Воспитание Чувств

POV Рэй

— Рэй, сделай что-нибудь, чтобы он замолчал! — Эрик начал выходить из себя примерно тогда, когда я в первый раз взяла Оливера на руки. Малыш никак не прекращал плакать. — Ну он же ребенок. Он не может выполнять твои приказы. Тише — тише, маленький… Эрик, раздобудь где-нибудь пеленки… Боже, он такой крохотный… И подгузники! — Твою мать, Рэй, ты хочешь, чтобы я — лидер фракции Бесстрашия — бегал по поселению изгоев в поисках тряпок и подгузников?! — Да, да, ты все верно понял! И еды, Эрик! Желательно детской! — Конечно! Я всегда мечтал бегать ночью и искать детское питание! — сказав это, Эрик вышел из комнаты. Люблю своего мужчину. — Тише, Оливер, тише… — я расхаживала по комнате и пыталась успокоить маленького человека. — Что ты делаешь?! — я услышала голос Дэвида и резко обернувшись, инстинктивно прижала ребенка ближе к себе. — Приблизишься ко мне или к ребенку хоть на шаг, и я убью тебя. — Где Эрик? — Дэвид сделал два осторожных шага ко мне, но казалось, он совсем не переживает из-за моей угрозы. — Ищет подгузники. — только сейчас я поняла насколько смешно это звучит. Дэвид подавил смешок. — Дай мне ребенка, Рэй. — он сделал еще один шаг. Слишком, слишком близко. — Его зовут Оливер. — ответила я, не переставая следить за каждым его движением, но Оливера я не отпускала. Малыш почти перестал плакать и теперь все мое внимание сфокусировалось на весьма устрашающем мужчине. — Я брата на руках выносил. Дай мне пожалуйста Оливера, чтобы я смог успокоить его. — закусив губу, я подошла к Дэвиду и осторожно передала ему маленький комочек. — Привет, парень… — вид сурового, смертоносного мужчины с ребёнком на руках — завораживал, — Рэй, ты мне скажи, когда Эрик успел сделать тебе ребенка? Нет, в его возможностях я не сомневаюсь, но когда ты успела выносить малыша и родить? — Дэвид плавно покачивал маленького Оливера на руках и тот потихоньку начинал полностью успокаиваться. Я улыбнулась. — Да, не делал мне Эрик ребенка. Пока что. Короче! Мы нашли Оливера на улице, — его забавляло мое смущение, — Не смей обидеть его, понял? — Я не чудовище, чтобы обижать ребенка. — Нет, Дэвид. Вообще-то, ты именно чудовище. Зачем ты послал меня к Диего? Ведь есть женщины куда более опытные меня в таких вопросах. Зачем тогда разозлил Эрика, предложив мне ночь с тобой? Зачем послал меня проверить тот склад, в котором взорвалась бомба? Я не верю тебе, ясно? Ни одному твоему слову не верю. Просто не могу. — Кажется, он уснул. — Дэвид аккуратно, стараясь не потревожить сон мальчика, отдал мне его на руки и через минуту, покинул мою комнату, полностью проигнорировав мои слова. — С пополнением, брат! — в дверях он столкнулся с вернувшимся Эриком. — Иди к черту! — вот так и разошлись. — Это что сейчас было? — взревел он. — Тише, Эрик! Он только сейчас уснул, и, кстати говоря, это твой брат убаюкал его. — Он это умеет. — голос Эрика потеплел. Совсем немного, но все же. — Просто посмотри на него. Совсем еще кроха… — зашептала я, поднося малыша к Эрику, словно призывая их познакомиться и получше узнать друг друга. — Рэй, не надо. Не привязывайся к нему. Мы не можем оставить его. Во-первых, он не животное, которое ты нашла, а человек, о котором надо заботиться. Во-вторых, это против правил фракций. Мы не берем детей изгоев. — Значит, я тоже против правил фракций? Эрик, я не отношусь к нему как к животному, которого нашла, я отношусь к нему как к себе. Ведь я тоже могла лежать на помойке, а не на пороге у Джанин, понимаешь? — Не привязывайся к мальчишке. — я отошла от Эрика и положила Оливера на кровать. Спит. Кроха. Совсем ещё кроха. — Тебя не подкладывали на порог чужого дома. Тебя не выбрасывали на помойку! — шепотом воскликнула я, внимая к сердцу лидера. Оно у него есть, я точно знаю. — Моя семья не выбросила меня только потому, что я сам ушел. И тут я поняла, что ничего не знаю о его прошлом. Каким он был до перехода в Бесстрашие? — Ты не ладил со своей семьей? — С отчимом. — Эрик ответил коротко, четко давая понять, что не надо продолжать эту тему. Но я — это я, и вы должны понимать, что теперь я не отпущу его. Я хочу узнать этого мужчину. — Он бил тебя? — зачем ходить вокруг да около? — Рэй… — Эрик, ты не будешь слабым, если поделишься со мной своей проблемой. — Тебе своих проблем не хватает? — Хватает, очень даже хватает. Но я хочу сделать твою жизнь хотя бы немного легче. Не нужно отталкивать меня. — Да, доставалось всем, но мы, так сказать, не сошлись характерами. Боже мой, сколько же боли было в его глазах. Я не сдержалась и обняла его. — Ты боишься причинить Оливеру вред? Как тебе причинил твой отчим, да? — я всхлипнула в его плечо, — Только вот, Эрик, ты не он. Ничего у вас с ним общего нет и никогда не будет. А еще, у тебя есть я. — Рэй, я обижал тебя. Я не лучше него. — Ты лучше! Расскажи мне еще что-нибудь из твоего прошлого, пожалуйста. — Ты просишь об этом просто из женского любопытства. — стукнуть бы его чем-нибудь! — Нет, дурак! Я прошу об этом, потому что хочу, чтобы тебе стало легче. — Я ушел из дома в шесть лет. Прибежал на вокзал и уснул там. А утром меня разбудила учительница младших классов. Она забрала меня к себе, и следующие десять лет я жил у нее. — Мда, краткость — сестра таланта. Что я еще могла сказать? Только Эрик мог изложить десять лет своей жизни в тридцать три слова. — Моего брата забрали у меня, когда мне было шесть лет. До сих пор вспоминаю, как мне не дали с ним попрощаться. А сейчас я понимаю, что его должны были убить, но почему тогда не убили? — Потому что я сделал так, чтобы его заперли в тюрьме, а не всадили пулю в лоб. — от такого признания я оторопела. — Что? Я не понимаю. Зачем? Макс упоминал, что ты его друг… Эрик… — Рэй, я договорился с Джанин. В тот момент для меня было важным, чтобы он остался жив и я сказал ей, что держать дивергента под контролем будет гораздо интереснее и целесообразнее, чем просто убить его. И, да, я знал о том, что Макс дивергент. — Ты сыграл на ее любопытстве. И наверняка она попросила что-то взамен, ведь так? Потому что она — Джанин, и она не могла бескорыстно отпустить Макса. Что она просила делать, Эрик? — я отошла от него и запустила руку в волосы. Я не ожидала, что все будет именно так. — Я совершал много вещей, которыми не горжусь. — он словно предупреждает меня, готовит. Но к чему? — В обмен на жизнь Макса, я должен был отслеживать дивергентов. И убивать. И я делал это. Собственными руками. Дыхание сбилось. Что мне сейчас сделать? Как себя вести? — Ты говорил мне, что тебя заставляли пытать людей. Ты говорил мне, что тебя заставляли убивать людей. Ты говорил, что они не заслуживали этого… Ты это имел ввиду, да, Эрик? О, Боже… — Так, Рэй, дыши. Просто дыши. — Моя мать заставляла тебя убивать. Заставляла тебя делать то, чего ты не хотел. Как ты не ненавидишь меня? О, Боже, Эрик, прости! Мне так… так жаль! — Я не мог тебя ненавидеть, даже если бы очень хотел. — Это все, что мне нужно знать? — мои глаза предательски заслезились. Когда это я стала такой плаксивой? — Ты была дивергентом, Рэй. — еще один раскат грома среди ясного неба. В полумраке комнаты я не видела его лица, но по его интонации у меня складывалось впечатление, что ему больно. — Этого не может быть. Я не могу в один момент быть дивергентом, а в другой нет. — Вначале я тоже так подумал. Но потом мне объяснили. Джанин заметила твою принадлежность к другим фракциям и решила попробовать на тебе кое-что… — Погоди, ты имеешь ввиду, что она ставила надо мной опыты? Почему я не помню этого? — Да, Рэй, она ставила на тебе опыты. А насчет памяти… Ну, знаешь, мозг может блокировать больные воспоминания. Видимо, маленькая Рэй не пожелала запоминать все, что с ней делали. Джанин изменила твою ДНК. Ты стала выносливей, быстрее, умнее, ловчее. В Бесстрашие все эти качества смогли активизироваться, и теперь ты такая, какая есть. Я также размышлял над тем, почему наркотик на тебя не подействовал. Тоже думаю, что причина в твоем ДНК. — Ты хочешь сказать, что я не человек? — я старалась говорить тише, но под эмоциями это было сделать очень трудно. — Человек, Рэй. И возможно самый человечный из всех, кого я когда-либо знал. Просто не такой хрупкий. — Я никогда не болела в детстве. Да и сейчас. Взрыв бы убил меня, да? Как и наркотик… Погоди, Эрик, а кто собственно тебе рассказал обо мне? Даже во тьме я видела, как его лицо поменялось. То, с какой силой запульсировала жилка на шее мужчины, заставило мои ладони взмокнуть от напряжения. Волны злости целиком заполнили тесное помещение и теперь отражались от стен. В какой-то момент я испугалась, что сейчас меня выволокут отсюда за шкирку и научат уму-разуму, впечатав носом в стену. — Каролина. — я ослышалась?! Он сказал «Каролина»? — Она же умерла. — осторожно начала. — Я тоже так думал. — Когда ты собирался сказать мне о том, что твоя бывшая подружка вернулась с того света? — Рэй… — Когда, Эрик? Может, когда ты трахал меня? — я была зла и говорила лишнее. Он понимал это. Я тоже это понимала, но ничего не могла сделать с собой, — Может, когда обнимал или целовал? Когда, Эрик?!  — Я не собирался говорить тебе об этом. — зато честно. — Ты когда-нибудь говорил ей, что любишь ее? — Как это относится… — Говорил или нет? — Да, говорил. Единственной женщиной кроме меня, кому Эрик говорил о любви — это Каролина. Фор сказал мне, что она умерла, и могла не волноваться. Но она жива. Она вернулась и говорила с Эриком о чем-то наедине. И не о чем-то, а обо мне. И самое обидное — это то, что у Эрика и Каролины есть история. Она его первая любовь. Как я могу бороться с историей? Ответ прост: никак. Маленький Оливер проснулся и заплакал. Молча, я прошла мимо Эрика и взяла малыша на руки. Как-то странно, но взяв его на руки и прижав к себе, я почувствовала ту отдушину, в которой сейчас так нуждалась. — У Фора я памперсов не нашел, но одна добрая женщина одолжила несколько штук, — взглядом Эрик указал на пакет, стоявший рядом со столом, — Я поговорю с Максом, и если он разрешит забрать Оливера в Бесстрашие, то выезжаем завтра. — Эрик, прости… мне нужно время. — Я все понимаю. Рэй, если между нами все кончено… — Возможно. — в следующее мгновение кулак Эрика познакомился со стенкой. Я вздрогнула. Еще через мгновение он ушел, оставив меня и малыша вдвоем. Когда дверь в комнату за ним захлопнулась, я прижала крохотное тельце к себе и заплакала. — Все хорошо, малыш, все хорошо. У тебя обязательно будет шанс на лучшую жизнь. Без тебя я не уеду, обещаю. Что за жизнь? И что за проклятие постоянно попадать в сложные ситуации?