Дух леса

- Мама! Мама! А купи мне мороженого! – просил маленький светловолосый мальчуган женщину, держащую его за руку, и нещадно рвался по направлению к ларьку с мороженым. В самом мальчике не было совершенно ничего особенного: светло-синие джинсы, светлая футболка с изображённым на ней каким-то динозавриком и неряшливый вихорь на голове. Сбитые и замазанные зелёнкой локти и коленки были заклеены пластырем, на щеке под глазом была маленькая царапинка. Словом, самый что ни на есть обычный пятилетний мальчик. - Нет, Дим, ну ты же ещё утром мороженое ел. Неужели не наелся? – хихикнула мать мальчика, щёлкнув ему пальцем по носу. - Маааам, ну как можно наесться мороженым? – продолжал ныть ребёнок, рвясь через дорогу. - Ну ладно, но потом только послезавтра! - Угу, - мальчонка закивал головой и радостно запрыгав, собирался уже перебегать дорогу. - Куда? – женщина крепче сжала маленькую ручку сына, не позволяя тому выскочить на проезжую часть. – Сначала дождёмся, пока не будет машин. Так они и стояли минут пять, пока все агрегаты не проедут и не освободят дорогу. Тут мимо проехал Porsche 1100 старой модели 1950 года. Красивый. Чёрный. Таких мальчик ещё не видел. В то же мгновение, когда автомобиль проезжал мимо него, водитель оттуда как-то недобро посмотрел на мальчика. Тот немного поёжился под таким взглядом, но не обратил на это особого внимания. Спустя ещё пару минут дорога была свободна и женщина с сыном пошли через дорогу, не замечая, как из-за угла выныривает тот самый порш.… Он с невероятной скоростью прицельно нёсся на двух пешеходов, словно намереваясь их сбить. Громкий гудок и резкий и пронзительный звук торможения, разбавленный испуганным криком матери мальчика разнёсся по кварталу и… всё стихло. - Мама! Мам!!! МААМ!!! – кричал Дима, теребя тело матери, бездвижно лежащее на асфальте. - Эй, эй, девушка, вы живы? – из автомобиля выбежал водитель и попытался привести её в чувство. – Надо отвезти её в больницу… - пробубнил он и, взяв женщину на руки, занёс в машину. - Куда вы забираете маму?! – взвыл мальчик, вцепившись в тёмный плащ мужчины. – Верните маму! Верните!!! – слезно кричал мальчик. - Успокойся, я отвезу её в больницу, ей срочно нужна помощь. И ты езжай со мной, айда в машину! – мужчина подтолкнул Диму к задней двери. Тот, подумав, забрался в салон и уселся рядом с едва дышащей матерью. Дверь захлопнулась. Машина поехала… - А разве больница не в другой стороне? – едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, спросил мальчик. - Заткнись, мелочь! Будешь рыпаться – застрелю к чёртовой бабушке! – на сидении рядом с водителем оказался ещё один мужчина, и он навёл на ребёнка дуло пистолета. Сам мужчина был какой-то квадратный, широкий, но не толстый. На нём был чёрный костюм, шляпа и тёмные очки. Дима, услышав это, тут же замолчал и прижался к едва живой матери. - Баба-то живая ещё… Братан, может её пристрелить? - Нет смысла, скоро сама подохнет, - холоднокровно пробасил водитель, продолжая смотреть на дорогу. - Мам… Мама… - мальчонка начал теребить её руку, надеясь, что женщина придёт в себя. – Мам, ну проснись, пожалуйста! Нам нужно домой! Резкий звук выстрела, и пронёсшаяся в паре сантиметров от головы Димы пуля, попавшая в спинку сидения, быстро утихомирили мальчика. - Угомонись, малявка, - прорычал тот, который сидел рядом с водителем. - Машину не порти, - хоть тон водителя и был ледяным, было слышно, что он чертовски зол. А мальчик остался тихо наблюдать за тем, как из его матери медленно утекает жизнь… Они подъехали к какому-то зданию. На вид довольно новому. Открылась дверца автомобиля. - Вылезай, - ледяным тоном скомандовал водитель, наставляя дуло пистолета на мальчика. Тому ничего не оставалось делать, как послушаться преступника. - Эту вытащи, - водитель машины кивнул своему подельнику, - и выкинь куда-нибудь на пустырь неподалёку. - Нет, нет, НЕТ! Не трогайте её! Мама!!! – Дима кинулся к женщине, вырвавшись из рук преступника. - Достало… - прорычал себе под нос водитель и вырубил мальчика одним ударом пистолета по голове. Мальчик очнулся. Яркий и какой-то холодный свет резал глаза, а мутное сознание не давало различить звуки вокруг. Единственное, что мальчик понял, так это то, что он к чему-то привязан. - А? Что? Кт.. Где я? - Образец очнулся. Вероятно, модификации были успешны, - совершенно бесчувственно сообщила какая-то женщина в марлевой повязке и белом халате. - Какой образец? Тётя, о чём Вы? – наконец открыв глаза, мальчик поднял голову. – Что… что с моими глазами?! – ему казалось, что всё это дурной сон, что скоро он проснётся и всё будет хорошо. Однако это была ложь. Всё, что происходило – происходило в действительности, и спрятаться от этого уже было некуда. В глазах было словно маленькое увеличительное стёклышко: словно линза, увеличивающая всё, на чём мальчик заострял внимание. Ему вживили второй хрусталик. Как мальчик проверил, такая аномалия со зрением присутствует в обоих глазах. Из-за непривычки это было крайне неудобно. Женщина, которая обозначила его как «образец» вернулась, но уже с каким-то шприцем в руках. Странную сыворотку ввели в плечо Диме, и тот снова погрузился в неприятный сон… Примерно так прошёл месяц. Дима уже давно смирился со своей участью подопытной крысы. Мать умерла в тот самый день, а отцу всегда было на него наплевать. Так что он вряд ли будет искать сына. И вправду, деньги портят людей.… Отец-депутат никогда не интересовался своим отпрыском, беспокоясь только о собственном благополучии. Теперь, пережив всё то, что он пережил, он это понял… С тех пор, как мальчик оказался здесь, от человека в нём остался только внешний вид. Причём, даже не весь. Ногти на руках вросли в пальцы (вниз к подушечке) и отросли как звериные когти. Как побочный эффект от этой сыворотки, отросли и волосы. Однако сколько бы их не срезали, они всё время быстро вырастали обратно. Как и когти. Глаза ему сменили ещё в первый день, заменив на скрещенные волчьи и орлиные. И вообще усилили все его пять чувств. И инстинкт самосохранения, так что теперь даже покончить с собой не получилось бы. Во рту заменили клыки, так что теперь там красовалась пара змеиных. И ядовитые железы, разумеется, не забыли. Тогда парень едва не умер от этой мутации – яд убивал его самого. Однако и он мутировал, так что теперь яд был простым снотворным. Коренные зубы и зубы мудрости тоже заменили на звериные. Даже не видя своего отражения, мальчик представлял, насколько страшно это выглядело. Рядом с его сердцем ему вживили львиное. А затем и волчье. Заменили и лёгкие на орлиные (3 штуки), для лучшей продыхаемости и выносливости. Благодаря ещё какой-то дряни, которую ему ввели, на руках появились костяные наросты. По четыре на каждой руке. Потом эти наросты стали хаотично покрывать всё тело. А в частности спину, ноги, голову, плечи… частично их потом удалили, однако то, что было на голове и позвоночнике оставили. В него были вживлены и растительные клетки. В основном это были модификации кожи. Местами были вживлены молекулы из листьев тополя, что позволило дышать даже углекислым газом. На цвете кожи это сказалось тем, что она поменяла цвет. Сначала на зеленоватый, а потом на смуглый, который уже не менялся. Справедливо вызванные опасения со стороны «учёных» таки не оправдались – функция осталась рабочей. Помимо этого ему замедлили процессы развития организма и каким-то образом создали непобедимый иммунитет. Также приучили его тело к 15 разнообразным ядам, как растительного, так и животного происхождения. Все эти и ещё некоторые не столь значительные модификации не могли не сказаться на физиологии и психике мальчика: теперь он и работникам этой организации казался чудовищем. Он никогда не брезгал сырым мясом, сам охотился на крыс в своей камере и мог запросто загрызть человека. Это было постоянное, непреодолимое, сравнимое с одержимостью желание убивать. Жажда чьей-нибудь крови, страданий, боли. Постоянная. Всепожирающая. Роковая. И последняя его особенность очень радовала главу этого эксперимента. На шее, прямо под затылком у мальчика уже давно значились выведенные точками две квадратные цифры: 01. Проект «нулевой», образец первый. Или просто «ноль-первый». Так его называли здесь. Имя уже давно было стёрто из привычек. Но это не значит, что парень сдался. Он смирился, но просто ждал. Он ждал, когда ему дадут достаточно сил, чтобы он смог расправится со всеми, кто был причастен к этой его трагедии. Сознание тоже не обошлось без модификаций: в его мозг залезли, словно в эти новые машины, компьютеры, и стерли оттуда часть его воспоминаний. Как оказалось, случайно. После в его мозг закачали информацию как водород в шарик. Слишком большой объём едва усвоенной искусственной информации сводил мальчика с ума. К его несчастью, он выдержал. И всё ещё пребывал в здравом уме. Даже больше того, теперь его интеллект не уступал интеллекту взрослого человека, причём, весьма умного. Это была только часть того, что с ним хотели сделать, но этого более чем хватило, чтобы мальчик озлобился на весь свет. - Завтра проведём лоботомию, - из коридора послышался голос ответственного за проект 01. Голос того самого водителя порша. – Либо стоит вколоть ему дозу. Если сделать ещё несколько модификаций без этого, то рискуем потерять ценный образец. Вы ведь понимаете, что он может сбежать? - Вряд ли. Спустя столько времени он должен был уже сломаться, но раз Вы отдаёте приказ, то, хорошо, я проведу эту операцию, - абсолютно холоднокровно ответила мужчине та врач, которая всегда работала над мутациями ноль-первого. «Стоп. Лоботомия?! Это плохо. Нужно думать, как отсюда свалить до того, как меня превратят в овощ… - лихорадочно билось в голове Димы. Ха, он ещё помнит это имя. – Если они будут проводить эту операцию завтра.… То надо быть готовым…» - Ноль-первый, - позвал его к себе мужчина, ответственный за эксперимент. Дима не знал его имени. Здесь никто и никого не называл по имени. Никогда. Так что он так и остался для ноль-первого безымянным. Мальчишка не ответил. Ни рыка, ни яростной попытки сорваться с цепей, ничего. Ни малейшего звука. - Ноль-первый, - уже более требовательно произнёс мужчина, проходя в сырую камеру, по сравнению с которой тюремная – V.I.P. номер в пятизвёздочном отеле. Никаких звуков. – Ноль-первый! – угрожающе прорычал мужчина, входя в камеру и подходя к самому тёмному углу. Свет фонарика дал увидеть, что у стены была только цепь и распиленное звено, позволившее сбежать с оковой на ноге. - Трево… - докричать он не успел. Острые как бритва змеиные зубы впились ему в сонную артерию, впрыскивая в кровь надёжное снотворное. - Прости, дяденька, - презрительно бросил мальчик, позволяя телу рухнуть на пол, - но тебя придётся убить…. «Вы создали меня для этого, люди, вот и получайте…» - мысленно прошипел мальчик и, вытащив из-за пазухи мужчины ключ, снял окову, уже порядком натёршую ногу, и вышел из камеры. Теперь он разорвёт каждого, кого только увидит в этом здании. Он уничтожит эту организацию. Больше они никому не причинят столько боли. Эти люди оказались достаточно умны, чтобы закачать в него «знания» до лоботомии – иначе они бы не усвоились, и эта процедура была бы бесполезна, но достаточно недальновидными для того, чтобы умудриться дать ему такую силу, и не провести лоботомию, или что там, раньше. И теперь этой человеческой глупостью надо правильно воспользоваться. Начал мальчик с самого верхнего этажа. Впрочем, их и так было всего четыре. Внешне. Вообще-то их было шесть – имелись два подземных, в которых и проводилась основная деятельность этой организации. Мальчик перерезал всех, кого нашёл в здании. Тревогу никто не поднял. Не успели. И с ледяным взглядом горящих янтарных глаз, уже увидевших не один десяток смертей, мальчик покинул здание, картинно выйдя через парадный вход. «Теперь всё закончилось…» - подумал он. Но на самом деле всё только начиналось… Следующие пол года прошли в скитаниях по подвалам. Сам мальчик с трудом ориентировался в городе, а свой адрес он не помнил, эти идиоты его ненароком стёрли из памяти. Питался Дима в основном тем, что находил на свалках, ловил голубей, иногда бандитов, которым хватало глупости на него нападать. Хотя непонятно, что они хотели из него вытрясти. Или просто он мешался под ногами, кто их знает? Всё-таки лихие девяностые, как их уже окрестили.… Человечина же оказалась вполне приемлемым мясом. Первые месяца два ещё было нормально, но вот к концу октября ночевать на улице становилось холодно. Теперь он начал проситься в квартиры. Куда-то его пускали, но чаще приходилось засыпать под батареями в подъездах. Дима начал попрошайничать. Даже если ему самому это не нравилось, выхода просто не было - прожить без денег в современном обществе нереально. А иногда ночами в закоулках города раздавался печальный тоскливый вой. Что-то заставляло людей выглядывать на улицу и смотреть на маленького, скулящего ребёнка, надеющегося на своё маленькое чудо – что кто-нибудь, кто угодно придёт и поведёт за собой. Даже вернут в лабораторию, где, пусть его ненавидят, но это лучше, чем всеобщее безразличие. Но лаборатории больше нет. Он сам вырезал всех её работников. У него не было никого, кто мог бы успокоить или просто выслушать. Просто никого. Но даже желание вдруг взять и умереть ничем не помогало. Однако такая жизнь тоже не могла длиться вечно. В итоге его неким чудесным образом отловила милиция. После нескольких дней разбирательств он был отправлен «домой», к отцу. Несмотря на то, что Сергей Николаевич встретил своего сына очень радушно, паренёк понимал, что это всего лишь маска. Он и раньше это чувствовал, но теперь… - Пап, я скучал… - и всё-таки мальчик как мог прижался к мужчине, ему нужно было кому-нибудь довериться. Это казалось просто жизненно важным. - Ну-ну, всё хорошо, Дим, теперь всё хорошо… - приговаривал отец. Да только ничего не было хорошо. Мальчик знал, что скоро его снова выбросят на улицу. Может завтра, может через день, может через неделю… но вышвырнут. Обязательно. Он слишком хорошо знал своего отца. Это был лишь вопрос времени… - Дима, как насчёт совместного похода на охоту? – вдруг как-то спросил Сергей Николаевич. Дима же, будучи теперь больше диким зверем, нежели человеком, и уже порядком уставший от жареного, печёного или варёного мяса, безумно хотел снова вкусить тёплой плоти какой-нибудь дичи. И отказаться от столь заманчивого предложения он просто не мог. - Конечно! А когда? - Завтра. Так что готовься. И отыщи, пожалуйста, моё ружьё, - попросил отец, и отправился на работу. Мальчик тут же ринулся перешаривать все шкафы. И вскоре это ружьё было откопано. День охоты. Отец с сыном забредают далеко в чащу леса, собираясь подстрелить пару куликов на ужин. Однако под прицел попала замечательная мясистая утка. - На, держи, - мужчина кинул добычу сыну. Тот, радостно вскрикнув, начал разрывать тушку когтями, выцарапывать куски мяса и с невероятным удовольствием их съедать. И мальчик даже не мог представить, с каким презрением на него смотрел его отец. - Э… пап? – осторожно протянул Дима, подняв глаза на своего отца. Тот, презрительно морщась, словно лицезрел нечто воистину отвратительное, нацелил двустволку прямо на мальчика. - И как тебя только земля носит? Мусор, - в этих словах было столько яда, что, казалось, его можно было бы литровую банку нацедить. – Ты мне больше не сын. Выстрел! И огромная дыра зияла в груди мальчика, не намного выше сердца. Горячая кровь стекала по груди, пропитывала собой футболку. Мальчик осторожно тронул рану и посмотрел на свою руку. Пальцы были облиты кровью, и казалось, что эта кровь прожигала их. Рана стала ощущаться ещё сильней и болезненней. Мальчик даже не мог закричать от боли, сил на это попросту не было. Едва подняв глаза на отца, Дима рухнул на землю. Он не двигался. И лишь багровая кровь растекалась вокруг маленького тельца, окрашивая землю в столь пугающий багряный цвет… - Вот и подохни здесь, чудовище, - выплюнул мужчина и пошёл по направлению к машине у окраины леса… А юноша, едва сохраняя сознание, медленно умирал. Это было так мучительно…. «…Мусор…», «…ты мне не сын…», «…чудовище…» - каждое из этих слов кинжалом врезались в сердце, разрывали душу на части. Из янтарных звериных глаз скатились две маленькие капельки слёз. «Господи, пожалуйста, дай мне, наконец, умереть…» - мелькнула в маленькой голове последняя мысль, и мальчик закрыл глаза. Всё тело ломила невероятная боль, словно его прокрутили через мясорубку. Желание встать и оглядеться пресеклось на корню – сил не было даже на то, чтобы открыть хотя бы один глаз. Парнишка почувствовал чей-то горячий язык на том самом месте, где должна была быть рана. «Я умер?» - пронеслось в голове. Нет, он жив. Иначе эта боль вряд ли бы мучила его тело. Жив.… Но как он вообще умудрился выжить? Наконец собрав все имеющиеся силы в кулак, мальчонка открыл глаза. Перед ним была здоровенная собака. Нет. Это была волчица. Почему-то она решила не убивать его, а вылечить. Ну, хотя да, в нём же половину начинки на волчью заменили. Запах – вот причина…. Текли дни, Дима медленно, но верно выздоравливал, уже совершенно спокойно живя и охотясь в этом лесу. Львиное сердце, в которое попал его отец, отказало, зато два рабочих его вполне восполняли. Только пулю из груди вытащить так и не удалось. Спустя какое-то время, когда мальчик копался на городской свалке, надеясь найти какую-нибудь книжку, чтобы убить время, он случайно наткнулся на японско-русский разговорник. Заинтересовавшись находкой, он раскрыл книгу. Похоже, она лежала здесь уже довольно давно: большая часть листов выдрана, из того, что осталось, половина размокла и сгнила. Но несколько слов там были целы. «Kage» - тень. Через несколько страниц «Kitou» - заклинание, молитва. На последних страницах была маленькая сохранившаяся статья грамматики. «Kage no Kitou» получилось в итоге - «Молитва Теней» - Пожалуй, пора прощаться со своим старым именем, - усмехнулся себе под нос мальчуган и выбросил книгу обратно, для чтения она была непригодна. Зато… зато теперь у него снова есть имя. Пусть странное, пусть неродное, зато имя. Имя, которое не будет напоминать ему о том, что он пережил. «Мам, ты помнишь те легенды, которые мне рассказывала? – теперь уже Кито поднял голову к серому, затянутому тучами небу. – А теперь я стану частью одной из них…» и он удалился в лес, уже не считая себя человеком. Теперь он Дух леса. Это ответственность, но такая жизнь лучше, чем паразитировать на этот мир… Волчица, которая подобрала мальчика, (её звали Заря) практически стала для него второй матерью. И так забавно было слышать её «Кито», которое она старалась произносить по-человечески. Так мило. Любовь к ней и к её волчатам, родившимся чуть позже его появления в этой пещере, ныне его братьям и сёстрам, вытеснила ненависть к людям. Только эта идиллия тоже длилась не долго.… Однажды в лес пришли люди. Это был самый обычный день. И его ничего не омрачало… до того времени…. Охота. Если волки охотятся чтобы выжить, люди – чтобы развлечься. Резкий и быстрый звук выстрела разодрал привычное благоговение леса на мелкие клочки. Пуля поразила волчицу в грудь, возле сердца. Заря без сил упала на землю. Ещё выстрел. В этот раз пуля прилетела в одного из волчат, тот умер на месте. Кито стоял не двигаясь. Сознание услужливо подбрасывало из глубин памяти картины последних минут жизни его родной матери. И сейчас это повторялось. Повторялась смерть самых близких прямо на глазах ребёнка. Наконец освободившись от оцепенения, Кито сгрёб в охапку ещё уцелевших щенят и помчался в глубь леса. Только не позволить умереть ещё кому-то… Теперь вся ответственность за волчат легла на Кито. Он точно знал, чем и когда их следует кормить и когда звать спать. Только без матери волчата стали замкнутыми. Как и он сам… После того случая он долго выслеживал тех людей. Оказалось, что какой-то там бумажки, чтобы охотиться, у них нет. Они браконьеры. Преступники. Впрочем, это не важно. Они – убийцы. Вот, что важно. Наконец они вернулись в лес за очередной серией убийств, о чём свидетельствовали их ружья. Нет сомнений – это они. Запах этих людей Кито не забывал ни на секунду. Ярость, слепящая как яркий свет и изжигающая всё, как чистая уксусная эссенция, пропитала всё существо мальчика. В голове билась только одна мысль, только одно желание.… Убить.… Отомстить… Мальчишка помчался прямо навстречу смерти, на которую ему было плевать. Та самая жажда крови ослепила его, сознание предвкушало чужую боль. Он сделает это. Снова. В миг оказавшись на шее у одного из браконьеров, он вспорол ему глотку своими когтями. Через секунду прокусил сонную артерию второму. Теперь оба лежали на земле, пахнущие кровью и смертью. Жажду крови может утолить только кровь. И именно кровь её порождает. Это замкнутый круг, Кито знал это. Но отказаться от своей природы, той природы, которую ему приживили на операционном столе, было уже невозможно. Ненависть к людям заполнила мальчишку полностью. Теперь было не важно, что за люди смели потревожить его покой. Исход всегда был один. Люди для мальчика были чудовищами, которых нужно изолировать от леса. Они были куда опаснее бешеных псов, это теперь мальчик знал наверняка. Шли годы, а мальчик почти не менялся. Несмотря на то, что ему уже было десять лет, выглядел он не старше семи. Он отстриг волосы (правда, их частенько приходилось снова подравнивать, но на месяц стрижки хватало). Не все и не коротко - позволить кому-то увидеть эту выжженную паяльником у него на шее метку и эти костяные наросты он никому не позволит. Теперь на макушке был растрепанный ёжик, прячущий его «рога», ниже «каре» - новая мода, и сзади остался длинный хвост, скрывавший собой ненавистные цифры. Из шкур убитых зверей вышла отличная одежда: небольшая безрукавка и штаны. Так что теперь он не походил на обычного человека совершенно. И не только внешне: мальчик увлёкся магией, чтобы хоть как-то разбавить скуку. Получалось мало что, но простейшие амулеты выходили на славу. И некоторые снадобья тоже. За пять лет он уже очистил от браконьеров несколько лесов, прекрасно освоил несколько человеческих языков, научился говорить с животными, понимать их, и совершенно потерял надобность ходить в город. Теперь в лесу для него было полнее достаточно средств для существования. За эти годы он смирился со своей жизнью и спокойно бродил по миру, не заботясь о человеческих законах. Они для людей, а он под эту категорию более не попадает. Так что из родной Тюмени он выбрался и направился прямиком на запад, туда, где тонет Солнце. Он просто путешествовал, бесцельно, беспричинно. Просто чтобы не сидеть на одном месте. Тихий писк прервал ход его мыслей. Где-то рядом пищал котёнок, вероятно, совсем ещё маленький. Поискав глазами возможные места, второй хрусталик увеличил изображение поваленного дерева, а точнее, едва заметное движение в щели между деревом и асфальтом. - Эй, там кто-то есть? – спросил Кито, подходя к дереву. За поваленным ясенем спрятавшись ото всех, дорожало маленькое непонятное существо. Внешне оно не походило ни на что: грязно-серого цвета шерсть, слезавшая со зверёнка клоками, маленькие, неровно вылезшие три зуба, непонятно, по каким законам физиологии, приплюснутый, вдавленный в морду иссиня-чёрный нос, блёклые зелёные глаза.… И сам котёнок был гораздо меньше, чем положено. Видимо, уродца мать выкинула. - Тебя тоже вышвырнули, да? – смотреть на этого котёнка без боли в сердце он не мог. Сколько бы мальчик не старался отвлечься, а в этом котёнке он видел самого себя. Такого же брошенного, непохожего, никому не нужного… - Всё хорошо, теперь ты в безопасности… - Кито прижал зверёныша к себе, намереваясь обогреть и успокоить. Ведь этот котёнок совсем не виноват в том, что он таким родился. Только котёнку надо дать имя.… А не так-то просто назвать такого уродца. Точнее, такую. Такую маленькую, серенькую, непонятно-зубастую, похожую на тучку. Тучку… Тучка! - Тебе нравится имя Туча? – муркнул Кито на уже давно привычном кошачьем языке. Послышался утвердительный писк… Так тянулись года, и если Туча вымахала до размеров доброй овчарки, то Кито почти не рос. Спустя шесть лет они обосновались в лесу в Америке, возле небольшого городка под названием «Парк Дружбы». Место было тихое, мирное. Правда, браконьеры порой появлялись, но это дело быстро поправили. Было найдено небольшое ущелье, в котором наши герои и обосновались. Вскоре там начала копаться нора, медленно переросшая в целую квартиру. И самое главное – лес был очень оживлён: тут жили и белки, и олени, и лисы, и ежи, и совы, и волки. И это далеко не весь список, а лишь малюсенькая его часть. Лес был большой и просторный, не урезанный со всех сторон людскими поселениями, так что место было более чем замечательное. С местным племенем волков он довольно быстро подружился, так что всё было улажено. К тому времени Туча перестала меняться совершенно, словно её развитие замерло во времени, а Кито к семнадцати годам стал похож на тринадцатилетнего подростка. Через год, когда Кито с Тучей уже привыкли к этому лесу и порядком тут обосновались, оказалось, что в городке живут ведьмы. По крайней мере, набрался целый ковен из пяти человек. - Интересное дело… Люди, ночью, у меня в лесу…. – насмешливо протянул Кито, сидя на ветке одной из сосен вокруг поляны, скрываемый ночным мраком. И именно с этой фразы началась самая магическая часть его жизни… - Вот кто я на самом деле, - горько закончил своё повествование Кито. Хоро тем временем молчал. Он просто не знал, что в такой ситуации стоит сказать, чтобы хоть сколько-то подбодрить Кито. Лесной тем временем сжался в комочек и уткнулся носом в свои колени. На душе у него было чертовски мерзко. Хотелось забиться куда-нибудь в дальний угол, исчезнуть, провалиться под землю. - Я – живое оружие массового уничтожения. Преступная разработка. Я - чудовище, понимаешь?! - янтарные звериные глаза заблестели от накопившихся бессильных болезненных слёз. – Знаешь, Хоро, я жутко тебе завидую. Я тоже хочу… вот так… забыть всё это. Забыть этот кошмар. Только он никак не забывается. Да и не дух я, тоже факт. Но… жить с людьми я не могу. Я не смог снова освоиться в их обществе, я вообще не помню их уклада. Ничегошеньки. Хоро закусил губу. Наверное, он зря спросил его об этом. - А Нефрит и остальные не в курсе этого, да? – Хоро понимал, что ответ очевиден, но всё же… - Нет, - сипло отозвался Кито, - они не знают. Знают только мой отец, Тучка и ты, – голос лесного заметно дрожал, плечи едва заметно начали подрагивать. – Прости… - послышался тихий всхлип. - Брат, - Хоро было тяжело смотреть сейчас на Кито, но всё же часть его сознания понимала, что сейчас лесному срочно надо выплакаться. И поделиться с кем-нибудь этой историей. Брюнет подсел рядом и положил руку ему на плечо. – Ты как? - Н-нор… нормально, - глухо отозвался лесной. Затем шмыгнул носом, вытер рукой глаза, вздохнул и повернулся к Хоро. Всё-таки даже у этого… существа были слабые стороны. - Может поспишь? А то рана разболится… - Смысл? Здесь всё равно сейчас мой отец… Это повторяется каждый раз. На самом деле, куда бы я ни уходил, где бы ни прятался, он меня находит. Всегда. И каждый раз пытается убить. Каждая наша встреча кончается для меня новым шрамом. И я знаю, что это кончится только тогда, когда кто-нибудь из нас всё-таки умрёт… - Кито, а… ну в общем, эти цифры… они так у тебя и остались? – бесспорно, это было Хоро очень интересно, но спрашивать, тем более когда Кито в таком состоянии, как-то даже стыдно было. Кито в ответ только молча отодвинул волосы, скрывавшие ненавистную метку, и Хоро действительно увидел там выведенные тёмными точками две квадратные цифры. Цифры, столь искренне ненавидимые их носителем. - Слушай, Ки, - Хоро как-то и сам не заметил, как начал называть того так же, как и Нефрит, – я вот только никак понять не могу… ну… зачем твоему отцу тебя убивать? - Не знаю. Наверное, я просто ему противен. Мой отец – ужасный человек. Так что я не удивлюсь, если всё окажется именно так. - Тупая причина, - высказал своё мнение Хоро. Действительно, Кито к людям вообще не лезет практически. А уж к отцу-то и подавно. Что это за садистское удовольствие тот получает, гоняя собственного сына по свету? - Какая есть, - лесной слабо пожал плечами. – Честно говоря, больше всего на свете я хочу наконец отделаться от него, - на этих словах Кито как-то обречённо усмехнулся. – Только это уж совсем нереальная мечта. - Слушай, чтобы его отвадить, достаточно хорошенько припугнуть. Просто нужно придумать, как, - Хоро задумчиво потёр подбородок. - В этом-то и проблема… - Мау? – вопросительно протянула Туча, вернувшаяся с поручения «вернуть жителей леса обратно». - Что, Туча? – кивнул ей Хоро. Стоп. Туча! – Кито, а твой отец когда-нибудь Тучку видел? - А? Не знаю, может быть. Она же где хочет гуляет. - Нет, я имею ввиду с тобой вместе. Он знает, что вы – два разных существа? – заговорщеский огонёк в глазах Хоро ясно давал понять, что идея уже есть. - Э… нет, ни разу. А что? - Тогда слушай план!....