. Однако диван был почему-то поставлен лицом к дверям, а не к Императору. — О, здравствуй, Шун, как у тебя дела? — мило улыбнулся Майкл, разглядывая своего гостя. — Не думаю, что вас это действительно интересует. Сейчас Элис пребывает в защищённом месте, и оттуда выбраться ей не удастся. Мне же нужны Рыцари для последнего штриха. — Забирай, — равнодушно кивнул Император в сторону демонов.       Лилит и Вельзевул поднялись с дивана и встали рядом со Всадником. Лилит — справа, а Вельзевул — слева. — Неужели вам всё так безразлично, Император? — поинтересовался Шун. — Я думаю, что у нас общая цель, но разные методы. Я правлю Адом, и я также жажду защитить то, что мне дороже больше всего — своих внуков. Я созвонюсь с тобой насчёт армии. Рыцарей забирай — они тебе помогут.       Шун поклонился и удалился из зала. Рядом с ним шли Рыцари, которые переглядывались всё время, будто разговаривали друг с другом. — Сразу предупреждаю, что я могу читать мысли, поэтому говорите вслух, — раздражённо произнёс Шун. — Знаешь, мы уже совсем старые стали и разбираемся в жизни, — начала Лилит, — будь собой и не пытайся копировать своего отца. Хуево, просто, у тебя получается, так ещё и испортишь всё, заигравшись. — Не забывайся, Лилит. Здесь моя территория и мои правила, — грубо ответил Шун.       Внезапно ему опять стало плохо, и он начал кашлять как прежде. Но на этот раз появилась невыносимая боль. Правую руку как-то сильно кололо, и парень, закатив рукав рубашки, взглянул на своё запястье. Кровь стекалась из вен в какой-то рисунок. Лилит и Вельзевул заинтересованно наблюдали за происходящим. Они уже видели подобное, и закончилось оно не самым радужным образом. Боль в руке утихла так же быстро, как и появилась, и теперь все могли разглядеть знак на руке Всадника. Он изображал смерть. — Мётка, — надавив на запястье парня, произнёс Вельзевул. — Поздравляю, теперь ты истинный Всадник Смерти. Но проблема в том, что подобная метка появилась только раз: когда погибла Абаддон.       Немой вопрос застыл в глазах Шуна, и Лилит решила сразу развеять все его сомнения. — Эта мётка символизирует смерть одного из сильнейших Гехабит. Предсказание гласит, что она появится во второй раз, когда погибнет единственная надежда клана. И эта надежда — Элис. Она теперь мертва…