Сепия

В цветном раю увидеть сон, Трехвековое, непрерывное кино. Все позади, уже сняты Все отпечатки, контрабанды не берем. В. Высоцкий

5. А у зимы конец наступает быстро. День, другой, и снег исчезает в канализации, дороги светлеют серым покрытием, дома отряхиваются от пепельной мерзости. Воздух теплеет, дышит привычной смесью очистителей и солей тяжёлых металлов, оксидов всяческих и испарений. Городские запахи, обычные. Весенние. В богатых кварталах полегче, там зелень есть, но всё ж богатых меньше раз в десять по сравнению с остальными. А ничего и не происходит по сути. Только одежда сменяется да мода. И день длиннее становится. Суть-то прежняя, Дирторская. Пепельная. 6. Всё изменилось. Всё осталось прежним. Илай перебирает страницы семейного альбома, щёлкая по экрану голографа. Он не ощущает ни тоски, ни боли, ни даже угрызений совести – в конце концов, будь на его месте мать или отец, они поступили бы точно так же. Была придумана игра, и семья выстроила ловушку на троих, из которой был выход только кому-то одному. Родители всего-лишь недооценили собственного сына, а он воспользовался шансом. Всё логично и правильно. Достойный преемник... Им. Превзошедший своих учителей. За что боролись, как говорится. За новую жизнь, новые богатства и возможность шикарно въехать в высший свет на новеньком автомобиле. Чем не счастье? Илай улыбался, благодарно кивал портретам на стенах: да, счастье. Спасибо мама, спасибо папа. Выковали мне, калеке, характер как меч и дорожку чуть ли не к самым Высоким Палатам расстелили. Шутка ли – целая корпорация под его началом, бизнес отлаженный. Кое-кто говорит: мальчишка не продержится долго. Совершит ошибку, набьет шишек, а в итоге и со своего кресла свалится, калека несчастный. Хе-хе, он даже после возрождения в теле клона калекой остался. Уродец. Илай стискивал грубый переплёт книжки в ладонях. На своё выздоровление он и не надеялся даже: когда полоснул через силу ножом по своей руке, а Зара бросился вылизывать рану, толкнул створки окна на балконе... Зара не успел затормозить на гладком полу, сбил его. Илай полетел вниз с третьего этажа. Как и предполагал: для слабого организма подобное сотрясение было слишком тяжело, привело к коме и смерти. А после – к возрождению в запасном теле. Корпорация ГенКо, всегда к вашим услугам, бессмертие недорого. Илай оценил. Жаль только было, что в первые же часы после перенесения матрицы души в тело клона ноги вновь отказали. Пришлось ампутировать. Неприятная особенность: вместе с душой передаются и главные физические характеристики тела. Впрочем, ему было не привыкать. Глупо сожалеть об утраченном, если, по сути, этого и не было у тебя никогда. Сейчас главное – надрыв в голосе, каменное страдальческое лицо и грустные слова о родителях, которых похоронили в закрытых гробах. Зара разорвал их на части так, что нельзя было и определить, где чьё тело оказалось. Пришлось делать ДНК-анализ, а потом долго отскребать остатки крови и прочих жидкостей с пола, стен и даже потолка. Илай тихо вздыхал на людях и ловил внимательные и изредка сочувствующие взгляды. Но грусть была только об одном – о Заре. Больше не погладить по мощной спине с буграми мышц, не расчесать жёсткую гриву и не заглянуть в оранжевые глаза. Даже тела не осталось – по обезумевшему биоргу выстрелили из противотанкового оружия. Трижды... и то он потом, как говорят, полз куда-то. На север, сказал командир группы зачистки. На север. Там больница и лаборатории, где выращивают клонов. Ты там был. Илай ответил: «Я не хочу об этом слышать. Это был дефектный биорг. Он убил мою семью. Он убил меня, и если бы не услуга о бессмертии, то я тоже гнил бы в могиле, как родители». Командир потемнел лицом и сказал, что просит прощения. Он был хороший человек – мужественный, коротко стриженный, серьёзный. Очень искренний и прямой. Илаю он нравился. Илай пожал командиру руку. Сказал: «Спасибо вам». Это было хорошее знакомство – в конце концов, элитное боевое подразделение, не какая-нибудь банда наёмников. Они могли пригодиться в будущем. Илай закрывает книгу и кладёт её на стол, рядом с отчётами. За окнами офиса поднимается весенний болезненный рассвет, город чернеет, а небо выцветает как сама память о прошедшем. Илай ни о чём не жалел. Только... разве что о том, что не сохранилась голова Зары. Она бы красиво смотрелась на стене. Но – нет. А значит, не стоит сожалеть о неслучившемся. Илай вызывает секретаршу и выезжает из-за стола. Впереди долгий рабочий день.