Exorcism auf Eisbrecher.

Не так — нечестивые; но они — как прах, возметаемый ветром. Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники — в собрании праведных.

Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.

      Солнечный воскресный день. Разгар лета. Молодая семья с тремя детьми, тремя прекрасными мальчиками, вышла из дому, направляясь к церкви. Большое и красивое здание стояло буквально в пятистах метрах от дома. Белоснежные стены церкви, казалось, светятся изнутри, даря покой и уют. Внутри, на проповеди, немного душно из-за отсутствия движения воздуха. Полупустое помещение заполнено медовым, низким и спокойным голосом священника. Семья расположилась на скамейке. Мальчишки егозили. Мать то и дело шикала на них, чтобы они были хотя бы потише. Так бы продолжалось и дальше, но...       Один из мальчиков внезапно упал на пол. Его тело затряслось в судорогах, а глаза неотрывно смотрели на распятие впереди. Служители церкви тут же вызвали скорую. Мальчика, у которого к тому времени прекратились судороги, уложили на каталку и увезли в больницу. Мать поехала с ним, сказав отцу, чтобы тот успокоил детей и отвел домой. Все порядком перепугались.       Проповедник обходил помещение церквушки. Ему на глаза попался крестик того самого мальчика. Он лежал на полу рядом с тем местом, где произошла эта пренеприятная ситуация. Священник нагнулся и взял в руки распятие. Священнику показалось странным, что оно, довольно долго пролежав на полу, оставалось теплым и даже каким-то горячим. Ушко, через которое проходила цепочка, было расплавлено, что вызвало еще большее подозрения. Задумчиво хмыкнув, священник положил распятие себе в карман с намерением отдать его мальчику, когда тот поправится и придет на следующую проповедь.       Женщина, очень уставшая и осунувшаяся, сидела возле кровати мальчика и смотрела на него. Ее сын сейчас лежал на этой белой больничной постели совсем бледный и беспомощный. Личико заострилось. Он будто лежал так уже месяц, но на самом деле прошло около шести часов. Врачи сказали, что он просто спит после припадка. Мать смотрела на него, ожидая, что вот-вот распахнутся его серые глаза, обрамленные густыми темными ресницами, и он улыбнется ей.       Еще через два часа, веки мальчика дрогнули. Он медленно открыл глаза, жмурясь от яркого света лампы. Мать взяла его ладошку в руки. Кожа была холодной. Врачи, осмотрев мальчика, отпустили его домой. Экспресс-анализы не показали никаких отклонений от нормы в работе организма. Но вид мальчика сделался болезненным. Бледность не сходила с него. Блеск в глазах потускнел, а вены, расположенные близко к коже, стали еще заметнее, темными нитями оплетая внутреннюю сторону предплечий и запястий.       Получив необходимые рецепты и указания, родители усадили мальчика на заднее сиденье машины и уехали домой. Младшие его братья были отвезены к бабушке. Мальчику нужен был покой. Уже дома, его уложили в кровать, укрыв одеялом. Казалось, что мальчик провел несколько часов в морозильной камере - такой холодной была его кожа. - Что же с тобой произошло, Юрген? - тихо шептала мать, гладя сына по голове.