Consolation

Твоя спальня выглядела так, словно ее обитателем был не взрослый человек, а десятилетний ребенок, который в силу образования и природных способностей стал тонким ценителем искусства, но при этом не утратил своих истинно детских интересов. Кассеты с мультфильмами, кукла Микки Мауса, роскошная люстра в стиле барокко, пара баснословно дорогих антикварных статуэток… игровая приставка, блюдце с мармеладом… Забавно, но ты на полном серьезе просил меня запомнить, что Мишки Харибо – твои любимые конфеты… И до сих пор в моей квартире и в салоне моего автомобиля валяются упаковки от этих сладостей… Аппетит давно покинул меня… и если бы не Мишки Харибо, я бы, наверное, умер от анорексии. Мы сидели на полу, привалившись к мягкому торцу дивана… Что за странная была у нас привычка – сидеть на полу… Потом я однажды попробовал сесть на пол один – мне показалось это странным и неудобным… А с тобой это было так естественно… Ты читал мне вслух “Убить пересмешника” – книгу, которую нам задали в школе на лето. Но я почти не слушал тебя. Я обдумывал план… В комнате становилось сумеречно. Подходил к концу летний солнечный день - наш последний день перед наступлением долгой беспросветной ночи… Обычно я ночевал один – в комнате для гостей – но на этот раз я вовсе не собирался покидать твою спальню… - Майк, ты любишь фильмы ужасов? - Да, эти страшилки… они бывают такие забавные… - Тогда давай посмотрим “Изгоняющий дьявола”, - заговорщически предложил я, - мама не разрешила мне посмотреть его дома… *** Иногда я с удивлением замечал, что вещи, которые всем казались ужасными, совсем не трогали тебя… и в то же время ты мог едва сдерживать слезы, когда вокруг смеялись. Я так часто не мог понять, что творилось в твоей душе… Но разве можно постичь Солнце?... Тогда я был слишком юным, чтобы объяснять поведение человека расшатанными нервами и эмоциональной лабильностью. Ты смотрел Экзорциста, словно детскую сказку – подшучивая над персонажами и давая им разнообразные полезные советы, изредка консультируясь с котом, блаженно растянувшимся у тебя на коленях… Мне было весело и совсем не страшно – впрочем, как всегда в твоем присутствии… Фильм закончился – ты продолжал сидеть, задумавшись о чем-то, неторопливо поглаживая счастливчика – кота. Я завороженно наблюдал, как твои длинные пальцы ласкали его шелковистую шерсть… Потом ты привычным жестом достал из кармана рубашки пузырек с какими-то лекарством, вытряхнул на ладонь пару пилюль, и запил их остатками лимонада. - А что это за таблетки? Ты задумался, не зная как ответить на мой вопрос. Ты так не любил врать… и так самоотверженно пытался сохранить мое сознание в детской первозданной чистоте – чистоте, которой на самом деле не было и в помине… - Это для тех, кто ест слишком много мороженого. - Так может мне тоже надо их пить? Ведь я съел гораздо больше тебя… - Нет, Джорди… маленьким мальчикам такие таблетки не нужны… *** Если бы ты знал! Если бы ты знал, насколько разительно я отличался от того беззаботного невинного ребенка, каким ты меня себе представлял! Депрессия, кошмары, навязчивые идеи, попытка самоубийства… целый букет нервных расстройств. До встречи с тобой я уже год как сидел на прозаке. С десяти лет меня регулярно таскали к психотерапевтам. - Неуравновешенный – то в смех, то в слезы… Плохо ест, не спит по ночам, не может сосредоточиться… замыкается, впадает в черную меланхолию… иногда даже пытается повредить себя… доктор, что нам делать? - Постарайтесь исключить из жизни мальчика все стресс-факторы… - Но у нас все благополучно… к тому же он так хорошо учиться в школе… Джорди, тебя что-то беспокоит? - Нет, мама… ничего. Слово “беспокоит” вряд ли было применимо к тому, что происходило со мной тогда. Оно не беспокоило – просто медленно убивало, порождая гнетущее ощущение пустоты, единственным средством от которого становилась физическая боль – боль от уколов иглой, от порезов бритвой… Я чувствовал себя поврежденным, нецелым – как разбитая чашка, как пазл, в котором не хватает нескольких фрагментов… Мой мир раскололся, и с каждым днем трещина становилась все глубже и разветвленней… - Знаешь, мне страшно… Можно я буду спать с тобой? - Конечно, Джорди… устраивайся, - ты показал мне на свою кровать, - Я лягу на полу… Ах… Тогда ты даже не мог себе представить, насколько сильно твое намерение провести ночь на полу шло вразрез с моими планами! - Знаешь, Майк… мне очень стыдно… но после этого фильма мне страшно даже оставаться одному в кровати… можно я лягу рядом с тобой? А то мне будет не уснуть… - Хорошо… но учти – я ворочаюсь и разговариваю во сне… - ты говорил так медленно, на твоем лице блуждала умиротворенная улыбка… наверное, таблетки уже начали действовать. Ты уснул, едва коснувшись головой подушки. А я лежал рядом и разглядывал твое лицо… Неземная, медитативная красота… она зачаровывала меня… приводила в состояние гипнотического транса. Мне казалось крайне важным запечатлеть в своей памяти твои черты, запомнить их до мельчайшей подробности - каждую линию, каждый изгиб… Я придвинулся ближе и погладил тебя по голове… Твои волосы – мягкие, вьющиеся – казались мне волшебными – совсем не похожими на мои… Меня посетила странная мысль – мысль о том, что если сравнить нас двоих, то ты – в гораздо большей степени ребенок, чем я… Мне так хотелось защитить тебя, оградить от жестокого взрослого мира… Я не удержался и обнял тебя … Сначала ты лежал неподвижно и не пытался отстраниться… а потом тихонько вздохнул и притянул меня к себе – я почувствовал, как твои руки сомкнулись у меня за спиной. Ко мне пришло блаженное, давно забытое ощущение тепла, безопасности… и целостности. Время изменило свой привычный ход - разбитая чашка вновь стала целой, в пазл вернулся утерянный фрагмент. Ах, сколько раз я мысленно возвращался в твои объятия – чистые объятия Ангела! Тогда, именно тогда мне надо было остановиться. Но ненасытная одержимость заставляла меня идти дальше… Смелее, Джорди… ведь он тоже обнял тебя… Это станет твоим избавлением. Как только Это произойдет, ты станешь другим – навеки любимым и… счастливым! Ты спал очень крепко – вероятно, под действием снотворного. Я чувствовал тепло твоего дыхания – твои губы были так близко… Повинуясь властному приказу ,исходящему из глубин моего подсознания, я прикоснулся к ним своими губами. Не сверкнула молния, не ударил гром. Не взошла на небе горькая звезда Полынь. Мир изменился безвозвратно… но остался прежним. И на секунду мне показалось, что ты отвечаешь на мой поцелуй… но это длилось лишь мгновение. Мгновение, за которое я готов был отдать всю свою жизнь. - Не надо, Джорди… - прошептал ты, - пожалуйста, не надо… Мы не должны… Я не должен… Ты продолжал что-то говорить… но я уже не слышал твоих слов. Вырвавшись из твоих рук, я опрометью выбежал из спальни… Миновав длинную анфиладу комнат, я ринулся к выходу… Толкнул дверь, но она не поддалась – я нашарил на стене круглую кнопку, нажал на нее… раздалось пиликанье, дверь распахнулась… Заспанный охранник выбежал вслед за мной – топот бегущих ног и звук открывающегося замка привлек его внимание… Я оказался на улице и скрылся в зарослях сада. Стояла глубокая ночь, я бежал в темноте, не разбирая пути, не ведая о том, куда я бегу и зачем… Было холодно - от деревьев, тяжелых и мокрых после дождя, веяло болотной сыростью… Вскоре силы покинули меня, я запнулся о корень, торчащий из земли, и упал лицом в мокрую траву… Мне было отчаянно стыдно, я чувствовал себя ненужным, отвергнутым… слезы казались раскаленными и обжигали мои глаза...