Василий Огнев меняет профессию

Часы на стене пробили шесть, когда мальчик закрыл очередной журнал с комиксами. Книг для его возраста в отцовской библиотеке не нашлось, поэтому Огнев в очередной раз порадовался тому, что прихватил с собой кипу столь интересного чтива. Кроме чтения, собственно, делать было нечего. Да и потом, библиотека была единственным местом в доме, где можно было побыть в спокойствии, чего сейчас хотелось больше всего. Василию даже было немного непривычно находиться в таком большом доме, привык ведь ютиться в квартирке с оравой усатых шерстяных питомцев, где и "колесо" толком не сделать. Это же место больше напоминало дворец: большой сад, множество комнат с богатым убранством, даже библиотека была размером с их тренировочный зал. В тот вечер соседка тётя Галя, сверкая глазами, сообщила о приезде так называемого "отца". Сначала мальчик заподозрил что-то неладное, но любопытство всё равно оказалось сильнее. Конечно, оказалось, что приехал не отец, а его водитель, однако суть дела из-за этого не поменялась. Водителем оказался высокий черноволосый мужчина со странным белым шрамом на щеке - господин Эрн. Он поболтал с тётей, показал ей какие-то документы и указал собирать вещи. С того вечера прошло уже три месяца. Огнева вдруг снова окатило волной восхищения: этот дом произвёл на него огромное впечатление. Особенно сад: извилистые дорожки, кованые качели, ажурные беседки, свежие, пёстрые клумбы, запах сочной зелёной травы... Просто сказка. Но жизнь не бывает настолько простой. Возле входа Василия ожидала толпа местных жителей - двойняшки Норт-младший и Дейла, на вид лет четырнадцати, и два мальчика поменьше, Эрик и Ноель. С ними за компанию стояла няня Азалия, не очень-то приятная на вид женщина, смотрящая на новенького так, будто уже приглядела для него место над камином. Комнату Огневу отвели маленькую, но аккуратную: возле окна достаточно большая (по меркам мальчика) кровать с мягким покрывалом какого-то непонятного оттенка - то ли зелёного, то ли голубого цвета. Рядом с ней небольшой столик со стеклянной вазой сверху, из которой торчал букетик полевых цветов, около двери лакированный шкаф, на полу круглый ковёр цвета жемчуга, а на потолке резная люстра, от света которой иногда побаливали глаза, особенно если смотреть на неё в упор несколько секунд. Может, кому-то такой интерьер покажется бедноватым, но для Василия это был просто Рай за углом, и самое главное - кошками и не пахнет. Ужин проходил в восемь по, так сказать, семейному обычаю. За столом Огнев всё больше убеждался в том, что он здесь "реально не в тему", как выражались подростки его возраста. Одни только злостные взгляды детей чего стоят. А после ужина мальчик впервые подрался с Нортом. Сначала Василий заявил, что четверо на одного - это нечестно, но новоиспечённых родственников это, видимо, совсем не волновало, раз этот Норт заехал Василию по лицу. Естественно, получил сдачи и завопил, как девочка, из-за чего на крики примчалась госпожа Азалия и увела всю толпу, оставляя Огнева наедине с пустым коридором. Но и после этого события появилась радость - карманные деньги. Каждый раз, когда в руках мальчика оказывалась новая хрустящая купюра, в голове сразу всплывали мечты о собственной коллекции кинжалов, поэтому Василий решил откладывать часть в тайник, точнее засовывать под матрас. Школа и ушу никуда не делись, только вот добираться до них приходилось в сопровождении господина Эрна, который ужасно раздражал Лёшку. Конечно, это достаточно круто - ездить на машине, но был огромный минус. Весь обратный путь приходилось любоваться недовольными рожицами Норта и Дейлы, явно планирующими что-то хитрое против нового брата. Сегодня же была суббота - свободный день. Все младшие жители исчезли неведомо куда. Денег, накопленных за неделю, хватило на новое кимоно и заточку блестящего серебряного кинжала со вставками из слоновой кости - подарка отца. Конечно, Огнев не сразу принял подарок, но, когда Нортон назвал это "компенсацией морального ущерба", руки сами потянулись к оружию. Достаточно долго пришлось уламывать Лёшку, поскольку тот наотрез отказывался приобретать что-то на казённые деньги, но дар убеждения его друга оказался сильнее. И вот, сидя в кафе и поедая мороженое, мальчики обсуждали новые покупки, даже не обращая внимание на господина Эрна, мирно читающего газету на скамейке. — Ну и как тебе отец? — всё же сменил тему Рознев, уплетая уже второй шарик мороженого. — Да я его даже не видел, представляешь? — вопросом на вопрос ответил Василий, ковыряясь в десерте, да настолько удивился собственным словам, что чуть не опрокинул вазочку локтем. — Ну даёт! Я бы на его месте сразу прибежал смотреть на тебя, — с осуждением возмутился Лёшка. — Ему двенадцать лет не было до меня дела, я уже и не надеюсь, что что-то изменится... — Огнев вздохнул, перемешивая растаявшее мороженое ложечкой. Повисла пауза. Казалось, даже господин Эрн на мгновение отвлёкся от чтения газеты и развесил уши. — Братец не пристаёт больше? — разбавил молчание Лёшка. — Навалял ему? — мальчик посмотрел на друга с тайной надеждой в глазах. — Ещё бы! Будет знать, как налёты на меня организовывать! — Василий весь просиял, вспоминая тот вечер. — Так и надо этому... Слушай! — Рознева будто пробило током. — Надо же тебе мобильник купить! — Размечтался, — сразу скис Огнев, — даю сто против одного, что не разрешат. — Мальчики одновременно вздохнули. — Кстати, — тот вскользь глянул на господина Эрна, убеждаясь, что водитель на них не смотрит, — я тут кое-что странное заметил... — он загадочно поманил друга пальцем. — Что же? — Лёшку охватило безумное любопытство. — Твой брат в полнолуние становится оборотнем? — они засмеялись, представляя Норта, поросшего волосами и жадно грызущего ножку табуретки. Только Василий хотел прекратить хихикать и рассказать другу о загадочном сиянии, которое он видел по ночам в собственных руках, как вдруг резко передумал, решив, что сначала хорошо бы самому во всём разобраться. Мальчик старался продолжить разговор о Норте-оборотне, заставляя друга подумать, что изначально он и планировал пошутить.

***

Часы в библиотеке пробили семь утра. Сейчас Огнев сидел на подоконнике, всё же откопав на просторах книжных полок что-то более или менее интересное. Сидел он тут часов с четырёх, коротая остаток бессонной ночи в компании уже расплывшейся свечи. Захлопнув книгу с длинной красной закладкой, Василий собрался слезть с подоконника и немного размяться, но, услышав шорох за дверью, заполз обратно и задёрнул малиновую штору, прислушиваясь. — И где рыжий? — послышался расстроенный шёпот Эрика. — Да прячется где-то... Даю сто процентов, — заверил его Норт, закрывая дверь и заходя в помещение. — Спит он, — устало протянул Эрик, — вечером поймаем. — Нет его в комнате, я проверял, — Норт шагнул к шторе, за которой сидел брат, — зашил ему все рукава на свитерах! Василия после этих слов пробило внезапным потоком возмущения, но, всё же решив, что тот блефует, мальчик успокоился. Однако следующая фраза Эрика заставила Огнева начать сомневаться в своих мыслях: — Ты что, шитьём занимаешься? Норт как-то нелепо перекосился, словно кто-то открыл главную тайну столетия. — С дуба рухнул? — попытался отвертеться он. — Чтобы продёрнуть нитку в ткань, много навыков не надо, — тот постарался говорить как можно серьёзнее. — Ладно, давай лучше рыжего искать, наверняка в саду гуляет, опять яблоки с дерева своей палкой сбивает, — уверенно заявил Эрик, делая шаг к шторе. — Палкой? Он что, ниндзя? — рот Норта растянулся в усмешке. — Наверное, — Эрик тоже ухмыльнулся, — я слышал, как Эрн говорил Азалии, что он борьбой занимается, какое-то ушу, — мальчик повёл плечами. — Как будто больше заняться нечем, честное слово, — Норт поморщился, заставляя Василия нервно стиснуть зубы. — Я вот о другом думаю... Неужели отец хочет, чтобы он жил с нами и ТАМ? — сделав ударение на последнем слове, сменил тему тот. Вдруг заскрипела дверь. Послышались тяжёлые шаги. — Что вы делаете в библиотеке? — прозвучал спокойный голос. — Норт? — последовал ещё один вопрос. — Мы искали рыжего, папа... Сердце мальчика забилось с ненормальной скоростью то ли от волнения, то ли от радости предстоящей встречи, которую ждать пришлось аж двенадцать с лишним лет. Горя желанием увидеть гостя, Василий резко выпрыгнул из-за шторы, заставляя мальчишек передёрнуться. — Почему не вышел сразу? — Нортон сразу перешёл к делу. — В моём доме не принято подслушивать. — Мужчина оглядел сына с ног до головы и поморщился. — Я просто читал комиксы, — спокойно ответил Огнев, стараясь не показывать волнения и мимоходом рассматривая отца: высокий, худой, со светлыми волосами и глазами фисташкового цвета, прямо как у Норта-младшего. Заметив, что сын пристально на него смотрит, Нортон нахмурился, не замечая того, что сам до сих пор изучает мальчика. — Я нашёл это в твоей комнате, — мужчина протянул ему свёрнутый вдвое листок. — Что это значит? Василий развернул его и прочёл: «Будь вечером в библиотеке, нужно поговорить. Эрик.» Мальчик пожал плечами. Где-то минуту все стояли в полной тишине, пристально смотря друг на друга. Эрик весь трясся, будто осиновый лист. Словно приняв какое-то решение, Нортон вдруг крепко взял Василия за плечо и вывел из библиотеки, не обращая внимание на торжествующий взгляд старшего сына. Они вышли на улицу и устремились вглубь сада, шагая по каменной дорожке. Вокруг пестрились клумбы и деревья, медленно покачиваясь на ветру. Тихо поскрипывали кованые качели, будто на них качался кто-то невидимый, периодически отталкиваясь ногами от свежей травы. Остановился Нортон только у старенького сарайчика, вокруг которого всё, казалось, вымерло. — Тебе придётся побыть здесь до вечера. — Отчеканил тот, строя грозную мину. — Но почему я должен сидеть здесь? — сразу возмутился мальчик, кидая косые взгляды на деревянную развалину. — Почему я не могу пойти делать уроки, например? — Забудь об этом. Скоро твоя жизнь изменится. — Снова отрезал мужчина, прожигая взглядом сына. — Да я уже понял, — недовольно пробурчал Огнев. — Запомни одно правило, — резко изменившись в лице, начал Нортон, — никогда не зли меня. Он, слегка замахнувшись, собрался залепить тому пощёчину, но мальчик увернулся, а рука его отца порезала воздух. — Вот ведь паршивец, — кинул напоследок хозяин дома, толкая Василия в сарай и захлопывая дверь.

***

Уже который час Огнев просиживал свою пятую точку на кипе влажной соломы, с поддельным интересом рассматривая косой потолок. Не совсем так он представлял себе первую встречу с отцом. Однако могло быть и хуже. Какая-то обида забурлила внутри. К горлу снова подкатил ком, появилось до боли знакомое ощущение - ненужность. Глубоко вздохнув, мальчик постарался отвлечься от грустных мыслей и найти хоть какие-то плюсы в своём положении. В сарае есть солома, значит, с голоду не умрёт, в кармане есть кинжал, значит, можно будет срезать бороду, которая вырастет, если про него никто так и не вспомнит, оставив в сарае лет на десять. Главное - позитивный настрой. Слегка улыбнувшись своим мыслям, Василий даже было расслабился, но вдруг вспомнил о записке и напрягся. Достав листок из кармана джинсов и повертев его в руках, будто стараясь найти там какой-то дополнительный шифр, Огнев расстроенно убрал бумажку обратно. Зачем Эрику писать ему записки? Наверняка хочет снова начудить что-то со своим тупорылым братцем. За всеми этими мыслями мальчик и не заметил, как глаза начали медленно закрываться. Всё вокруг преобразилось, напоминая небесное полотно, заросшее облаками. За спиной ощущалось что-то лёгкое и одновременно с этим тяжёлое. Крылья. Огненно-красные. Невероятное чувство полёта... Кто-то вдруг резко схватил крыло и потянул на себя. Острая боль пронзила всё тело, когда послышался звук, напоминающий шелест рвущейся бумаги. Чистое небо превратилось в поросшую серой преисподнюю, в которой каждую секунду взрываются миллионы холодных звёзд. Чей-то громкий хохот... И пространство внизу - огненная земля, которая всё ближе. Горячий воздух обжигает свежие раны на спине, оставляет на коже шрамы, заставляет прикрывать лицо руками. Сухие серые скалы внизу вот-вот пронзят своими острыми вершинами молодую кожу, осталась пара метров. — Катангенс меня подери! — Василий резко вскочил и побежал вперёд, снося при этом дверь сарая. — Какого чёрта... — глухо бубнил Норт, слабо теребя рукой, торчащей из-под этой самой двери. — Может, поднимете эту дверь, недоумки?!