Женщины, которые ждут

Санкт-Петербург, Год спустя…       Малыш наелся и сладко посапывал. Анна осторожно уложила ребенка в кроватку и невольно залюбовалась спящим сыном. Сегодня Ивану Климентьевичу Платову исполнилось ровно два месяца, и по всем приметам он обещал вырасти копией папочки.       «Яблочко от яблони недалеко падает. Спи, мой зайчонок, и пусть тебе приснятся самые сладкие сны!»       Анна ласково погладила малыша по пухлой щечке, и тот довольно зачмокал. Бесшумно выскользнув из детской, она направилась в спальню. После свадьбы она переехала к Климу и с первого взгляда влюбилась в просторную, полную света и почти пустую по причине частого отсутствия хозяина двухкомнатную квартиру с потрясающим видом на Исаакиевский собор. К тому же Клим разрешил ей похозяйничать. В ожидании появления малыша и чтобы занять голову и руки в периоды его частого отсутствия Анна существенно преобразила семейное гнездо. Из бывшей спальни Клима получилась уютная детская, а пустующий зал стал их собственной тихой гаванью. Светлые обои, пушистый ковер на полу, большая кровать, шкаф для одежды попросторнее да занавеска из легкой прозрачной органзы – и комната сразу же обрела жилой вид. Но самое главное – Климу понравилось.       Сквозь распахнутые двери балкона ворвался легкий ветерок. С наслаждением вдохнув ночную прохладу, Анна подошла к серванту.       - Добрый вечер, Мурза-Заде. Как прошел ваш день? Надеюсь, я и Иван Климентьевич не слишком мешаем вашим размышлениям? Не мешаем? Вот и хорошо. А то Иван Климентьевич порой такой громкий… Что вы говорите? Весь в отца? Согласна. Но это ведь неплохо, совсем неплохо, согласитесь, уважаемый.       Привычку беседовать с миниатюрным полководцем турецкой армии Анна переняла у мужа. Она не возражала против его давнего увлечения. Наоборот, безмолвное сочувствие Мурза-Заде помогало ей пережить тревожные дни разлуки с Климом, а потому многочисленная русско-турецкая армия переехала на полки сделанного по специальному заказу серванта, где оставалось еще достаточно места для ее пополнения в будущем. А в самом светлом углу комнаты у окна разместился большой стол, снабженный компьютером и двумя настольными лампами, чтобы мужу удобнее было работать. В свою очередь турок, бывший столько лет неизменным и верным наперсником Клима, принял ее и пришедшие с ней перемены с молчаливой благосклонностью.       Впрочем, Мурза-Заде был не единственной ее поддержкой в дни одиночества. Она всегда могла рассчитывать на помощь своих родителей и родителей Клима. Вера Петровна и Иван Семенович Платовы, уже отчаявшиеся дождаться внуков, встретили известие о браке сына и грядущем пополнении семейства со слезами счастья, что очень обрадовало Анну. Меньше всего ей хотелось обрести врагов в лице дорогих ее мужу людей.       Познакомилась она и с соратниками Клима. Док, Хруст, Змей, Якут, Шах… Для них грань между службой и дружбой давно стерлась, и одно было продолжением другого, непоколебимой основой, высшей степенью доверия, какое только возможно между людьми.       - Теперь мой удел – ждать. Мы – женщины, которые ждут. Так-то, Мурза-Заде. И кому только пришло в голову, что ожидание – лучшая часть свидания? Точно не жене военного. Для нас ожидание – мука. Непросто любить солдата, Мурза-Заде. Но не любить их мы уже не можем. Мы завязли в этой любви, как мухи в меде. Но суть не в том, что мы не можем вырваться, а в том, что не хотим.       Из прихожей донесся щелчок замка и звяканье ключей.       «Клим!»       Ласточкой пролетев комнату, Анна бросилась к мужу и уткнулась лицом в широкую грудь.       «Вернулся. Живой. Слава Богу!»       Полевая форма пропахла пылью, потом, машинным маслом и гарью.       «Лишь бы не кровь».       - Аня, ну что ты, - пробормотал Клим, целуя жену. - Я же грязный, как черт.       - Ну и пусть. Я так соскучилась.       - Я тоже. Но помыться все же не мешает.       Анна послушно отстранилась, глядя, как муж снимает ботинки и аккуратно ставит их у порога, любуясь точными бесшумными движениями.       - Иди, я принесу полотенца.       - Спасибо.       Клим скрылся в ванной, откуда послышался шум воды. Анна достала из шкафа два пушистых полотенца и отнесла в ванную. Развесив их на крючки, она прислушалась на мгновение к звукам, доносящимся из-за занавески, улыбнулась, сунула в стиральную машину брошенную на пол одежду и поспешила на кухню.       - Ты – просто чудо – улыбнулся Клим, появляясь на кухне, увидев накрытый стол. - Когда только успеваешь?       - Просто ждала тебя. Я всегда тебя жду.       - Чувствую себя виноватым.       - Не нужно. Я счастлива.       - Правда?       - Да. Счастье бывает разным, Клим. Мое в том, чтобы быть с тобой, когда ты здесь, и ждать тебя, когда ты уходишь.       - Ты – удивительная.       - Вовсе нет. Мы все такие.       - Мы?       - Я, Лена, Таня, Марина… Мы – женщины, которые ждут. Ты ешь. Байками сыт не будешь.       Климу не нужно было предлагать дважды - аромат горячего борща дразнил обоняние. Анна смотрела, как муж с аппетитом уплетает ужин, и улыбалась. Их свадьба была очень скромной и тихой, но там она познакомилась с женами и подругами друзей Клима. Невысокая тоненькая блондинка с огромными голубыми глазами Татьяна Шахмаметьева была больше похожа на девочку, нежели на взрослую женщину. Особенно рядом со своим рослым мужем. При этом Татьяна оказалась ее ровесницей, работала воспитательницей в детском саду и была мамой двух белокурых дочек - любимиц отца. А в скором времени чета Шахмаметьевых ожидала появления третьего малыша. Алексей очень надеялся, что на этот раз будет сын.       Молодая, темноволосая и черноглазая Марина напоминала восточную принцессу. Марина была подругой Якута, точнее старшего лейтенанта Якова Урманова, но все шло к тому, что совсем скоро этот неопределенный статус сменится постоянным.       Елена - жена старшего прапорщика Виктора Хрусталева - была душой их маленького общества. Именно в доме Хрусталевых они собирались, чтобы вместе скоротать вечера, когда ждать в одиночестве становилось невыносимо. Пили чай, шутили, смеялись и ждали.       Ждали своих мужчин.       Пока их было четверо. Док и Змей находились в свободном плавании, но Анна не сомневалась, что однажды эти двое найдут свой берег, а в их женской компании прибудет. В конце концов, не зря же именно Док поймал букет невесты. Правда, он поторопился избавиться от него, галантно вручив Марине. Всех изрядно позабавил этот казус.       «Женщины, которые ждут» - так окрестила Анна их маленькое сообщество. Они все ждали. Ждали минут страсти в жарких объятиях любимых. Ждали семейных ужинов и прогулок. Как драгоценности, они копили воспоминания о коротких мгновениях вместе. Им выпала непростая жизнь, странное счастье, но они ни о чем не жалели. В их душе уживались гордость за своих мужчин и страх за них же, горечь расставаний и сладость встреч. И любовь. Бездонная, как океан, бескрайняя, как небо, и вечная, как Вселенная.       - Как там Мурза-Заде? – шутливо поинтересовался Клим, успешно расправившись с борщом.       - Скучал, как и я, - улыбнулась Анна. – Но я старалась в меру сил развлечь его. Только, боюсь, это куда лучше получалось у нашего сына. Ванюшка не давал скучать ни мне, ни нашему турецкому другу.       - Вот и хорошо. Я не хочу, чтобы вы скучали или грустили, когда меня нет.       Анна лишь усмехнулась и принялась убирать со стола. Поднявшись, Клим обнял жену за талию, окунув лицо в волну пшеничных волос. Она пахла сиренью, какими-то травами и молоком. Теперь уходя на задание, он точно знал, за что сражается. За эту женщину с пшеничной косой и синими глазами и за малыша, что сладко посапывал в своей кроватке. Они были его Родиной. Живой, теплой, любящей. Его вечно ждущей Родиной, которая не предаст. И за то, чтобы они жили долго и счастливо, майор Клим Платов готов был сделать невозможное, совершить любой подвиг, уничтожить самого грозного и хитрого врага.       - Не волнуйся, - прошептал он, коснувшись губами макушки жены. - Я всегда буду с вами.       - Не обещай того, что не сможешь выполнить, - тихо заметила Анна, а внутри уже разгоралось пламя, разбуженное его близостью. Оно оплетало тело, собираясь в трепещущий узел где-то внизу живота.       - Почему не смогу? – склонившись к ушку жены, выдохнул Клим. Его дыхание влажным ветерком пронеслось по коже, породив сонм мурашек. - Смогу. Видишь ли, я уже пообещал Доку, что буду жить долго, выйду на пенсию и умру в собственной постели, окруженный двадцатью внуками и сорока правнуками.       Анна почувствовала его улыбку и порывисто вздохнула.       - Двадцатью внуками и сорока правнуками? В самом деле?       - Угу. Ты против?       Бастионы ее сдержанности рушились под жарким напором его желания. Клим точно знал, что творят с ней его прикосновения, и беззастенчиво пользовался этим, заставляя забыть обо всем. Впрочем, она не возражала.       - Вовсе нет. Но чтобы сдержать слово, вам придется поработать как следует, товарищ майор.       - Небольшое уточнение: не мне, а нам, - серьезно заметил Клим, но в серых глазах скакали смешинки. - Я очень рассчитываю на вашу помощь, уважаемая Анна Сергеевна. Готов приступить немедленно.       - Приступайте, майор Платов.       - А тебе можно? – осторожно осведомился Клим.       Услышав тревогу в голосе мужа, Анна улыбнулась. Роды были нелегкими, и врачи настаивали на воздержании, пока ее здоровье не восстановится полностью.       - Было бы нельзя - не предлагала бы, - просто ответила она.       В глазах Клима вновь сверкнул знакомый хищный огонек.       - Вот что мне в вас нравится, Анна Сергеевна, - пробормотал он, - так это ваше умение зрить в корень.       - Какое совпадение, - парировала та. - Мне в вас тоже нравится именно это качество. А еще я страшно завидую вашему таланту манипулировать обстоятельствами так, чтобы в итоге при любом раскладе достигать поставленной цели.       - Меня этому долго учили.       - Прекрасно. А теперь как насчет прекратить сотрясать воздух и сделать несколько важных, я бы даже сказала, жизненно необходимых шагов по пути к созданию двадцати внуков и сорока правнуков? Только желательно не на кухне. Боюсь, второй раз это хлипкое сооружение, гордо именуемое столом, не выдержит вашего натиска, товарищ майор. А если он развалится, то грохот наверняка разбудит Ивана Климентьевича. Мурза-Заде и я никогда вам этого не простим.       - Вы как всегда правы, моя дорогая. Что ж, давайте перенесем этот, как вы изволили изящно выразиться, натиск в более подходящее место, - Клим поднял жену на руки и с усмешкой добавил. - Там и кровать есть. И стол понадежнее.