Воспитание Чувств

POV Рэй

— Здравствуйте. — женщина проводила меня на второй этаж в комнату Диего. Только я, сказать по правде, не могу понять, куда она привела меня: то ли гостиная, то ли персональная спальня. Колени предательски задрожали, ладони вспотели. Но я не должна выдавать своего волнения. — Хм, — мужчина нахмурился и начал пристально рассматривать меня, — Я больше люблю блондинок. — Я была блондинкой. Только сегодня покрасилась. Поэтому так получилось… — залепетала я, на что он криво усмехнулся. — Чего стоишь так, словно не знаешь, что делать? Танцуй. — он уселся на диван и откинулся назад, широко разведя колени. Во всех книгах по психологии этот жест означает доминирование. Он всем своим существом показывает, что здесь главный он и его надо слушаться. — О, эм… да, простите… — залепетала я и начала расстегивать пальто. Боже мой! Никогда бы не подумала, что это так трудно! Ну конечно, когда руки так дрожат, а пальцы заледенели и слушаться не хотят. Раньше, я бы без труда расстегнула это пальто, от души повеселилась бы и ушла. Но сейчас мне кажется это до одури неправильным. Словно, мое тело создано только для одного мужчины. Для моего мужчины. И богатый наркоман не должен видеть его. Даже, если это просто работа. Расстегнув все пуговицы, я легко сбросила пальто назад, и оно упало позади моих ног. Пусть тут и лежит. Оставшись в том, что выбрал Дэвид, я замерзла почти сразу же. Кожа покрылась мурашками, а внутри все сжалось в один маленький, но очень тугой комочек. Как это? Танцевать для него приватный танец? Для не родного, не любимого… Как танцевать перед ним, если он не Эрик? Глубоко вздохнув, я начала двигаться. В конце концов, может он испугается и убежит. Как там меня учили в детском садике? Тазом туда-сюда, туда-сюда. Боже, Рэй, соберись! Это работа. Я подошла ближе к мужчине и сев к нему на колени обвилась, словно змея. Так, хватит! Я танцевала, лепетала какую-то чушь и с меня хватит! — По-правде говоря, танцы — это не мое. — мягко прошептала я, наклоняясь ближе к нему. — А, что тогда «твое»? — шепотом поинтересовался он. Действительно, а, что тогда «мое»? — Ну, я умею делать так, — мои губы почти невесомо коснулись его щеки, — И так… — губы переместились на его губы. Это просто работа, Рэй. Напомните мне, потом прибить Дэвида. — У тебя когда-нибудь был мужчина? — интересуется он и я напряглась. Он имеет в виду, был ли у меня секс? Или же любила ли я когда-нибудь? Вот блин, Эрик, Дэвид, Макс и подозрительной наружности водитель слышат каждое мое слово и слова Диего. — Был. — коротко ответила я, мысленно отвечала на все свои вопросы. Вообще-то, он и сейчас есть, но если ты узнаешь об этом, то испугаешься. — Он был твоим первым мужчиной? — не унимался иностранец. — Да, однако сейчас — ты мой мужчина. — промурлыкала я. Мне тут и так плохо, что я на коленях не у своего первого мужчины, а у него, так он еще и поговорить жаждет. — Ты любила его? — проклятье! Если бы можно было треснуть его чем-нибудь. — Люблю… то есть… да, я его любила. — заметил ли он мою оговорку? Трудно не заметить. — И почему ты решила стать шлюхой? — да что ж ему не целуется-то! — Потому что не люблю разговаривать! — огрызнулась я. Прежняя Рэй вырвалась наружу. Он ухмыльнулся. — А ты остра на язык… Мне это нравится. Поцелуй меня. — тон жесткий, не терпящий пререканий. Я наклоняюсь к нему и целую. Губы жадные, жаждущие забирающие то, за что он заплатит. Забирающие то, что сейчас по праву принадлежит ему. Меня. — И где же ты научилась так хорошо целоваться? — саркастично спрашивает он и как пушинку отодвигает меня на диван. — Я все на лету схватываю. — ошалело ответила я. Диего поднялся с дивана и направился к самому, по моим оценкам, маленькому шкафу в этой комнате. Набрав код, он открыл дверь шкафчика и достал весьма массивный пакет с чем-то зеленым внутри. Хитро улыбаясь, он идет ко мне. — Знаешь, что это? — тихо спрашивает мужчина. Я нервно сглатываю. Конечно же, я знаю. — Нет, а что это? — тихо лепечу я, не отрывая взгляда от пакетика. — Это очень сильный наркотик. Малейшая передозировка и человек умирает в страшных муках. Однако, если не доводить до этого, то человек будет в экстазе. На себе я еще не проверял, а вот на тебе хочу установить границы дозволенного. Прости, но я действительно предпочитаю блондинок. В комнату, как по заказу, вошли двое крепких мужчин. С одним бы, я еще справилась, но они действительно гораздо массивнее меня и пожалуй даже, массивнее Макса. За одно мгновение, оказавшись позади меня, они берут меня за руки и укладывают на диван, так, что я лежу, пригвожденная к нему и не в силах пошевелится. Я вижу, как Диего набирает шприц. — Пожалуйста… — залепетала я. Когда я шла сюда, я не ожидала, что на мне будут ставить опыты. По правде говоря, я ожидала чего угодно, но не этого, — Не надо, прошу вас… Пожалуйста, отпустите меня… — никогда в жизни я не ощущала себя такой беспомощной. Мысли в голове перепутались, — Осел! — это же кодовое слово? Черт, нет, это не оно! — Лошадь! — пока я вопила названия животных, Диего смотрел на меня как на пришибленную идиотку, — Животное! — что-то пробормотав, он поднес шприц к моей вене на руке, — Эрик! — из-за всех сил завопила я такое родное, такое спасательное имя. — Сэр, она не шлюха. — На кого ты работаешь? — в спешке спросил Диего, сверля меня своими черными глазами. Встряла. Серьезно встряла. — Думаешь, очень умная? А я ведь могу сделать тебе действительно больно. Хочешь проверить? Я всхлипнула, но молчала. Маленькая, перепуганная Рэй внутри сжалась в комок. В ее распахнутых карих глазах, словно расплавленная лава, плескался страх. Казалось, взгляд умолял: «Сделай, как они говорят, и уйдем.» Маленькая девочка внутри меня медленно подняла руки и накрыла ими голову, будто защищаясь от грядущего тяжелого удара, уже предчувствуя его, хотя вокруг меня никто не двигался. Внутри медленно разливалось холодное чувство неизбежности. — Тебе сказано отвечать, маленькая дрянь! — один из мужчин, тот, что стоял справа, до хруста сжал мою кисть и я взвизгнула. — Мое терпение на исходе. Не скажешь сама — я заставлю. — Я ничего тебе не скажу. — Мне терять уже нечего. Я ломал и тех, что покрепче. — Диего кивнул. Меня привели в сидячее положение и ударили в лицо. Лязгнули зубы, а вместе с ними покачнулось что-то внутри — треснуло и едва не осыпалось в центре головы. Плохо дело. Очень плохо. Но решимость стоять на своем лишь возросла. — Просто скажи на кого ты работаешь. Кто такой Эрик? — долетел сбоку хрипящий противный голос, и боль усилилась. Язык потонул во вкусе собственной крови, густой и липкой. Амбал, держащий меня за шею, смотрел холодно и пусто прямо мне в глаза. Ему было все равно, кого бить: женщину, старика, собаку или маленького котенка. — Давай. — снова приказал Диего и меня, словно безвольную куклу куда-то потащили. И не куда-то, а к стене. Ударили еще раз. — Нужно научить эту суку быть более сговорчивее. Следующий удар пришелся в живот, от него тело сложилось пополам, в позу эмбриона, ноги подкосились. Кашель вырвался изо рта с хрипом, осев на куртке громилы капельками кровавой слюны. От резкого удара в ребра я отлетела к стене и ударилась затылком о стену — мир в очередной раз вспыхнул красным и покачнулся, теряя привычные четкие очертания. — Мне уже нечего терять, а у тебя одна жизнь. Неужели не ценишь? — приторным голосом поинтересовался Диего. Железный амбал, которого по-моему зовут Джо, давил на шею стальным захватом. — Я в последний раз спрашиваю, кто такой Эрик. Теперь Диего ревел, начиная осознавать, что проиграл. Да, женщина, да, маленькая, вот только не сломать, и не такие пытались. — Вы испортили мне вечер. — прошептала я, видя как деревенеет лицо наркомана. — Дай этой суке, как следует… — начал он, но конец фразы потонул во мраке, когда мой затылок в очередной раз вошел в коллапс со стеной. — Всем стоять и не двигаться! — я услышала голос Дэвида. Не успела я моргнуть, как оказалась в руках Диего. К шее приставили что-то холодное и колющее. Шприц. — Мне терять нечего, но я буду не один. — я почувствовала как маленькая иголка вошла в шею. Последовала боль. Отвратительная, ужасная, заполоняющая сознание. Я услышала выстрел, и руки Диего на мне ослабли, отпуская мое бренное тело. Моя голова и голова этого мужчины находились в нескольких сантиметрах друг от друга, но Эрик, я точно видела, Эрик изловчился и попал ему четко в лоб. Я упала. Сознание медленно, но верно затухало. Конвульсивно дернулась на полу маленькая Рэй.

***

Когда я открыла глаза, их сразу же начал слепить белый свет. Умерла? Вряд ли! — Слава Богу! — кто-то воскликнул и сел около моей кровати на колени. Я осторожно повернула голову. Трис. Родная, светлая голова. Ее глаза были наполнены не пролитыми слезами. Из-за меня? Да вот она — я! Все со мной хорошо! — Привет. — прошептала я. Боли я уже не чувствовала. Собственно, я вообще ничего не чувствовала. — Рэй, слава Богу, что с тобой все хорошо. Как же я переживала за тебя! — залепетала она и я почувствовала, как она берет мою руку в свою. — Я же жива, Трис, жива. Все плохое позади. Все подозрительно ярко светилось. И все было подозрительно громко. Я все еще под наркотой? — Мисс Мэттьюс, — в комнату где разворачивалась сестринская драма вошел мой знакомый доктор. Этот голос я узнаю из тысячи, — Почему вы живы? — Спасибо, док, очень утешительно слышать это из ваших уст. — Простите, Мэттьюс, однако я изучил то, что вам вкололи, и по правде говоря, та доза была смертельной. Ваше сердце должно было остановиться в ту же секунду, когда мистер Крус вколол вам этот наркотик. — Я везучая, доктор. Уж кто-кто, а вы должны знать об этом. — Я не думаю, что это обычное везение. Как вы себя чувствуете, Рэй? — Все очень ярко и громко. И меня немного мутит. — говорить громко не получалась, поэтому я перешла почти на шепот. — Хоть какая-то нормальная реакция, — хмыкнул доктор и я закатила глаза, — Приятно видеть ваш румянец, поправляйтесь. — Спасибо. — вяло ответила я и доктор ушел. Сделал какие-то записи в своем блокноте и ушел, словно я не была отравлена смертельным наркотиком, а ушибла ногу, например. — Знаешь, мне кажется у тебя талант. Ну, где еще ты видела человека, который за полторы недели дважды оказывается на грани смерти? — я чувствовала, что Трис улыбается и небо, как же я рада видеть улыбку на ее лице. — Ну, судя по всему, я действительно, очень везучая. — пропела я, не отрывая глаз от сестры. — У тебя хороший Ангел Хранитель. — мягко сказала Трис. И правда, у меня действительно, очень хороший Ангел Хранитель. Кстати говоря, а где он? — Трис, а где Эрик? — шепотом спросила я. Сестра закусила губу и слегка смутилась. Ей непривычно разговаривать со мной об Эрике. Что ж, это взаимно. — Он не хотел сидеть тут и ждать твоей смерти. Не пойми меня неправильно, но ты действительно должна была умереть. В итоге, Эрик уже два дня неустанно патрулирует территорию. — Как патрулирует? — мой голос повысился до визга, — Один? Он один патрулирует? — я с трудом подавила порыв вскочить с кровати и побежать к нему. — Нет! Рэй, успокойся. Он с Питером! — С Питером? — мой голос не снизился. Ну все, дело — дрянь. — Так, Рэй, вдох-выдох. Ты не поверишь, но пока ты лежала тут и умирала… Ну, или не умирала… В общем, пока ты лежала тут мертвенно-бледной и еле дышавшей, переживал не только Эрик. Переживали все, но в особенности еще и Питер. Даже Дэвид был не такой саркастичной задницей, как обычно. А я уже говорила, что тебя несколько раз навещал Алекс? — Ого, да я была нарасхват. Обидно только, что для этого надо было почти умереть. — К тому же, рядом с Эриком Фор и он убережет его от необдуманного убийства. — я увидела как щеки Трис стали пунцовыми. — Ты любишь его, да? — спросила я. Не было нужды называть имя. Все и так было ясно. — Очень, Рэй, очень люблю. А насчет тебя и Эрика… это… хм… правда? — любопытство — вот, что объединяет нас помимо разреза глаз. — Да, это правда. —  что еще я могла ответить ей кроме правды? Неожиданно, объект моего вожделения, словно почувствовав, что я говорю о нем, как вихрь, сметающий все на своем пути, пришел в комнату. Кстати говоря, я только сейчас осознала, что это наша комната. Трис поднялась наверное за секунду, а может и того меньше. — Я оставлю вас. -смущаясь пролепетала она и выскочила из комнаты быстрее, чем заскочил в комнату Эрик. Если такое вообще возможно. — Ты даже не представляешь себе, как сильно я скучал. Я тосковал по тебе. Тебе нравится мучить меня, да, Рэй? — Привет. — на глаза предательски навернулись слезы. Неужели я могла не увидеть его? Не почувствовать теплоту его тела? — Ну, давай, разревись тут еще. — я всхлипнула и улыбнулась. — Так и будешь там стоять? Или может, ну не знаю, подойдешь ко мне? Обнимешь? — заставлять Эрика не надо. В следующее мгновение, мои руки уже обвивали его шею, а губы целовали его губы. Поцелуй нежный, неуверенный. Совсем не похоже на Эрика. — В чем дело? — шепотом спросила я, наслаждаясь его запахом. Вот, что всегда успокоит меня. Его аромат. Его руки на мне. Его губы на моих. — Знаешь, я чуть не потерял тебя дважды. Это накладывает определенный отпечаток на психику. — Да, но я жива. — я потерлась о его нос своим, словно котенок, жаждущий ласки. — Я пытался бороться, пытался сопротивляться — не выходит, не получается. Если я когда-нибудь тебя потеряю… — То ты переживешь это. Вызовешь грушу на дуэль, проиграешь ей, но переживешь, ясно? И будешь жить. Долго и счастливо, уяснил? — Эрик улыбнулся. Конечно, он ничего не уяснил, просто не хочет спорить. — Люблю, когда ты командуешь. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, меняя тему. — Живее, чем вчера, — ответила я, не помня, что было вчера, — Сколько сейчас времени? — Уже поздно. А, что такое? — Я хочу гулять. — выдавила я. Серо — голубые глаза с долей насмешливости посмотрели на меня. — Ты чуть не умерла и все, что ты сейчас хочешь, это просто гулять? Нет, Эрик. В общем-то, я еще и тебя хочу. Но для начала, я бы погуляла. — Ну да. Гулять. — Одеться сама сможешь? — Эрик встал рядом с кроватью и посмотрел на меня как на непонятное, науке неизвестное животное. Я аккуратно поднялась и с радостью осознала, что никакие движения не отдаются болью. Я и правда без проблем могу шевелить всеми частями тела. В радостном ликованье, спрыгнув с кровати, я, кажется, напугала Эрика, который в любой момент был готов поймать меня. Помимо всего прочего, я так же с удовольствием осознала, что на мне больше нет того жуткого платья, а на смену ему пришел черный свитер Эрика. Небо, видимо у меня входит в привычку брать его вещи. Если на Эрике этот свитер был свитером, то на мне, он был платьем. Растрепанные волосы дополняли, как мне кажется, невероятно сексуальный образ. — Одевайся быстрее, иначе я не сдержусь и мы уже никуда не пойдем. — прохрипел Эрик, туша в себе огонек желания. Я лукаво улыбнулась и направилась к стулу, на котором покорно висели мои вещи. Одев джинсы и завязав ботинки, мы, держась за руки, вышли на улицу.

POV Эрик

Синяк на скуле, разбитый висок и кровь, запекшаяся в уголке губ. Все как обычно. Это же Рэй. Ничего нового. Обычные будни мисс Мэттьюс. Она шла рядом, близко, такая потерянная, что щемило в груди. Разочаровавшаяся, тихая, одинокая, с пустотой в карих глаз, а я едва преодолевал желание дотронуться до разбитой щеки. Коснусь и что скажу? Что? Что мне жаль, что хотел бы я помочь, и не только ей, но и себе? Нам обоим? Дурак. Рэй, словно почувствовала, смущенно улыбнулась и осторожно дотронулась до синяка на скуле. — Заживет до дня рождения. Сказала это так просто, что я сразу понял — не было в этой фразе ни скрытого смысла, ни приглашения, ни хитрого замысла передать что-то большее, чем-то, что было сказано. Просто «заживет», и все. — Ты уже придумала, как будешь праздновать? Тебе ведь будет восемнадцать, а вы, девочки, продумываете это чуть ли не с пеленок. — Нет, не придумала. Еще одна короткая фраза, смысла в которой сказано больше, чем в длинных параграфах текста. — А как бы ты хотела? Она посмотрела на меня так странно, будто я вопросом затронул нечто большее, чем предполагал. Губы приоткрылись и дрогнули, словно слова прорвались сквозь них быстрее, чем мозг успел выстроить очередную преграду. — С тобой.

POV Рэй

Щека пульсировала, затылок тоже. Если доктор не выявил сложных повреждений головы, значит, их нет, и можно успокоиться и перетерпеть. Зарастет, заживет и затянется, как и многое другое. Вот только была внутри еще одна растущая пульсация, ухода которой ждать, увы, как я понимала с каждой минутой, было бесполезно. Эрик. Хмурое лицо и серьезный, такой родной взгляд серо-голубых глаз, как все, пропала вновь. От того, насколько сильно скрутило что-то внутри — наверное, исстрадавшуюся в разлуке душу — пришлось ухватиться за его руку еще сильнее. Тот же запах, те же короткие волоски на висках, те же брови и едва опущенные вниз, как бывало всегда, когда он был раздосадован, уголки губ. Мой мужчина. Мой самый любимый и самый желанный мужчина. С того самого момента, когда его пальцы заскользили по моей спине, обжигая кожу пламенем нежности, я признала в нем своего мужчину. Хватает одного взгляда на меня, и он понимает, почему я сержусь или чем обеспокоенна. Стоит взять меня за руку, как сердце успокаивается, и беспокойство смывает волной с запахом корицы. Хочется прижаться к нему и никогда не отпускать, ведь мое тело так идеально вписывается в его, что уже и не отличишь, где я, а где Эрик. Люблю его. С его характером. С его заморочками. Он не любит носить рубашки, и плевать он хотел на галстуки, злиться, когда я попадаю в неприятности. Признаюсь, даже миг без него отдается глухой, дикой болью где-то в грудной клетке. Пусть это моя слабость. Пусть он — моя слабость. Тогда признаю, слабачка. А еще, я очень боюсь. Я сейчас счастлива. Рядом с ним. Счастлива. Но вместе с этим я знаю, что счастье — это очень робкий зверь. Оно капризно и мимолетно. Что меня ждет дальше? Что ждет дальше нас? Подумаю об этом завтра. — Ты слышала это? — Эрик резко дернул меня за руку, останавливая. Я прислушалась. Плач ребенка доносился из-за угла. Переглянувшись с Эриком, я поспешила на зов, судя по крику, младенца. Прибежав к старой, явно заброшенной помойке, которую освещал слабый, мигающий фонарь, я увидела маленький сверток. Именно этот сверток издал детский плач. Ловушка? Не думаю. Не думая ни секунды, я подбежала к маленькому конверту и присев на колени, увидела ребенка, завернутого в голубое одеяльце. — Нет, Рэй, даже не думай об этом. Мы не можем его взять. — отчеканил ошалевший Эрик. — Эрик! Это же ребенок. Живое, маленькое беззащитное существо. — У него лицо подозрительное! — воскликнул Эрик, не веря своим глазам. Собственно, я тоже не верила. Какое животное выбросит маленького человечка на помойку, словно мусор? — Эрик, это младенец! — я, осторожно взяла на руки малыша, поднялась с колен и указательным пальцем потрогала его носик. Теплый. На одеяльце я заметила вышитую букву «O». Значит тебе уже дали имя? Кто ты, маленький человечек? — Смотри! - я указала Эрику на вышитую букву. — Оливер? — предложил Эрик, и я закусила губу, сдерживая улыбку, так и желающую выйти наружу. Пусть будет Оливером. — Привет, малыш. — прошептала я и широко улыбнулась. Маленький перестал плакать.