Гросс-Розен (1 книга)

Шарканье шагов развеяло тишину, успевшую воцариться в уснувшем пансионе. Только по ночам переставали кипеть страсти, столь присущие светлому времени суток, только с появлением звёзд пропадало желание о чём-то жалеть. Ни громкого ропота за завтраком, ни ссор из-за девушек в большую перемену, ни сдавленного плача по причине той или иной проблемы. Ведь сон, врывающийся в сознание так невинно, прогонял всё, что только могло помешать, и уступал место самой настоящей идиллии. Скрип пола под ногами показался чересчур противным, и Ребекка вздёрнула бровь. С наступлением ночи она расцветала, разгоняя прочь любые сомнения. С появлением тишины и мрака дышать становилось легче - свободно, по-своему просто. Вспоминались былые времена и возможность работать в тени - столь приятный щелчок снятого с пистолета предохранителя, глубокий вдох перед тем, как ползти вдоль стены. Да, некоторое время рядом был напарник в лице Фермина, но наступали и дни, когда приходилось работать самостоятельно. Ребекка прекрасно об этом помнила, никогда не забывая, что порой даже одиночное задание могло пройти идеально. Теперь же следовало понадеяться на свои силы. - Ух, какие мы уверенные в себе, - показалась из-за угла Олимпия, волевой походкой направившись в сторону коллеги. Единственные часы, в которые спала абсолютно вся школа, шпионки решили потратить на попытки хоть что-то разузнать. А ведь очередная ночная вылазка оправдывалась не только любопытством, но и чётко продуманным планом, который следовало исполнить. Если и показываться на глаза врагу, то показываться с умом - чтобы сначала пропали слова, а после и след простыл. - Ты уверена в том, что делаешь? - Абсолютно, - ответ последовал незамедлительно. Вздохнув полной грудью, Бекка сумела прочувствовать свой боевой дух, столь необходимый ей в данный момент. Когда все "за" и "против" оказались взвешены ею, проснулась былая жизненная сила, которая готовилась стать отличным помощником. Без уверенности душа полна сомнений, но когда их нет, даже попытки свернуть горы кажутся пустяком. - Хотя бы два часа в сутки Кабрера должен спать. И именно в это время выступаем мы, - смешок, и озорной огонёк во взгляде не ускользает от внимания Олимпии. - А что насчёт камер в кабинете? - повела плечами Оли, осознав, что раньше совершенно о них не задумывалась. Мысль же о том, что Валерио никак не отреагировал на изучение карт учеников, в итоге успокоила, и женщина расслабилась. - Их нет, - ещё шире заулыбалась Ребекка, шагая вперёд. В определённые моменты она выглядела настоящим профессионалом, который показывал своё истинное лицо лишь с наступлением ночи. Быть может, именно поэтому тень сомнения на её лице появлялась лишь в толпе, где никто не замечал истины? Люди рябили в глазах яркими пятнами, и попытки отличить ложь от правды становились бессмысленными. Ночью же сильнее Ребекки найти было некого. - И с чего ты взяла, что их нет? - не поняла собеседница, привыкшая разбираться во всём слишком серьёзно. Камеры могли быть вставлены в книги, прикреплены на рамки для фотографий, под стол или даже на шкафы. Либо Ребекка раскрыла своё лицо, обыскивая комнату, либо потратила огромное количество времени на маскировку. - Потому что совершенно случайно, попивая у Валерио кофе, - усмехнулась Бекка, - я заметила на упавшей рамке для фото подслушивающий жучок. Подумай логично, нужна ли камера, если уже стоит он? - Быть может, установлено всё сразу, но раздельно? - осторожность начала появляться внезапно, бесшумными шагами подкрадываясь ближе. Следовало задуматься о мелочах, но не принимать их близко к сердцу - пытаться смотреть на мир глазами врага. Недаром многие вещи прячут на видном месте и именно там, где их никто не станет искать. - Очень неудобно потом пытаться совместить звук с изображением, - пояснила Ребекка. - Для таких случаев покупают камеру со встроенным микрофоном, чтобы после было удобно наблюдать за записью. Если же отдельно есть только прослушивающий жучок, вряд ли где-то затаится ещё и глазок. Кстати говоря, жучок установлен совсем недавно, раньше его не было. Олимпия лишь усмехнулась. Профессионализм коллеги дал о себе знать, а её жизненная сила и сознательность вышли, наконец, наружу. Даже вера в подругу, что являлась практически незнакомым человеком, льстила, а не смущала или навевала подозрения. Вот только одно разведчица не учла - не один Валерио мог прослушивать своих врагов, но и его кто-то. Бенароч доверилась Оли так же, как доверилась однажды Фермину. Внимательно и долго изучая всё, чего можно было коснуться на расстоянии, будь то биография или обычные человеческие качества. Сплетаясь в одну-единственную картину, история Олимпии была понята Ребеккой до самого конца, и тогда она решила сделать первый шаг. Теперь следовало работать сообща, никогда друг друга не покидая. Щелкнул дверной замок, ключ для которого Бенароч предусмотрительно украла у невнимательной уборщицы, и бесшумно шпионки юркнули в кабинет Кабрера. Следовало действовать тихо, не вызывая ни малейших подозрений, а потому и прослушивающий жучок Ребекка старалась не трогать. Любое прикосновение к нему или попытка выключить могли закончиться плачевно, а потому женщина поступила по-другому. Пока Олимпия, по новой изучавшая столь осточертевший ей кабинет, бродила неподалёку, Бекка достала небольшую звуконепроницаемую коробку. После смерти Фермина у неё осталось множество вещей, которые так помогали в работе. Бенароч хранила их, но и использовала сама - денег на новое оборудование хватало не всегда. Совсем скоро, чего и следовало ожидать, рамка с жучком была благополучно накрыта, и сенсоры устройства перестали реагировать на внешние раздражители. Всё шло по плану. - Дверь закрыта? - не привыкнув к тишине, шёпотом спросила Ребекка. Оли лишь ссутулила плечи, скрестив руки на груди и всем видом показав, что иначе и быть не могло. - Моя очередь стоять на шухере, так? - не удержалась от колкости она. - Зря я мучила Ирене, зря... - Будет и на твоей улице праздник, - не осталась в долгу собеседница, аккуратно присев на корточки и посмотрев внутрь письменного стала Валерио. Пряча все важные бумаги в комодах, он надеялся, что всеобщее внимание устремится туда и искать что-либо в другом месте никто не будет. Как же он ошибался. Возможно, ученикам было невдомёк, на что именно ставил акцент директор интерната, а вот Ребекка, проработав длительное время с опытными людьми, умела обращать внимание на спрятанные детали. Удобнее всего скрывать главный тайный ход не там, где ежедневно проходят толпы людей, а в месте, куда кто-либо и нос совать опасается. В кабинете самого Сатаны. Правда, судя по количеству незваных гостей в здешних местах за последнее время, пора было в этом усомниться. - И тебе совершенно не жаль времени? - не поленилась спросить Оли, когда коллега принялась доставать из кармана внутренней куртки колбу с порошкообразным веществом. Всем известным способом снятия отпечатков пальцев Ребекка решила воспользоваться не когда попало, а поздней ночью. Глаза вспыхнули огнём, когда Бенароч заметила на внутренней стенке письменного стола примитивные клавиши для ввода пароля. Возникла идея поставить свою собственную камеру, чтобы выследить правильный код, но времени терять не хотелось. К тому же, под рукой всегда были любимая кисточка и специальная пудра. - Почему лень? - насмешливый тон не остался незамеченным. - Когда хочешь, чтобы всё получилось, времени не жалеешь. Аккуратными движениями, стараясь не запачкать всё вокруг, Бекка распыляла пудру. На тёмной поверхности порошок был виден гораздо лучше, и нужные клавиши сразу же выдали себя предательски жирными отпечатками пальцев. Даже предвкушение захлестнуло неожиданно - от любопытства и желания двигаться дальше захватило дыхание. Порой и опасная работа становилась родной и любимой, а прощание с ней начинало представляться не таким безоблачным, каким могло показаться ещё совсем недавно. - Четыре клавиши, - подошедшая Оли не обратила внимания на поучение коллеги и присела рядом с ней на корточки. Неизвестная комбинация обещала быть сложной и навороченной, а была угадана с первого раза - Валерио преподнёс себя отнюдь не с оригинальной стороны. - Попробуй один, девять, четыре, ноль. - Год основания концлагеря "Гросс-Розен"? - сразу же смекнула о догадках напарницы Ребекка, и они моментально подтвердились. Судя по всему, директор верил в глупость учеников и в их примитивное мышление - надеялся, что никто даже не заглянет под письменный стол. Однако же он не задумывался о наличии в интернате других сил, способных на куда более серьезные вещи. В тихой комнате раздавшийся щелчок показался громом среди ясного неба, и одна из книжных полок благополучно отъехала в сторону. Ни с грохотом упавших на пол учебников, ни повёрнутых в сторону статуй, ни колодца в ближайшем лесу - всё просто и на видном месте. Именно в этом и заключалась хитрость тех, кто сделал своим убежищем "Большую Розу". Никто ничего не найдёт, пока не посмотрит себе же под нос. Это, к сожалению, совершить мог далеко не каждый. Гораздо проще ломать голову над ерундой, а после бросать всё и забывать о проблемах. - С этого момента мы немы. Тихо, - преподнесла палец к губам Бенароч, аккуратно убирая звукоизоляционную коробку с рамки для фото. Олимпия же скользнула взглядом в сторону блистера с таблетками, небрежно валяющегося на столе. Стараясь не издавать ни малейшего шороха, она двумя пальцами приподняла находку. Успокоительное... Напарница уже двинулась в путь, прошмыгнув в один из проходов, а у Оли в голове крутилась только что увиденная вещь. Такому человеку, как Кабрера, успокоительное могло требоваться регулярно, но не в таких количествах. Любая психическая травма, сбой в сознании или фобия могли стать причиной нервных срывов и неадекватного поведения по отношению к ученикам. Это делало мужчину не просто главным подозреваемым, а того, чья вина во многом могла быть доказана. Директор заведения, в чьей комнате найдены компрометирующие документы на учеников, тайный ход и несколько фармацевтических коробок от антидепрессантов, не мог быть чистым и невинным человеком. Не стоило забывать и про жучки. Валерио следовало остерегаться, никогда не вставая у него на пути. В противном случае прибегать к своим собственным силам или же бежать прочь. Бежать так быстро, как только разрешали ноги. К сожалению, этого себе не мог позволить никто, а потому следовало действовать осторожно. Ледяной воздух вырвался полупрозрачной дымкой изо рта Ребекки. Как назло, единственная лестница, ведущая вниз, не имела ни единого выступа, чтобы укрыться и остаться незамеченными. Не прошло и секунды с тех пор, как Бенароч достала из-под куртки пистолет - он был единственным спасением в случае чего. Гробовая тишина проглатывала шарканье шагов и еле слышное дыхание женщин, создавая иллюзию сна - ни малейшей живой души, способной помешать идиллии. В таких условиях даже некий страх окутывал, но нельзя было подпускать его к себе. Гляди, только этого некоторые и ждали. Медленно миновали бетонные стены, а лестница по-прежнему вела всё ниже. Из-за невозможности спрятаться следовало молиться о том, чтобы все спали, иначе пришлось бы раскрывать свою личность или нажимать на курок. Этого хотелось меньше всего. Прошло всего несколько минут, а казалось, что целая вечность. Если бы Оли с Ребеккой знали планировку здания, им ничего не стоило бы составить план и действовать по нему. Однако из-за полнейшего отсутствия какой-либо информации приходилось шифроваться и двигаться предельно аккуратно. Именно поэтому Бенароч не повернула налево - в сторону нескончаемых коридоров со всевозможными дверьми и лабиринтов, - а юркнула в комнату, находящуюся справа, в самом тупике. - А если там кто-нибудь есть? - прошипела Олимпия, но её вопрос остался проигнорированным. Словно ошпаренная, Бекка прильнула к противоположной стене и принялась с невероятным любопытством заглядывать в щель не до конца закрытой двери. Чего и следовало ожидать - пусто. То, что встретило гостей, словами описать было невозможно. Становилось ясно, почему кабинет Валерио казался столь уютным, хорошо обставленным и пустым. Жучки служили некими хранителями от посторонних людей, желающих что-то выпытать, а всё остальное не несло в себе никакой силы по сравнению с тем, что находилось в найденной комнате. Именно она, наполненная завалом бумаг и перевернутой мебелью, демонстрировала всю суть Кабреры. - Так его кабинет в интернате, оказывается, псевдо-кабинет, - изрекла Ребекка, аккуратно убирая пистолет под куртку. - Надо же... Разбросанные по пыльному письменному столу бумаги, словно не имеющие ни малейшей ценности, опрокинутая табуретка, к которой не прикасались, наверное, месяцами... Мёртвая комната, в которую заходили только при строгой необходимости. А вот информация, что могла там таиться, явно стоила очень многого. - Ребекка, - прервала мысли женщины Оли, указав в сторону давно опустошённых коробочек из-под успокоительного. Они находились и здесь, были разбросаны всюду - куда не посмотри. - Мне кажется, у него серьёзные проблемы со здоровьем. - Каждый второй человек принимает успокоительное, - поспешила разрушить надежды Олимпии Бекка, но вскоре и она обратила внимание не на само существование антидепрессантов, а на их количество. Казалось бы, они готовы были заполонить всё - таились и в полураскрытом шкафу, и под ковром, который не пылесосили уже несколько лет. Подобное место нагоняло ужас куда больше, чем пустые коридоры, а отсыревшая мебель, ко всему прочему, напоминала о неприятном запахе влаги и старых бумаг. Хотелось изучить всё, находящееся вокруг, но возможности такой не было. - Мы можем забрать бумаги, никто не хватится, - повела плечами Олимпия, приподняв со стола стопку неизвестных ей анкет. Из-за пожелтевших листьев и успевшего наполовину стереться текста читать было сложно, но кое-что оставалось разборчивым. Взгляду женщины предстали фотографии бледных, изрядно потрёпанных жизнью людей. Казалось, они сидели на одних лекарствах, пока кто-то мучил их без перерыва, не давая времени на одышку. Блестящий взгляд пугал, а потрёпанный вид готов был нагнать дрожь. И к каждой фотографии полагалось резюме, наполовину стёртое, но повествующее о главном. - Мигель Санчес, Альба Сарате, Мартин Вилья... - перечисляла Оли в полубреду. Огромное, невероятное количество людей - все бумаги, разбросанные по кабинету, рассказывали о столь измученных и усталых личностях. И вновь их кое-что объединяло - на этот раз психическое расстройство. - Ну-ка, - с интересом заглянула через плечо Олимпии Ребекка, - дай-ка мне. Пролистав всего несколько страниц, Бенароч тут же остановилась на одном-единственном сходстве, за которое зацепился глаз. Именно в этот самый момент приглушенный вздох вырвался наружу, и трясущимися руками женщина выхватила бумаги у коллеги. - Психиатрическая лечебница Сан-Антонио, - прошептала она, прожигая в анкетах дыру. - Это, - указала Бекка на одну из фотографий, - пациенты. Весь мир готов был рухнуть и превратиться в пепел, когда прошлое в очередной раз постучалось в двери. Но, вопреки всему, некоторые события начинали вспоминаться лучше, а кое-какие детали теперь выстраивались в логическую цепочку. Огромное количество бумаг тут же показалось ерундой, когда напарницы решили изучить всё как можно быстрее. Ребекка двинулась в сторону шкафа, заваленного медицинскими картами, а Олимпия подбирала их с пола. - Ищи Марию Альмагро, - скомандовала одна из преподавательниц, из последних сил скрывая воодушевленную дрожь в голосе. - Если она здесь есть, многие вещи встанут на свои места. Теперь шелест страниц заглушал тишину. Время от времени Олимпия бросала кроткий взор в сторону приоткрытой двери, а её подруга нащупывала на поясе пистолет. Нервы давали о себе знать, хотя теперь отходили на второй план по сравнению с желанием найти нечто, способное перевернуть истину с ног на голову. Невзначай удача повернулась лицом к искательницам слишком резко, заставив тех замереть. Если бы в комнате были часы, их стук давно оглушил бы. Если бы пролетало насекомое, громче него не прозвучал бы и атомный взрыв. Ведь стоило Оли сжать в руках медицинскую карту Марии Альмагро, Ребекка перестала дышать - она нашла то, что перечёркивало любые домыслы. - Бекка, ты слушать меня собираешься? - Оли указана на фотографию черноволосой девушки, столь отрешённо поглядывающей в объектив камеры. Шпионку, по-видимости, это абсолютно не волновало. Та так и сидела на полу, опустив голову вниз и боясь пошевельнуться. Ещё немного, и помятый лист в её руках превратился бы в обычный мусор. - Не себя ли ты нашла там? - не удержалась преподавательница. Сдавленный же вздох Ребекки всё сказал за себя - женщина подняла голову, развернув анкету в сторону Олимпии. Жак Ноирет... Реальность постепенно начала ослеплять. Годы пребывания Жака в больнице в очередной раз подтвердили факт его существования - он выжил во время взрыва в катакомбах. Этого не знали ни Фермин, ни Ребекка, лишь слышали потом от Ивана и компании. Да, кто-то делился своими впечатлениями, кто-то помнил, ведь видел всё собственными же глазами. Но общая картина вырисовывалась, складываясь из небольших частей. Теперь же некоторые вещи вставали на свои места. - Смотри, - до крови прикусила нижнюю губу Ребекка. - Подпись. Ничего не напоминает? Олимпия тут же бросила заинтересованный взгляд на неразборчивые каракули, которыми обычно врачи подписывали всевозможную отсебятину. Порой и официальные бумаги, конечно, но Диас в это не верилось. Она вообще слабости к подобным личностям не питала. Однако подпись, столь знакомая и запомнившаяся, побудила коллег переглянуться. Её им доводилось видеть чуть ли не каждый день, сидя в кабинете Валерио и попивая кофе, пока он перебирал всевозможные бумаги. - Это его почерк, - заметила Олимпия, проведя пальцем по тексту. - Выходит, он когда-то работал в психиатрической клинике? Откуда у него такое количество пациентов? - Поверь, - перебила Бекка, уже не тратя времени на толерантность и спокойствие. - Выходит, все эти люди находились у него на лечении. Мария тому пример. И... Жак, - во взгляде Бенароч что-то переменилось. Хотелось адекватно выразить свои мысли и позволить в них разобраться напарнице, но язык так и заплетался, норовя сказать нечто непонятное. Всё доказывало, что Ноирет не погиб при взрыве в катакомбах, а попал на лечение к тому психу, который регулярно мучил Марию. Подпись врача, ко всему прочему, была точно такой же, как и подпись Валерио. Становилась понятной его тяга к успокоительным, что умудрялись так быстро заканчиваться. - Неужели тот псих, доканывающий Марию, и Кабрера - одно лицо? - озвучила мысли вслух Ребекка, а Оли, ничего до конца не понимая, лишь повела плечами. - Если Жак попал к нему на лечение, они могли сговориться. Выходит... И вновь тишина, успевшая осточертеть. Она давила на психику так сильно, что хотелось провалиться сквозь землю или проспать несколько суток к ряду, что было полностью противопоказанным. Нет, только стоять на ногах и работать, ни за что не сдаваться и не показывать своей слабости. Тогда появлялся шанс продвинуться, а без него и стараться не стоило - сломали бы. - Выходит, Жак и Валерио работают вместе, - прошипела Бекка, не зная, куда девать бешеный взгляд. - Ставлю сотню евро на то, что в этих катакомбах шастает Ноирет. - Ты объяснишь мне, - не разделила энтузиазма подруги Оли, - о чём вообще идёт речь? - хотелось быть в курсе последних событий и активно их комментировать, но Ребекка явно не успела пересказывать напарнице всю свою шпионскую жизнь. Приходилось пояснять позже, по мере поступления проблем. Именно поэтому казусные ситуации случались несколько чаще, чем можно было того ожидать. Диалог напарниц прервал сдавленный вздох за дверью, так и оставшийся незамеченным. Забавная суета и попытки хоть что-то найти не порождали желание поймать двух блюстительниц истины, а вызывали тёплую улыбку на лице. Их суровый вид и святая наивность раззадоривали паренька, который так мечтал помочь, но не мог открыто этого сделать. Пожалуй, он оставался единственным, в ком ещё находились обрывки памяти, острой болью отдающиеся в голове. Кино слабо усмехнулся. Мелькнувшая на стене тень скрыла человечную улыбку, которой он хотел было одарить двух преподавательниц, и парень отвернулся от двери. Прослыв воскресшим, он ни на секунду не придерживался нацистских взглядов, прекрасно понимая, что не мог потерять единственное, что оставалось вечным. Веру. Он не расскажет. Ни откроет рта ни при Фере, ни при Исааке, ни у могилы покойной Каролины. Оставит в секрете похождения двух подруг, что так мечтают о справедливости, до которой ещё шагать и шагать. И, возможно, преподнесёт некоторую информацию, способную им помочь. Даже если придётся умереть, пожертвовать здоровьем или и без того испорченной психикой, это не повод опускать руки. Кино не планировал сдаваться, решив идти до конца. Жаль только, даже ему было неизвестно о легендарном, но столь анонимном предателе, не раскрывающим своего лица ни для учеников, ни для высших сил. Лишь этот человек мог перечеркнуть все старания, позволив благородным людям рухнуть в бездну отчаяния, а лживым вознестись до небес. Этого не должно было случаться. Никогда.

***

Мокрые хлопья снега, белесым пухом падая на землю, тут же таяли под ногами. Зима, как и обычно, казалась слишком мягкой, и даже по ночам не чувствовалось мороза, лишь влага заставляла ощущать, как першит горло. Ночи стали настолько свежими и тихими, что хотелось проводить время на улице без какого-либо перерыва. Душные помещения всё больше надоедали, но преследовали везде - к сожалению, работать вне четырех стен было нереально. Вот и мужчина, вдоволь налюбовавшись видом величественных гор, зашёл, наконец, в дом. Ощущение одиночества тут же развеялось - сидящая за компьютером знакомка перебирала в руках медно-рыжие волосы и увлечённо читала что-то с экрана монитора. Судя по её покрасневшим глазам, не спала бедняга около суток, а то и больше. - Что-нибудь нашла? - хриплый голос, до краев наполненный любопытством и желанием со всем покончить, перебил мысли. Сняв с плеча рюкзак и опрокинув его на тумбочку, человек осмотрелся. Изнутри дом казался куда более маленьким, чем снаружи, и темнота совершенно не радовала глаз. Лишь излучение от мониторов отдавало неприятным синим отблеском. Благо, на возвышенностях была связь и ловил интернет, а потому жизнь становилась немного лучше. - Ты был прав, - серьёзный тон не подходил для шуток, и женщина медленно повернулась лицом к собеседнику. Острый взгляд зеленых глаз мог прожечь дыру даже в нём, таком серьёзном и подневольном человеке. - Эльза не умерла в "Чёрной Лагуне", и именно она сейчас преподаёт в "Большой Розе". Это не обман, - бровь говорящей поползла вверх, и шелест бумаг не мог не заинтересовать слушателя. Подойдя ближе и наклонившись, тот принялся изучать увиденное. - Это, - пояснила знакомка, - её нынешняя анкета и анкета трехгодовалой давности. Все пункты совпадают, ничто не надумано, а подпись... ты сам знаешь, - любой другой, попытавшись разобрать в разговоре дуэта хоть что-то, лишь покрутил бы пальцем у виска. А вот сама пара всё прекрасно понимала - работа продвигалась терпимо, пусть и в тени. - Алисия, - подал голос её напарник. - Не говори мне, что после фотографий, которые я сделал, ты выяснила только это. Не так давно он в очередной раз пересёк огромное количество километров, чтобы добраться до "Большой Розы" и тайно сфотографировать Эльзу - главную подозреваемую и единственную зацепку, что была у компании. Жизнь, которую приходилось скрывать, с каждой секундой заставляла грызть землю - страдания родных людей, невозможность назвать своё имя, да и вообще показаться кому-либо. А больше всего сказывалось отсутствие минимальных сведений, ради которых каждый день приходилось из кожи вон лезть. - Мы выяснили, кем является директор пансиона, - не осталась в долгу Алисия, - узнали, как с ним может быть связан Жак, а теперь понимаем, зачем там Эльза. Вспомни о бумагах, которые я нашла в квартире её отца. Построй логическую цепочку, - женщина не собиралась сдаваться, и это было видно. Около трёх лет она не позволяла себе нормально спать, оправдываясь желанием найти истину, и эта истина постепенно выбиралась из своего укрытия. Да, многим пришлось пожертвовать, да, условия работы оставляли желать лучшего, но Алисия предпочла находиться недалеко от пансиона, на который вышла, а не в тысяче километров от него, в полицейском участке. - Нужно было забрать те бумаги, - преподнес кулак к губам собеседник, ходя из стороны в сторону. - Без них не было бы новой практики на людях, эти твари не стали бы... - Я не могла их забрать, - перебила инспектор. Сразу же после событий, произошедших в "Чёрной Лагуне", она продолжила своё расследование, теперь уже касательное Эльзы. Алисия понимала, что кошмар не мог закончиться так просто, ведь следовало уничтожать любые корни, чтобы не было плодов. Эльза оставалась никем иным, как дочерью Мартина Фон Клауса, и смерть её показалась шпионке неубедительной. Это подтвердилось через несколько дней после пожара в интернате - преподавательский состав открыл гроб, чтобы посмотреть на Эльзу в последний раз перед погребением, а тела там уже не было. Случился переполох, но все остальные, сильно увлёкшись свободой, быстро обо всём позабыли. Только не Алисия. Только не она. Очень скоро блюстительница закона наведалась в квартиру Мартина Фон Клауса, откуда правоохранительные органы должны были смести всё возможное. А ведь порой в пустой квартире можно найти куда больше интересных вещей, чем в месте, наполненном хламом. Лишь присмотреться, лишь снять кафельную плитку в ванной, и смятые бумаги окажутся в твоих руках. В тот момент Алисия совершила роковую ошибку - не взяла находку с собой, а предпочла сфотографировать её и разобраться самостоятельно, никого больше не вмешивая. Чужие глаза и уши стали бы отличной помехой, которой так хотелось избежать. Прошло всего несколько дней. Однако бумаги, за которыми вернулась Алисия, таинственным образом исчезли, а личность того, кто забрал их из пустующей квартиры, была установлена лишь через некоторое время. Эльза. Именно она, сбежав из "Чёрной Лагуны", так же тщательно обыскала квартиру родного папы, о котором ходили чудовищные слухи. Она же и заинтересовалась рецептом некого лекарства, записанным на бумаге. А после... после, возможно, связалась с Жаком и Валерио, больше не желая отступать от своих целей и преподавая в "Большой Розе". - Мы поздно выяснили, что это за лекарство, - скорбь в голосе не укрылась от слушателя, и тот тяжко вздохнул. Рецепты оказались чудовищным ядом, который так легко лишал людей нормальной жизни и побуждал их медленно перегорать. - Ты же сам знаешь. Первый раствор умерщвляет весь организм - замедляет сердцебиение до минимума, отравляет кровь, разрушает иммунитет, останавливает метаболизм. Человек терпит некоторое время и умирает, находясь не в состоянии жить дальше. - А второй поддерживает в нём жизнь ничтожное количество времени, и? - нервы были ни к чёрту, а потому даже хорошее настроение прерывалось вспышками нетерпеливости и гнева. - Это смахивает на мазохизм. Или садизм, как тебе больше нравится, - чувство юмора, всё же, в говорящем оставалось. Но проведённые в одиночестве годы дали о себе знать, как и потерянная любовь. Теперь жизнью разведчика руководствовали лишь скрытность, молчание и частые вылазки в интернат. - Этот яд легко использовать для опытов, конечно, - прикинула Алисия. - Но не думаешь, что Мартин Фон Клаус с коллегами разработал его для прибыли, как и вирус в "Чёрной Лагуне"? Распространять, а после продавать настоящее лекарство, рецепт которого был только у него? - Это яд, не вирус, - покачал головой мужчина. - Он не распространяется, а заражать каждого - муторно. Выходит, это было сделано для манипуляции кем-то. Для создания собственной армии крыс и разведчиков, - янтарный взгляд скользнул в сторону монитора, и сыщик потрепал каштановую шевелюру на голове. Он начинал понимать, какие силы образовывались в пансионе, лишь ума не прилагал, как Эльза столкнулась с Валерио и пропавшим без вести Жаком. Искала знакомых отца, которые спасли её от смерти, а потому наткнулась на них? Заодно и рецепт яда им великодушно вручила, чтобы наверняка вся Испания была погребена под землёй. - Ты говорил, что видел Каролину, - закусила губу Алисия, а после внимательно посмотрела на своего разведчика. - Точнее, девушку, похожую на неё. Кто знает, может, она никогда не умирала, и во время разведки ты наткнулся отнюдь не на её копию. - Думаешь, этот раствор тестировался уже тогда, в "Чёрной Лагуне"? - последовал вопрос, на который мужчина сам прекрасно знал ответ. Вот только собеседнице в радость было проанализировать всё и разложить по полочкам - кто знает, может, стало бы проще работать. - К тому времени Мартин Фон Клаус был уже мёртв, - кивнула Алисия. - Значит, о яде знали его знакомые. После смерти Мартина они решили поторопиться и заняться тестированием второго лекарства, пока в интернате начинал зарождаться первый вирус. Выбрали Каролину, как подопытную крысу. - А может и не только её, - повёл плечами собеседник. Даже самые страшные предположения уже не казались ему смертельными, ведь он пережил своё собственное умерщвление. Каково это - погибнуть в глазах остальных, а на самом деле существовать, даже не показываясь? Каково стать причиной, по которой успешный инспектор добровольно отказался от идеальных условий работы, чтобы скрывать своего личного шпиона и жить с ним в горах неподалёку от пансиона? Каково чувствовать себя беспомощным и виноватым перед всеми? Каково бросать свою любовь, что так скучает и рыдает навзрыд, не переставая? И он каждой клеточкой тела чувствовал чудовищную боль, прожигающую изнутри и не позволяющую дышать нормально. Всё ради справедливости, всё ради остальных. А для себя... для себя ерунда. - Если бы ты мог внедриться в пансион... - с сожалением протянула Алисия. Она сама вожделела правды и с радостью направила бы в "Гросс-Розен" собственных подопечных. К сожалению, даже им теперь доверять стало опасно - подвох был везде, а оступаться не следовало ни разу. К несчастью, лица дуэта уже раскрыли однажды, и теперь показываться в пансионе было самоубийством. - Не могу, - в раздумьях склонил голову набок шпион, но именно в этот самый момент его взгляд переменился. Словно вспомнился кто-то, кто не собирался сдаваться и тоже рванул в путь, но самостоятельно, не зная правды. Интересно, ей можно было доверять?.. - Но знаю того, кто сможет. Или уже сделал это. Ухмылка Алисии не требовала объяснений. Ссутулив плечи, инспектор не спеша повернулась обратно к монитору, и лишь стук клавиш стал для сыщика зелёным светом. - Сделай всё, чтобы она получила как можно больше информации. Твоя подруга справится там, где бессильны мы, - впервые за несколько дней на лице женщины мелькнула воистину человечная улыбка. - И будь осторожен, Карлос. Без тебя рухнет всё.