First you dream, then you die

- Папа, папа, папа, папа, - повторял Стайлз, срывая с себя грязную одежду, пропитанную потом, кровью и спермой незнакомца. Вещи разлетаются в разные стороны небольшого коридора. Парень, избавившись от сдавливающих цепей в виде одежды, царапает обнажённую кожу в попытках избавиться от грязи, которая будто въелась толстым слоем. Боль впивается своими острыми зубами в плоть, унижение застилает глаза, сердце стучит глухими ударами о рёбра. Горло стискивают раскалённые плоскогубцы, не дающие свободно дышать. Тело опутывает немая паника, она цепляется за ниточки реальности, которая и так превращается в размытое пятно. Грязь всё равно продолжает проникать в каждую клеточку организма, выпуская свой яд. Он медленно подчиняет себе разум, начинает играть в опасную игру, которая сводит с ума. В кромешной тьме всегда находится маяк, который ведёт тебя вперёд, это родные руки, прижимающие вас к отцовскому телу. Папа всегда защищает не только твоё тело, но и душу. Пусть та пуста, подавлена или потеряна, он всегда будет оберегать и спасать. Стайлз прижимает к себе Джона, боясь отпустить. Не будь его сейчас, парень просто бы упал на дно чёрной ямы, которая всегда засасывает слабых. Сил хватает лишь обнимать того, кто обязательно удержит на плаву. Слёзы просачиваются сквозь плотно закрытые веки, не в силах прятаться от мира. Стилински пытался не упасть, руки крепко держат футболку шерифа, слезинка за слезинкой скатывается из уголков глаз, не в силах сдерживать себя. Тело бьёт мелкая дрожь, а потом ... ничего. Стайлз чувствует лишь струйки горячей воды и решается открыть глаза. Он сидит под душем, который держит отец. Мочалка с мылом аккуратно скользит по повреждённым участкам, по ранам, смывая запёкшуюся кровь и грязь. Но те легко отцепляются от тела, и остаётся лишь унижение. Пелена начала понемногу рассеиваться, позволяя проснуться чувствам. Появилась боль, которая уже не рвала плоть, а жгла, после парень смог слышать. Отец уже не держал в руках мочалку, а молча смотрел на своего сына. Осознание того, что над ним надругались, пришло не сразу. Следы от чужих пальцев, синяки по всему телу, мерзкий засос на ключице - не признаки избиения. Его мальчика изнасиловали. Шериф из-за непонятных ему ощущений опустился на колени перед Стилински младшим, заглянул в его пустые глаза и не знал, что сказать. Он просто поднял своего обнажённого сына из прохладной уже воды и прижал к себе, мокрого и неживого. В объятиях мужчина сжимал тряпичную куколку, которую невозможно больше починить. Парень держался за прохладную стену, пока родитель вытирал его махровым полотенцем. Глубокие раны, небольшие царапины и гематомы. Всё тело было изувечено и унижено. Мешковатые домашние штаны немного велики, но они скрывают весь этот ужас. Тёплая кофта с длинными руками закрывает засос и прочие травмы. Стайлз держится за Джона, пока тот ведёт его к кровати. Он укладывает сына и накрывает одеялом. - Спи, малыш, - шериф садится на краешек холодной постели. - Ты в безопасности. И парень верит ему, верит каждому слову.

ххх

- Алло, Мелисса, - мужчина позвонил матери Скотта. -Привет, - сонным голосом отозвалась она. – Джон, что-то случилось? -Да, ты не могла бы подъехать? -Конечно, уже еду. Шериф садится на диван в гостиной и смотрит на свои собственные руки, пальцы, которые касались увечий сына. Мерзких, огромных, противных. И он заплакал. Заплакал, потому что понимал, что не сможет помочь сыну, не сможет забрать его боль, его отчаянье. Ему хотелось прямо сейчас оградить его от этого гниющего мира, который медленно превращается в щепки. А так же от людей, которые не видят никого кроме себя. Все слишком лживые и неестественные. Как любой родитель, Джон хотел счастья своему сыну. Поддержка должна помочь не свалиться свысока и не разбиться в лепёшку. Любовь обязательно зародит в душе частичку тепла. Вера поможет подняться на ноги, а надежда залижет раны. Он знает, что не оставит Стайлза беспомощным и брошенным. Через сорок минут подъехала взволнованная Мелисса, которая принесла с собой белый чемоданчик. На ней были надеты синие джинсы и футболка, ноги украшали балетки. Женщина стояла в гостиной, отбрасывая волосы назад. - Прости, приехала, как смогла, - сказала она и села напротив шерифа. - Расскажи мне, что стряслось!? Мужчина не мог сдержать слёз, он рассказал ей, что случилось, что произошло с его любимым сыном. Мелисса шокировано смотрела на Джона, который сжимал руки в кулаки, от чего те становились мертвенно-белыми. - Мне жаль, - только лишь и сказала она. - Ты не могла бы осмотреть его? Взять пару анализов, вдруг этот ублюдок чем-то болел. - Конечно. В комнате парня было тихо, можно подумать, что тот уже давно уснул, но нет. Он лежал и тихо плакал. Тело до сих пор помнило о ласках Сэма, о его поцелуях и прикосновениях. Кажется, что сейчас Стайлз закроет глаза и снова очутится в том тёмном переулке, прижатым к холодному асфальту. Жизнь один большой сон, медленно перетекающий в кошмар, который никогда не закончится. Стилински понимает, что ужасно замёрз и начинает сильнее закутываться в одеяло, ворочаться из стороны в сторону. Вскоре он уже не просто пытался согреться, а начал биться в истерике, забиваясь под одеяло и громко крича. В этот момент в комнату зашли отец с Мелиссой, которая увидев парня, сразу же бросилась к нему. Открыв свой чемоданчик, женщина выудила оттуда шприц с ампулой, содержимое которой набрала в него. - Подержи его, пожалуйста, - попросила женщина Джона. Отец парня подошёл к нему и аккуратно прижал к кровати. Мелисса подошла к Стайлзу, даже не обработав плечо, воткнула в кожу острую иглу. Парень перестал вертеться в разные стороны, теперь он просто лежал и смотрел на неё. - Привет, - сказала мать Скотта и попыталась улыбнуться. Стилински кивнул ей в ответ головой и закрыл глаза на несколько мгновений. - Милый, можно я осмотрю тебя? - осторожно спросила она, вытаскивая шприц и убирая его на рядом стоящую тумбочку. Тот замотал головой. Джон приподнял его и положил под голову подушку. - Хорошо, тогда можно взять анализы? -Да, - прошептал тихо Стайлз и, схватив своего отца за руку, прижал к своей щеке. Когда анализы были взяты, а успокоительное клонило Стилински в сон, на часах было четыре утра. Джон лежал на кровати, обнимая сына. -Мелисса, можно тебя кое о чём попросить? - женщина собирала свой чемодан. -Конечно, - устало проговорила она. -Никому не говори, что на самом деле случилось, ладно? Ни-ко-му. -Хорошо, - мать Скотта наклонилась и поцеловала Стайлза в лоб. - Можешь не провожать. Я захлопну входную дверь. - Спасибо, я у тебя в долгу. - Не за что. Женщина, закрыв чемоданчик и взяв его в руки, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.