First you dream, then you die

- Чёрт,- выругался Стайлз, - почему она не заводится? - Слушай, может, ты у меня останешься тогда? - предложил Скотт.- Во-первых, ничего не видно, а, во-вторых, не пешком же ты пойдёшь? На улице уже стемнело, проезжали редкие машины, которые исчезали на шоссе так же быстро, как и появлялись. Воздух был на удивление тёплым, несмотря на позднюю осень. Тонкой куртки было достаточно, чтобы не продрогнуть. Парни стояли около машины Стилински, которая упрямилась и не заводилась. - Мне очень нужно домой, понимаешь? Мы с отцом видимся очень редко и то, сразу же начинаем ругаться. А сегодня я обещал, что обязательно поужинаем вместе, - Стайлз захлопнул капот и снова уселся в машину, надеясь, что она заведётся, но нет, только не сегодня, - может, правда, пешком? - Ты уверен, кажется, тебе лучше переночевать у меня, - МакКолл с надеждой смотрел на своего друга. - Ну? - Нет, - парень вылез из машины и закрыл её, - вот держи ключи, завтра разберёмся, что с ней не так. Он кинул ключи своему другу, и тот с ловкостью их поймал. - Хорошо, но будь осторожен, ладно? - Скотт обнял Стилински, поняв, что тот не согласится. - Конечно, - Стайлз улыбнулся, - пока. Парень медленно поплёлся в сторону дома, оглянувшись лишь раз, чтобы посмотреть, как друг скрывается за дверями своего дома. Улица была пустынна и освещаема лишь редкими фонарями. Ему нравилось идти вперёд, немного прибавляя шаг, идти домой ради отца, который наверняка его ждёт. Вообще, если честно, отношения у них в данный момент не очень хорошие: бывают ссоры, недопонимание и прочая ерунда, всё это бывает в семье, наверное, каждого. Частые выяснения отношений истощают тебя не только морально, но и физически. Так же усталость от всего этого и желание отдохнуть от вечных проблем и серьёзных разговоров, которые проходят на повышенных тонах. Стайлз думал, что во всём виноват его переходный возраст, который диктует свои жесткие правила. Также неукротимая злость и раздражение превращаются в ураган эмоций, порыв, разрушающий всё вокруг. Он видел здесь вину и отца, который работал допоздна, уделял работе больше положенного времени. Джон вообще человек добрый и отзывчивый, неравнодушный к чужим проблемам, всегда готов помочь, когда это действительно нужно. Но эта его преданность работе немного раздражает, потому что из-за этого они реже видятся, отдаляются друг от друга. Все эти причины создают такую взрывоопасную смесь, которая портит взаимоотношения с молниеносной силой. Парень не хотел исключать и тот факт, что они просто устали друг от друга. Конечно, это маловероятно, но всё же. Эти предположения так и останутся в его голове, они не смогут решить всех проблем и поставить точку в этом немом вопросе. Самое главное, что Стилински не хотел больше ругаться. Он хотел взаимопонимания, которое давно было где-то потеряно. Парню хотелось сделать всё возможное, что было в его силах. Наверное, ему было бы легко смириться с отсутствием отца по вечерам, с его неидеальным характером и даже больше, постараться бы понять. Этот первый шаг необходимо совершить, может тогда бы всё вернулось в привычное русло. Дорога резко уходила влево, ещё немного и парень будет дома, но ему хотелось оказаться там прямо сейчас. Ветер изменился, стал жестоким, холодным. Он поднимал жёлтые листья вверх, унося их дальше и дальше, поднимал пыль, которая летела в глаза. Тучи лениво расползались по небу, тем самым загораживая луну. Фонари, как назло, стали попадаться всё реже и реже. Парень огляделся и понял, что проще будет пройти дворами, так ему казалось, будет быстрее и безопаснее. Свернув с тротуара, Стайлз пошёл по едва заметной тропинке, которая вела в маленький квартал частных домов. В некоторых горел свет, в некоторых, наоборот, было темно и пусто. А парень всё шёл и шёл, постоянно оглядываясь по сторонам. Оставалось совсем немного, стоило лишь выйти отсюда, перейти дорогу и покажется родимый дом. Парень слегка улыбнулся и закутался в курточку, потому что заметно похолодало. Не было сомнения, что скоро пойдёт дождь. Он вышел из этого квартала и остановился на месте. - Дом, милый дом, - вздохнул облегчённо Стилински и уже был готов двигаться дальше, как кто-то схватил его за рукав куртки и зажал рот рукой. - Пикнешь и ты труп, - послышалось из-за спины. Парня насильно потащили в противоположную сторону от дома, поволокли в кромешную тьму, туда, где никто не поможет. Стайлз попытался вырваться, но незнакомец держал его очень крепко. Рядом он увидел и второго, который уверенно шёл вперёд, как будто всё это было спланировано и умышлено. - Я же сказал, не дёргайся, - через секунду Стилински был прижат к стене. Перед ним стояли два качка, которые были выше его на голову, сильнее и мощнее. Света было недостаточно, чтобы разглядеть их лица или понять, что на них надето. Один был явно без куртки, на правой руке какое-то пятно, скорее всего татуировка. - Ты уверен, что это он? - сказал тот, что без куртки. - Сэм, ау. - Придурок, ты зачем назвал моё имя? - закричал мужчина, который смотрел прямо на парня, не сводя с него своих огромных глаз. - Я не хотел, - смутился он. - Что вам нужно? У меня нет денег, - встрял в их беседу Стайлз, за что был ещё сильнее вдавлен в каменное ограждение. - Слушай сюда, скажешь ещё слово и ты реально труп, понял? - Да, - тихо ответил он. - Ладно, хватит тут базар разводить, - сказал мужик с татуировкой. - Слушай, малец, передай привет своему папочке. Сэм засмеялся и сжал руки в кулаки. Он ударил Стилински в нос, при этом слегка улыбаясь, затем в живот, удар за ударом, остановиться было сложно. Незнакомец почувствовал себя охотником, который загнал свою жертву в тупик, не давая ей права выбора. Ему нравилось чувствовать себя сильным, властным. Другой стоял рядом и просто смотрел. Стайлз медленно съезжал вниз, не в силах терпеть боль, которая овладела телом, которая сковывала и не отпускала из своих цепких лап. Теперь удары наносились мощными ногами, которые вышибали из парня весь дух. Он пытался защищаться руками, но было бесполезно. - Эй, хватит, Сэм, - сказал его напарник. - Остановись! - Пошёл к чёрту, - выкрикнул мужчина ему в ответ и продолжил избивать парня, который еле дышал. - Я сваливаю, чувак, сам разбирайся, - он в последний раз посмотрел на своего соучастника и побежал прочь. Сэм остановился и посмотрел на Стайлза, который одной рукой держался за горло, а другой водил по асфальту. - Знаешь, а ты ничего, - вдруг сказал незнакомец и присел рядом с парнем. - Почему бы нам не познакомиться поближе?! Он снова рассмеялся своим хриплым и прокуренным голосом, от которого внутри любого всё сжималось и переворачивалось. Руки мужчины опустились на плечи парня, от чего тот немного вздрогнул. Стайлз со страхом смотрел на того, кого сложно было назвать человеком. Перед глазами всё немножко плыло, приобретая причудливые формы. Сэм, крепко держа его одной рукой, а другой быстро раздевая, всё ещё боялся, что парень сможет убежать, но тот был обессилен и опустошён. Сначала со Стайлза полетела куртка, потом рубашка, пуговицы предательски разлетелись в разные стороны. Мужчина припал своими шершавыми губами к юному телу, продолжая держать его в своих грязных объятиях. Стилински только сейчас понял, что с ним хотят сделать. Он начал брыкаться, вырываться, делать всё возможное, чтобы этого не произошло. На глаза выступили слёзы, которые застилали глаза и скатывались на холодный асфальт. - Тише, малыш, тише, - шептал нападавший, прижимаясь всем телом к парню. - Какой ты хороший. Его ласки были омерзительными, язык скользил по коже, оставляя за собой мокрый след. Продолжая извиваться в разные стороны, Стайлз раздирал обнажённую кожу на спине о сухой и холодный асфальт. Слёзы жгли глаза, резали щёки, а Сэм всё продолжал, продолжал раздевать его, продолжал свой грязный умысел. Мужчина перевернул парня на живот и стянул последнюю вещь, разделявшую их от неизбежного. - Знаешь, лучше бы тебе расслабиться, иначе будет ещё больнее , - зашипел незнакомец и поцеловал Стилински в мочку уха. Насильник обильно смочил свои пальцы слюной и один ввёл в парня, который тихо всхлипывал и давно уже не пытался сбежать. После первого последовал второй, а потом и третий палец. Стайлз вертел головой в разные стороны, не желая это терпеть. Сдаться было бы сейчас очень просто. Он обязан, обязан сохранить свою честь. - Прекрати, - зашипел мужчина. - Пошёл к чёрту, - прошептал парень, а потом, дотянувшись до руки незнакомца, укусил его. Зубы крепко вцепились в плоть, из которой начала сочиться кровь. - Вот урод, - только и ответил он.- Сам напросился. Мужчина вытащил пальцы, стянул с себя штаны одним движением и, достав свой член, резко вошёл в парня, от чего тот выгнулся до хруста в спине. Он начал двигаться, не обращая внимания на крики своей жертвы, быстро, резко, жёстко. Просьбы прекратить сливались воедино со стонами незнакомца, который запустил свои руки в недавно отросшие волосы Стилински. Грубые движения приносили незабываемую боль, тело Стайлза прекратило сопротивляться, он просто смотрел на серый асфальт, который, кажется, начал двоиться. Глаза болели от слёз, которые разъедали всё на своём пути, как кислота. Он не почувствовал, как кончил мужчина, не почувствовал, как тот натянул свои штаны и встал на ноги. Продолжая лежать на асфальте, пока весь мир настроился против него, парень поднимает свои глаза и понимает, как сейчас хочется провалиться сквозь землю. Незнакомец ушёл, оставив растерзанное и униженное тело, которое распласталось на земле. Стайлз понимает, что нужно идти домой, что нужно уходить отсюда, ведь он может вернуться. Мир стал мгновенно серым безжизненным пятном, оно постоянно росло, но не поглощало боль парня. Натянув боксеры, штаны, кое-как надев рубашку, Стайлз постарался как можно быстрее добраться до своего дома, где, как он считал, можно спрятаться от своего позора. Да, позора. Мысли постоянно ускользали, оставляя за собой пустоту и тишину. Ему было больно и плохо. Он наконец-то поднял свои глаза и понял, что стоит на пороге собственного дома. В окне горел свет, значит, отец ждёт его. Ужин наверняка остыл, а папа снова сидит за пустым столом и изредка поглядывает на дверь. Стайлз трясущимися руками берётся за ручку и входит внутрь. В лицо ударил тёплый воздух, пропитанный жареной курицей и картошкой. Из кухни вышел отец, который был очень зол и обеспокоен. Лицо его не выражало ничего, кроме, наверное, волнения, которое было едва уловимо. - Наконец-то, - начал он, но замолчал на полуслове. Перед ним стоял сын, который был в рваной рубашке, грязных джинсах, державшихся лишь на пуговице, с ободранным лицом, парой ссадин, запекшейся кровью на щеках и глазами, пустыми, в которых застыли прозрачные слезы. - Папа, - дрожащим от холода голосом прошептал Стайлз и сел на пол, скрыв своё лицо в ладонях.