Последний вальс

Пристань шумела сотнями голосов различного тембра, топотом ног в кожаных сапогах и аккуратных туфельках, вскриками чаек и хлюпаньем волн, что бились о деревянные доски, пропитывая и без того влажное дерево насквозь. Сиэль в последний раз приложился губами к ирландскому кофе, морщась от привкуса виски. На языке медленно распускалось тепло, вызванное алкоголем, но даже оно не могло согреть графа в это промозглое утро. Дожидаться своей отправки юноше пришлось в небольшом постоялом дворе с пабом в качестве общей гостиной. Он сидел за своеобразной барной стойкой, как можно равнодушнее разглядывая окружающую обстановку и людей, находящихся поблизости. Кто-то спускался с верхних этажей уже полностью собранным, с поклажей и сопровождением, а кто-то шлепал в одних тапках и пижаме, чтобы вместо завтрака заказать себе выпивку, несмотря на ранний час. Невеселые, даже несколько меланхоличные мысли графа прервал раздавшийся рядом грохот и ругань, а в следующую секунду на соседнее место плюхнулся никто иной, как Грелль Сатклифф, сверкая заостренной белоснежностью улыбки. Наверное, Фантомхайву ещё никогда ранее с такой силой не хотелось стать невидимым. Несмотря на простой гардероб, в который предусмотрительно облачился Сиэль, красноволосому несчастью ничто не помешает обнаружить его в считанные секунды. — Сиэль! — так и случилось. Бесцеремонно развернув к себе стушевавшегося подростка, жнец во все глаза разглядывал его, попеременно сканируя взглядом пространство за спиной графа на наличие Себастьяна. — Как тебя занесло в такую даль? — Здравствуйте, Грелль, — Сиэль вздохнул, понимая, что обмена репликами никак не избежать, и поспешил скинуть руку мужчины с плеча, — хотелось бы задать Вам тот же вопрос. На самом деле не хотелось бы. Фантомхайва никоим образом не заботило, как сюда попал Сатклифф и что его привело, лишь бы тот поскорее отвлекся на что-то или кого-то поинтереснее скромной персоны графа. Но Себастьян остался дома. — А где же Себастьянчик? — видимо, Грелль устал искать самостоятельно и решил обратиться за помощью, вперившись в Сиэля требовательным взглядом из-под очков. — Отсутствует, как видите, — говорить сквозь зубы не очень-то удобно, однако придерживаться манер, когда нервы и так расшатаны, тоже нет сил. — Поссорились? — внезапно жнеца будто подменили: исчезла чрезмерная наигранность, остался лишь серьезный тон, и сам он весь обратился во внимание. — Я... Вынужден был отлучится без сопровождения, — более чем дикая ситуация для того, кто всегда находился под неустанной охраной темного дворецкого. — Нехорошо, — "ещё бы!" — нам, простым жнецам, до господских страстей дела нет. "Оно и видно". — Вам, граф, следует быть осторожнее. Соблазн вырвать новый контракт с такой душой для других демонов слишком велик, — при этом сам мужчина придвинулся ближе, подцепив несколькими пальцами подбородок Сиэля, чтобы тот смотрел прямо на него и осознавал всю серьезность положения. — Я ведь уже связан одним контрактом, — "который скоро будет исполнен", подумал про себя, но не озвучил вторую часть реплики подросток. — В любом случае... — не успел Грелль закончить свою лекцию о вреде перемещения без охраны, как позади них буквально выросла из-под земли фигура Уильяма Ти Спирса. В отличии от Сатклиффа, этого человека Сиэль переносил на дух, ибо именно Уильям всегда гасил безумные порывы своего коллеги. Подошедший лишь коротко кивнул графу, будто это само собой разумеется, когда высокопоставленный вельможа сидит в одежде простолюдина за сотни километров от своего поместья. Он все переводил взгляд с макушки Грелля на руку, что касалась Сиэля. — Мистер Сатклифф, будьте добры пройти со мной и объяснить, почему труп мужчины наверху расчленен, а останки лежат причудливыми фигурами в направлении всех четырех сторон Света? — спокойно договорив, жнец развернулся на каблуках, поднимаясь на верхний этаж. Он ни разу не обернулся, чтобы проверить, следует ли за ним красноволосый, ведь тот не мог не пойти. Появление Уильяма разрушило никому до конца непонятную атмосферу их разговора, а к Греллю тут же вернулись театральные ужимки. — Стой, Уилли, ничего там не трогай! До встречи, Сиэлюшка, — он комично скатился со стула и быстро зашагал, размахивая руками. — Уилли, это называется фен-шуй! И только Сиэль немного пришел в себя от услышанного, как его окликнул посыльный капитана: пора отправляться. Море по цвету практически сливалось с небесной гладью, что серым куполом накрыла горизонт. Небольшой корабль, предназначенный для путешествия на короткие дистанции, легко рассекал волны, увозя Сиэля всё дальше от того, что было ему так дорого. Вглядываясь в мутную глубину соленой воды из своей каюты, подросток вспоминал, как ещё вчера улаживал оставшиеся дела в поместье. Себастьян исполнил свою роль, устроив свободный от работы день Барду, Мейлин и Финни, и сам не попадался на глаза. Огромный особняк обнимал своего хозяина пустынными комнатами, будто тоже прощаясь, пока граф выводил последние линии своей воли на бумаге. Он признавался в этом небольшом завещании, что вынужден покинуть обжитое место, что не нужно его искать и все имущество в равных частях переходит слугам, а также на благотворительность. Дело было вовсе не в мягкотелости Сиэля, просто он представил себе на секунду лица ошарашенных слуг, когда тем сообщат, какими суммами они теперь располагают, подавил короткий смешок и черкнул ещё пару строк. Когда скромный экипаж с анонимным кучером тронулся с места, в прихожей, прижатое изысканной вазой с цветами, на коротком клочке бумаги, осталось лежать послание Себастьяну, выведенное не совсем ровными линиями. Сиэль очень старался, но рука дрогнула.

"Как закончишь с последним подонком — приходи за своей платой. Я буду ждать."

В том, что демон сам его найдет без указания точных координат, Фантомхайв не сомневался. Себастьян всегда чувствовал графа лучше других, и не только из-за контракта, связывающего эти две поистине занимательные личности. Дворецкий всегда был намного ближе, что порой даже пугало неокрепшего до конца после утраты родителей ребенка, однако вскоре Сиэль смирился и привык. Полюбил. Влюбился в улыбку демона, как и миллион её оттенков; отточенные движения, чья идеальность поначалу бесила, а затем стала чем-то привычным, без чего мир утрачивал былое столь хрупкое равновесие; шутки, острые и ехидные замечания, после которых граф чувствовал себя чуточку живее, после которых хотелось жить, не только чтобы поквитаться с убийцами родителей, но и парировать нахального дворецкого. Тяжело пришлось после трех лет осознания своих чувств и понимания, что Сиэль больше не может позволить Себастьяну одевать или купать его, достаточно было уже того, что мужчина видел простыни с характерными для взрослых снов пятнами. Каждый раз желания формировались все более откровенно, в своих фантазиях граф переживал жаркие мгновения вместе с Михаэлисом, но в реальности все оставалось также: поручения королевы, шахматы и Эрл Грей. Незаметно для самого себя, Сиэль погрузился в сон, укачиваемый морскими волнами, сквозь полудрему сетуя, что рядом нет плеча, на которое можно было бы опереться и услышать в ответ вечное: "Мой Лорд".

***

За окном лил дождь, капли стекали по стеклам окон, обгоняя друг друга. Прошло три месяца, с тех пор как граф Фантомхайв покинул свое поместье и людей, что за недолгое время стали самыми близкими. Он не хотел привлекать к себе внимания, свободное время проводя в семейных охотничьих угодьях на севере Ирландии за чтением книг, благо, содержание библиотек ещё не подводило. Но юноша достаточно прочел на сегодня, поэтому просто отдыхал в одной из комнат, сидя напротив камина прямо на шерстяном ковре. Словно простолюдин, ей богу. Этим вечером Сиэлю было особенно холодно. Вообще-то все три месяца его терзал озноб, идущий словно изнутри, и никакие посторонние средства не помогали. Казалось, их с Себастьяном разлука сказалась на юноше больше, чем тот полагал. Внизу послышались какие-то странные звуки, прорывающиеся даже через пелену барабанящего по крыше ливня. Через какое-то время дверь за спиной Сиэля распахнулась, но тот лишь устало вздохнул. — Спасибо, Рождер, но мне сейчас ничего не нужно, — наверняка, сторож, который одновременно являлся и поваром, и дворецким, решил порадовать графа очередным кулинарным шедевром. По правде говоря, Фантомхайв уже всерьез задумывался научиться готовить самостоятельно. — А мне нужны Вы, мой Лорд. Немедленно. Сиэль и в мыслях не допускал, что услышит голос любимого демона именно сегодня. Реплика отрезвила, выведя из состояния меланхолии, будто поток леденящей воды, заставив подростка подскочить, круто развернувшись к двери, а сердце — забиться в удвоенном темпе. Он нашел его. Демон представлял из себя одновременно завораживающее и пугающее зрелище. Со слипшимися от дождя прядями черных волос, в местами порванной одежде и порезами различной глубины, многие из которых почти затянулись. — Последний слегка сопротивлялся, — небрежно сообщил дворецкий, элегантно слизывая дорожку крови с мизинца. И Сиэль не был уверен, принадлежит ли эта кровь Михаэлису. — Что ж, проходи, ты вполне заслужил свою награду, — выровняв дыхание, что сбилось при осознании завершения контракта, сказал граф. — И я непременно заберу её, но для начала хотелось бы получить ответы, если позволите, — Себастьян прошел внутрь, останавливаясь неподалеку от графа, и, не дожидаясь согласия, продолжил: — Почему Вы сбежали? Почему не остались посмотреть на совершение мести? — Я не сбегал, — мужчина на это лишь хмыкнул, подкравшись ещё ближе, — я посчитал нужным обрезать свои контакты с окружающими наименее болезненным путем. А что насчет мести... Мысль о ней давно перестала приносить мне удовлетворение. Наоборот, месть превратилась в груз, который теперь повис окончательно. Смерть этих жалких ничтожеств не вернет мою семью и детство, но я рад, что больше они не станут пытать детей, следуя своим глупым убеждениям. — Отказ от мести — явный признак взросления, мой господин. Однако я никогда не думал, что трусость — характерная черта Фантомхайвов. — О чем ты? Я ведь уже объяснил свой отъезд. Думаешь, я боюсь отдать тебе душу? Как бы не так. Я давно смирился с этой мыслью и сотни раз проиграл в своей голове. — Нет, я говорю о Вашем страхе признаться мне, — словно пощечина. Ещё несколько шагов, и они на расстоянии вытянутой руки. Обоим есть что сказать друг другу, — сколько Вы носили свои чувства: год, два, а может пять? — Признаться тебе? — Сиэль натянуто улыбнулся сквозь тщательно скрываемую боль, что пульсировала на дне единственного открытого зрачка. — Признаться демону в любви, которая полностью завладела моим разумом, лишая сна? Демону, которому нет дела до моих чувств? Да ты бы высмеял меня при первой же возможности! — Но возможности не было, потому что Вы не проверяли, — Себастьян опустил голову, как если бы сожалел о множестве упущенных моментов для выведения графа на чистую воду. — И ты ничуть не лучше меня! К чему был тот вальс? Понравилось управлять мной и моими чувствами? Если я был тебе небезразличен, если такое вообще вероятно, то почему показал это в самый последний момент? — юноша раскраснелся от столь длинной череды вопросов к Михаэлису и себе заодно, подходя непозволительно близко к мужчине. — Да, я не лучше, — внезапно произнес дворецкий, поднимая взгляд с бурлящим вызовом в глазах. — Но докажите мне, что Ваши чувства настоящие, и я поверю, открою Вам свои. Докажите, что способны не только убегать от самого себя! — Вот тебе доказательства, — распалившись, подросток двумя руками сжал воротник Себастьяна, притягивая к себе вплотную и касаясь губ демона в отчаянном поцелуе. Но юноша явно запамятовал, с кем имеет дело, раз надумал шокировать Себастьяна силой собственного напора. Тот мгновенно сориентировался, почувствовав в своих руках трепещущее от нахлынувшего вожделения тело графа, и буквально впечатал его в ближайшую стену, выбивая дух. Соскучился. Охватившая обоих страсть сорвала все покровы, обнажив болезненно хрупкие чувства, что так долго были зарыты глубоко под извечными масками их владельцев. Сиэль, распятый жилистым телом Михаэлиса, только и мог что все ещё несколько неумело отвечать на жадные поцелуи, играя с проворным языком дворецкого, да ловить губами воздух в коротких перерывах, расфокусированным взглядом наблюдая за лицом того, кого хотелось бы видеть в подобной близости едва ли не целую вечность. Демон, казалось, гипнотизировал своего господина, без стеснения раздевая глазами, а затем уже и пальцами. Безупречно-белоснежные перчатки в этот момент мешали ему прочувствовать каждый импульс и рельеф обожаемого тела, посему, оторвавшись на несколько мучительных секунд, Себастьян подцепил сначала одну, а затем и вторую зубами, стягивая и отбрасывая куда-то за пределы видимости. Когда влажные губы дорожкой поцелуев переместились на изгиб шеи, а выглянувшее из-под шерстяной растянутой кофты плечо было мягко прикушено, Сиэль понял, что ноги больше не держат. Как можно выстоять под столь искусительным и долгожданным напором? Грудная клетка часто вздымалась от сбившегося дыхания, сердце отбивало молотом, видимо пытаясь выскочить из своей оболочки прямо в руки виновнику этих переживаний. Подросток просто съехал по стене вниз прямо на шерстяной ковер перед камином, утягивая за собой дьявола, который, не теряя времени и точек соприкосновения, разместился между ног графа. Нахальные горячие ладони будоражащим вихрем переместились сначала под кофту, в каком-то инстинктивном порыве заставляя прильнуть ближе, чтобы прочувствовать наконец все оттенки демонической ласки. Пальцы прошлись касанием по ребрам, смяли подушечками сосок, погладив чувствительную вершину, а затем подхватили юношу под коленки, и тот был окончательно стянут на ковер под полноценное распоряжение Михаэлису. И вновь, как тогда, в самый первый раз нахождения с Себастьяном один на один в более чем интимной обстановке, время и пространство вокруг Сиэля словно замерло. Секунды, как-будто прислушавшись к уже далеко не потаенным желаниям графа, дали возможность юноше вдоволь насладится видом нависающего, возвышающегося над ним во всех смыслах этого слова дворецкого, который развязно и даже несколько лениво стягивал с Фантомхайва легкие штаны вместе с бельем, плохо скрывая подрагивающие от нетерпения губы, опаляющие взгляды и жар, что осязался на расстоянии вытянутой руки. Тело графа более не подчинялось ни стыду, приглушенно напоминавшему о себе яркими всполохами румянца на щеках, ни здравому смыслу, что также глухо подкидывал мысль о корыстных целях демона. Почему-то Фантомхайв верил. Возможно, воочию наблюдая, с какой удивительной нежностью целует его лодыжку Михаэлис, трется кончиком носа о выступающую косточку, проводит языком по натянутому сухожилию, он не мог допустить возможности, будто все это наигранно. Нет в мире актеров — даже дьявольски хороших — способных досконально сыграть любовь. Себастьян действительно не врал. Все его существо ликовало, нежа в ладонях, под губами и пальцами кожу с проступающими мышцами, что вскоре превратят и без того соблазнительного графа в абсолютно лакомый кусочек. Он наконец дорвался и больше не намерен был отпускать свой трофей в виде не только аппетитной души, но и — кто бы мог подумать — любимого человека. Сиэль изо всех сил пытался быть сдержанным, насколько это было реально в условиях любовных утех с тем, кого пришлось ждать так долго, но плоть решала за него, заставляя пошло прогибаться на ковре, скользя спиной по мягкому бежевому ворсу. Ещё и крохотные языки пламени камина, что почти угас, добавляли накаливания атмосфере, четче обрисовывая фигуру демона, который успел в считанные мгновения избавиться от одежды. Волосы прядями разметались вокруг головы, падая на лицо, частично скрывая обзор и переключая внимание на другие органы чувств. Подросток с точностью до миллиметра ощущал, как язык демона скользит по внутренней стороне бедра, щекочет теплой влагой сгиб и накрывает изнывающую от нехватки ласк головку члена. Стон вырвался непроизвольно, приглушенный, ибо графу довелось прикусить фалангу указательного пальца, пока свободная рука зарывалась в волосы на макушке Себастьяна, чуть сжимая пряди у корней в условиях потери контроля. А дворецкий лишь замедлил темп движений, с извращенным наслаждением томя юного вельможу мягкими, недостаточными для разрядки касаниями, прихватывая и слегка оттягивая плоть мошонки, играясь со щелочкой уретры. Но, видимо, терпение лопнуло и у идеального слуги. Мужчина рвано вздохнул, услышав очередной прорвавшийся сквозь стиснутые на пальцах зубы Сиэля стон, и лег поверх графа, убирая руки юноши себе на плечи, вбирая дыхание графа очередным глубоки поцелуем. Укус, чтобы заглушить боль от первого, смоченного вязкой слюной пальца, растягивающего девственный вход; мазок губами по скуле, чтобы собрать капли пота с привкусом возлюбленного. Ощущения были непривычными, странными, но такими желанными. Тело Фантомхайва трепетало, ожидая продолжения. Короткие ногти скользили по спине демона, помогая отвлечься. Когда же третий палец раздвинул чувствительные стенки, задев сладостную точку внутри, Сиэлю надоело предвкушать соитие. Граф отвел свободную руку, переборов стеснение, обвил пальцы вокруг пульсирующего естества своего демона и попытался направить в себя, зажмуриваясь для пущей сосредоточенности. — Сиэль, — глаз с небесной радужкой распахнулся, удивленно вглядываясь в алые напротив, пока теплая ладонь дворецкого поглаживала щеку тыльной стороной, — что за вечная тяга все контролировать? Забудьте о титулах, мой Лорд, этой ночью мы на равных. Уязвимость. Чувство, которого всегда так избегал Сиэль. Именно её он чувствовал под осторожным и заботливым взглядом демона. Первый толчок, и граф зажмуривается вновь, несколько капель соленой влаги проступает на ресницах — это ещё один признак его полной уязвимости перед Михаэлиcом. Себастьян не торопился, понимая, что юноше нужно время как в физическом, так и чисто моральном смысле. Внутренние мышцы плотно сжимали член демона, но тот держался из последних сил, лишь несколько минут спустя продолжив аккуратные движения. Себастьяна вдруг стало очень много. Он был повсюду: аромат его тела и смазки чувствовался пряно, остро, руки гладили, ласкали и придерживали, а член распирал изнутри, даря боль вперемешку с яркими всполохами наслаждения, которые расходились под закрытыми веками вспышками фейерверка. Сиэлю показалось, что ещё чуть-чуть и он утонет, забудется во всех переполняющих его эмоциях и уже не сможет вернуться назад. Однако каждый раз, когда от доселе неизведанных манипуляций его одолевала паника, Михаэлис был рядом, целуя, прижимая к полу ускоряющимся темпом любовных утех. Мир разлетается на составляющие, кровь кипит, гоняя сладкий жар по венам. Движения набирают частоту, на член Сиэля ложится рука с аккуратными чуткими пальцами, которые очень умело ласкают плоть, головка члена внутри раз за разом касается чувствительной точки, и граф доходит до пика наслаждения, через секунды ощущая в себе наполненность семенем дворецкого. Они лежали рядом, еле соприкасаясь кистями рук. Кто бы мог подумать, что костюм идеального дворецкого когда-либо будет находиться в таком беспорядке, однако рубашка была расстегнута наполовину, бабочка сползла за спину, а брюки невыразительным черным комом лежат в углу. И, пока успокаивалось дыхание, шла невидимая борьба за то, кто первым нарушит потрескивающую догоревшими углями камина тишину. — Почему ты просто... — сдался первым граф, однако его капитуляция была перехвачена хриплым голосом демона. — Не сожрал Вашу душу? — Ну, вроде того, — Сиэль слабо усмехнулся, потягиваясь всем телом, что покрылось мурашками от легкого озноба, как только жар соития немного схлынул. — Долго объяснять, мой Лорд, — Себастьян придвинулся ближе, перелег на бок и обнял юношу за талию так, будто делал это сотни раз до этого. — Я, кажется, особо никуда не спешу, — подросток подцепил за рукав шерстяную кофту, что лежала неподалеку, накидывая на обоих, — теперь уж точно. Сиэль все ещё не знал, как реагировать на произошедшее и что изменилось в их с демоном отношениях. Да и вообще, было ли место переменам, кроме как лишения девственности давно не девственного мыслями графа. Но разум, ослабленный эмоциональными переживаниями, отложил все противоречивые догадки на потом. — Никак не пойму, разве было сложно спросить у меня, прежде чем сбегать из поместья, — дворецкий обнял крепче, опаляя дыханием плечо. — Я не сбегал. — Да, Вы лишь сделали неправильные выводы, — хмыкнув в своей привычной манере, мужчина продолжил, — в любом случае, я просто обязан пояснить ситуацию, чтобы не потерять Вас из виду вновь. Дело в том, что Ваша душа, граф, она уникальна. Не в плане структуры, начинки или вкусовых качеств для демонов, подобных мне. Дело в том, что моя демоническая сущность и Ваша душа находятся в обоюдной зависимости, словно два живых организма в симбиозе. Это большая редкость, но не все тёмные персонажи этого мира за ней охотятся, так как в современности легче не привязываться к чему-либо надолго, а вечно стремиться вперед, перебирая варианты. Что-то неприятно кольнуло Сиэля внутри, зашевелилось комом с горьким привкусом. Получается, он обуза для Себастьяна? Тогда зачем тот вернулся за ним? Чтобы использовать? Сердце отказывалось верить. — Спасением в подобной ситуации для обоих может стать только любовь, чувство такое же редкое для демона, как и симбиозные качества для души. Приживаясь, демон и его подопечный подпитывают друг друга. Конечно, больше потребляет демон, но и отдает, тщательно оберегая своего контрактера, — мягкий поцелуй в один из выступающих шейных позвонков, и комок внутри постепенно рассасывается. Себастьян любит. Сложно поверить, ещё сложнее свыкнуться, но, черт возьми, как же счастливо чувствует себя Сиэль, сам того в полной мере не осознавая. — Понятно, и как же мы будем... Подпитывать друг друга? — Фантомхайв перевернулся лицом к дворецкому, почти без стеснения заглядывая в глаза. Михаэлис лишь провел раскрытой ладонью вдоль бедра графа, закидывая его ногу на свои. Коснулся мягко упругих полушарий ягодиц, шепнул еле слышно в губы: — Включите воображение, мой Лорд, — и, прежде чем заткнуть все дальнейшие расспросы, равно как и возмущения глубоким поцелуем, поставил ещё одно условие, — но больше никаких прощальных танцев.