Сепия

...Всё не так, ребята... В. Высоцкий

0. Всё началось пепельной зимой Диртора, когда Илаю исполнилось четырнадцать земных лет. Поначалу не было ничего. Даже снов. Потом стало поздно. 1. В этом сезоне в моде были красный и серый. Платья женщин разнились только фасоном и набором украшений, ошейники биоргов алели или тускло вспыхивали сталью, обои были серые в багряный цветок, занавеси на окнах пурпурные. Не то бордель из старинных книжек, не то... аукцион рабов. Хотя, по сути, так и было. Корпорация «БиоКо», только самые лучшие биорги, всё для вас, и мы всегда с вами, гарантии и скидки, высшее качество. Продавать биоргов – не преступление. Покупать биоргов – не преступление. У биоргов нет энергетической субстанции, запечатлевающей память, мысли и разум человека, после смерти физической оболочки они не имеют возможности восстановиться в запасном теле, клонированном на случай смерти. Следовательно – согласно Межгалактической конвенции, биорги не являются гражданами Федерации. Но всё же – неспокойно. Илай нервно тёр воспалённые глаза, не смотрел по сторонам. Хотя, казалось бы, сам родителей на торги вытащил. Четырнадцать лет, время завести первого серьёзного биорга, статус будущей элиты поддержать, повзрослеть уже. Но тухло, горько, и голова болит, глаза слезятся. С рессорами коляски что-то: ощутимо потряхивает, по лестнице спуститься ещё можно, но подниматься уже чревато. Поэтому Илая больше интересовало – сумеет ли он найти проблему и починить её, прежде чем мать заметит неладное и до конца поездки будет его... возить. Но, к счастью, отец был с ним и вожделеюще косился в сторону выставки секс-биоргов; за прозрачным экраном извивались покрытая белой шёрсткой девушка-кошечка с розовыми сосками и трёхгрудая инопланетянка с крутыми бёдрами богини каменного века. Тянуло феромонами – ощутимо и душно, Илая от искусственного запаха тошнило, а мать цепко придерживала отца за локоть, не давая ни на секунду вырваться из её рук. Отец косился. Но шёл смирно, опасаясь скандала. Даже слушал премилое материно щебетание, ровно до тех пор, пока не наткнулся взглядом на новейшие модели. Мать вся мгновенно напряглась – даже в спине проявился хищный азарт близкого скандала... Илай сказал, что отъедет до популярных питомцев, отец рассеянно кивнул: конечно, езжай. Тут же навстречу явились давние знакомые по бизнесу, мать и отец зацепились с ними языками, начав свою бесконечную песню про акции и сделки, а Илай тихо завернул за угол в поисках места без людей. Коляска всё ощутимей начинала барахлить. Где-то в недрах механизма зарождался неясный тревожный шум. Торги тянулись и тянулись, до закрытия было далеко, коридоры путались, перед отупевшим от разнообразия взглядом биорги всех видов, размеров и цветов слились с одну непонятно-мерзкую массу шерсти, перьев и когтей. Илай едва добрался до какого-то тупичка рядом с пурпурными занавесями и огромным кубом матового стекла; вокруг не было никого. Голова раскалывалась, в глаза затекала расплавленная лава – начинался очередной приступ, погребая под собой надежду, что головная боль всего лишь последствие смены погоды. Но затылок пульсировал, будто в него вгоняли гвоздь, где-то внутри черепной коробки начинал ворочаться огромный краб, а шипы его панциря царапали голову изнутри. От щёлканья крабьих клешней в ушах едва не лопались барабанные перепонки. Он ожидал – сейчас вырвет. Вся одежда будет в блевотине, мать потом станет охать, смахивать платочком слёзки, отец скрипеть зубами, все будут глазеть. Сморите, смотрите, инвалид, а почему ему не сделают операцию, а, необратимые изменения генокода, бедный мальчик... Позорище. Отпустило внезапно. Боль ещё накатывала, остро вспыхивая, а потом отступала, но приступ больше не грозил. Редкая удача, из тех, что выпадают раз в несколько лет. Илай с трудом распрямился в кресле, разжал пальцы. Во рту ощущался привкус крови, спину сводило судорогой, но больше он не чувствовал ничего из обычных последствий приступа. Сел. Успокоился. Прижался горячим затылком к холодному стеклу. Раз-два. Вдох-выдох. Хорошо. Почти как раньше, до дождей и магнитных бурь, даже голова не болит. Илай вздохнул, перегнулся через подлокотник коляски, попытался понять, в чём неполадка. А краем глаза, скорее ощутил, чем увидел – что-то дрогнуло, шевельнулось. Стекло куба было матовое, непрозрачное, с трёх шагов не понять, что там внутри, а Илай с его глубоко минусовым зрением тем более разглядеть был не в состоянии. Любопытство было нестерпимо. Ничего опасного тут быть не может, а даже если и есть там что-то такое страшно-злое, то стекло толстое, выдержит. Илай с трудом развернул коляску, смял колёсами ковёр, едва не свалился – и вгляделся. Биорг. Огромный просто, антропоморфный и всё же звероподобный, что-то от кошачьих и химероидных, коленопреклонённая, изломанная поза походила на агонию и оргазм. Оранжевые глаза блестели в полумраке, темнели в багряную красноту, на ресницах – Илай мог бы поклясться, - застыли слёзы. Он приник к стеклу, чуть ли не вжался в него, пытаясь разглядеть больше. Розы. Десяток или больше, красные и зелёные сполохи, татуировка и наверняка хитроумное оружие. Господа учёные Генетического Содома хитры на выдумку. Не могут краски так живо блестеть даже сквозь слои пыли. Давно он тут пылится. Почему? Боевой биорг, не иначе. На выставку такого и, уж тем более на продажу, лицензию надо иметь. И разрешение от доброй сотни ведомств. Бюрократия, мать-с вашу, как с наслаждением говорил отец. Сейчас для покупки серьёзного биорга-телохранителя нужно заиметь прорву всяческих бумажек. Или заплатить кругленькую сумму. Но ты – наш сын, сказал отец, обнимая мать за плечи. Выбирай, что хочешь. Мы уж позаботимся. Только не забывай о своём статусе. Илай царапнул стекло обгрызенными ногтями. Мать будет ругаться – неряха, не следишь за собой, что скажут люди... Промолчат эти люди. В лицо промолчат. За спиной зашепчутся. - Эй, - шепнул, как дурак, - ты меня слышишь? Не слышит, конечно. Стекло толстое, да и биорги подобного типа держатся в коматозном состоянии до доставки на дом владельца. Нет смысла оставлять их в сознании. Боевые биорги не умеют демонстрировать свои способности на зрителя. В них это не прошито. Только если у специальных моделей. Илай читал. Ему казалось – знает о биоргах если не всё, то очень много. Но... понадеялся глупо и беспричинно, что будет ответ. Ответа и не было. Биорг не дрогнул, не пошевелился. А так хотелось, чтобы хоть какой-то ответ. Бред. Последствия приступа, вообще пора бы уже починить коляску и вернуться обратно к витринам с новыми моделями. Хочу, сказал себе Илай. Хочу. Кто его знает, может быть биорг дефектный, но – хочу и всё тут. Родители обещали – родители сделают. У него будет свой первый питомец. Хороший, послушный. Боевой. Личная машина смерти. Все обзавидуются. Показатель статуса, опять же. Все будут довольны. Илай вновь царапнул стекло. Биорг не шевелился – а на глазах, на этих светящихся янтарных глазах, темнеющих в красноту, по-прежнему стыли слёзы. И ответа не было.