Воспитание Чувств

Pov Рэй

Следующие семь дней после моего возвращения домой прошли как в тумане. Пока я готовила, Эрик играл с Оливером. Пока я убиралась, Эрик играл с Оливером. Пока я тренировалась, Эрик играл с Оливером. В общем-то, Эрик малыша с рук совсем не спускал, а тот, в свою очередь, так привык к нему, что начинал хныкать, как только Эрик оставлял его или снимал с рук. Впрочем, случалось это не часто. Я наконец-то смогла выбрать себе профессию. Я — и помощник одного из лидеров фракции. Рядом с собой меня пожелали видеть Макс и Стэн, но когда Эрик высказал им свои права, то они быстро уступили ему. Сегодня утром я проснулась со странным чувством того, что хорошо себя чувствую только благодаря Эрику. Он моя необходимая часть. Мы же не представляем жаркий июль без сладких и сочных ягод, зеленой травы, поднимающего настроения солнца, верно? Вот и я не представляю без него нежного утра, обнимающего мои плечи перед началом нового дня. Дэвид… Ох, уж этот до жути странный тип. Как выяснилось через несколько дней после возвращения, он решил остаться во фракции. Теперь его задача, как и задача Фора, тренировать новичков. Несколько раз я наблюдала за тем, как он дает несколько мастерклассов тем, кто родился в Бесстрашие, (попутно калеча некоторых) и могу сказать, что у него чудесная координация, удар и отличная защита. Он непробиваем. Трис и Фор… Что мне надо о них сказать кроме того, что они больше не скрывают своих отношений? Когда он держит ее за руку, она расцветает на глазах. Глаза становятся еще живее, улыбка шире. В ней меняется абсолютно все. Он меняет ее одним своим присутствием и это чертовски здорово. Что же касается Кристины и Уилла, то тут все гораздо хуже. Нет, у них все замечательно. Рядом с Уиллом, Кристина без конца смеется. Рядом с ним, она оживает. Уиллу же нравится держать ее за руку и обнимать за талию. Однако, Кристина обозлилась на меня из-за того, что я встречаюсь с Эриком. Вообще-то, мы не обсуждали наш статус, но мне кажется, мы встречаемся. Так вот, она старается всячески избегать меня, а Уилл, судя по всему, во всем поддерживает подругу. Надеюсь, что скоро это изменится, потому что я скучаю по своим друзьям. После того, как доктор осмотрел Оливера, он сказал нам, что малыш, слава Богу, здоров. Помимо этого, удалось определить его возраст. Девять месяцев. Оливер был счастлив, когда я готовила ему овощное пюре. Эрик был счастлив, когда я готовила свое фирменное блюдо — запеканку. А я была счастлива, когда они с удовольствием кушали это. Все были счастливы. — На рассвете я уезжаю. — я кормила Оливера, когда Эрик огорошил меня этой новостью. — Почему? — я, как могла, старалась не волноваться, хотя получалось это у меня все хуже и хуже. — Новое задание. — Поехать с тобой? — Не нужно, Рэй. Я быстро вернусь. — с чего бы он это? Конечно, вернется. По-другому и быть не может. — Я не сомневалась, вообще — то. Что за задание? — я продолжила кормить Оливера, а тот, кажется, внимательно слушал о чем это мы с Эриком разговаривали. Эрик никогда не любил обсуждать его работу, но сейчас я просто должна знать. — Ничего особенного. — он старательно избегал моего взгляда. Еще один нонсенс в мою копилку. Эрик никогда не избегал взгляда. — И все же я прошу тебя рассказать мне. — мягко, но очень настойчиво настояла я. — Помнишь Диего Круса? — при воспоминании об этом наркомане, я содрогнулась. Конечно, помню. Я чуть не умерла из-за него, — У него есть брат. Алехандро Крус. Говорят, он устраивает бои. Что еще за бои? Собачьи бои, верно? — Что за бои? Господи, неужели земля носит еще одного Круса? — при мысли о нем, я скривилась. — Незаконные бои. Он похищает людей. Будь то изгои или кто — либо еще. И заставляет их биться друг с другом. Насмерть. — И в какую фракцию ты едешь? — За стену. Моя рука с ложечкой детского пюре застыла в воздухе. Стена. Всего одно слово, а сколько недобрых эмоций. Все детские страшилки повествуют нам о чудовищах, живущих за ней. Никто не знает о том, что там, за стеной. И все боятся этой неизвестности. И я боюсь. — Когда ты уходишь? — я не могу просить его остаться. Он лидер, и если Макс дал ему четкое задание, то он обязан выполнить его. — Ты, что, издеваешься? Я же сказал, что на рассвете. Чем ты слушаешь? — Прости, просто мысли спутались. Значит, впереди у нас всего одна ночь? — Одна ночь. — на миг его серо-голубые глаза встретились с моими. — Пусть она будет долгой. Докормив Оливера, я отнесла его в комнату для детей, которую любезно предоставил нам Макс. Оливер был самым маленьким, и воспитательница сразу же убаюкала его. На всеобщее удивление, он был спокойным мальчиком и по ночам совсем не плакал. Я бы ни за что не отдала его в эту детскую комнату, однако сегодня ночью я просто не могу рисковать. Эта ночь для Эрика. — Иди ко мне. — я вошла в комнату и с порога подбежала к любимому мужчине, обвивая его руками и ногами. — И тебе привет. — усмехнулся он, ловя мой порыв на своих губах.

POV Эрик

Я расстегивал пуговицы на ее рубашке в клетку, встречая поцелуями каждый новый обнаженный участок тела. Своими ногами она обвила мою талию, а руками стала водить по моей груди, когда я вошел в нее, собираясь заставить ее кончать столько раз, сколько смогу, до самого восхода солнца. Для меня не существовало ничего, кроме ее кожи и ее стонов на моей шее. Я проникал в нее снова и снова, безмолвный в своей потребности, потерявшийся в ней. Ее бедра двигались в такт с моими, а ее спина выгибалась, чтобы прижаться своей грудью ко мне, и я хотел сказать ей: — Вот это, то что у нас есть сейчас, самое волшебное ощущение, что я когда-либо испытывал. Чувствуешь ли ты тоже самое? Но я не мог говорить. У меня были только инстинкты и желание, вкус её губ на моих губах, и воспоминания о ее смехе, отголоском звучащим в моей голове. Я хотел слышать этот звук снова и снова. — Пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня! — сказала она, выбрав самый странный момент — на грани оргазма. Что происходит? Я хотел ее так сильно, как будто каждую секунду чувствовал себя и насыщенным и умирающим от голода, и мой разум не знал, что с этим делать. Проведя пальцами по мягкой коже ее бедра, я сказал: — Рэй, просто поцелуй меня, побудь со мной. И она поцеловала. — Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно. Вернись ко мне, пожалуйста… — я впервые видел ее такой. Разбитая, но окрыленная оргазмом, стремительно накрывающего и меня и ее. Она не сказала это. Она почти захныкала. Я поцеловал ее, сильнее вдавив в матрас. Ее тело поднималось, чтобы встретить мое, а ее губы были сладки, как никогда.

***

Я проснулся, когда мою подушку стащили прям из-под моей головы, а Рэй бормотала что-то совсем невнятное про шпинат, сыр и хот-доги. Беспокойная сонная болтушка. Был только седьмой час утра, но я знал, что скоро нам надо будет вставать. Как бы я не хотел оставаться здесь, с ней, но я не сделал никакой работы, и от этого ощущал чувство вины по поводу дел, потому как я существенно ими пренебрег. Последние шесть лет моей жизни я полностью посвятил карьере, и хотя, мне становилось комфортнее от того, как Рэй изменила этот баланс, мне нужно было снова сосредоточиться на работе. Настало время снова стать большим, злым лидером и начать трясти из всех душу. Это я могу. Свет раннего утра скользнул в комнату, и окрасил ее бледную кожу нежно-розовым цветом. Она свернулась калачиком на боку, лицом ко мне, а ее спутанные темные волосы лежали на подушке позади нее. Большей частью своего лица она зарылась в мою подушку. Я осторожно поднялся с кровати, стараясь не потревожить ее сон, и подошел к большому окну. Рассвет. Красиво. Давно я не видел этого природного явления с такой легкостью на душе. — Сколько у нас времени до твоего отъезда? Сонная. Утренний, почти простуженный голос. Волосы сильно растрепаны, постель небрежно смята. Она сидит на кровати и прижимает к себе простынь. Безоружная от желания. — Полтора часа. — коротко ответил я и встретив ее встревоженный взгляд, понял, как сильно не хочу покидать эту женщину и как же тяжело мне будет просыпаться без нее. Да и засыпать тоже. — Значит, у нас есть час. Проведи этот час со мной. — и опять она почти хныкала. Не узнаю ее. Я подошел к ней и провел тыльной стороной ладони по ее лицу. — Я весь твой. — она закусила губу. — Прости, прости меня, — сказала она, целуя мою скулу, а затем потянув меня вниз для более долгого и глубокого поцелуя, — Я просто нервничаю из-за твоего задания. Ее ненасытность была заразительна, и мои пальцы наслаждались упругостью ее груди, когда она вжималась в мои ладони. Я опустил руки и сдернул с нее простыню. — Скажи… скажи, что ты вернешься! Пожалуйста… — сказала она, выдыхая каждое слово. Она дрожала. Ее глаза были крепко закрыты. Когда мой член чуть скользнул в нее, и я накрыл ее губы своими губами, она издала тихий, жалобный звук. Почти стон. Почти всхлип. Я поднял голову выше, изучая ее лицо. По ее щекам текли слезы. — Рэй… — Прошу, не останавливайся… — сказала она, и подняла голову к моей шее. Прячась. Одну руку она пыталась втиснуть между нами, чтобы направить меня в себя. Это было очень и очень странной формой отчаяния. У нас был и бешеный секс, и тайный быстрый перепих, но это было нечто совершенно другое. — Остановись, — я сильнее вжал ее в кровать, — Рэй, что ты делаешь? Наконец, она открыла свои глаза, фокусируя свой взгляд на моей шее. — Я просто хочу еще раз почувствовать тебя. — «Еще раз»? — тупо повторил я, не понимая почему она так переживает. Она не посмотрела на меня, и ничего не ответила, — Рэй, я вернусь. Это обычное задание. К тому же со мной будут Мэри, Фор и Дэвид. С такой компанией не пропадешь, ты согласна? — она кивнула, зажав свою губу зубами так сильно, что ее розовый цвет стал белым. Когда она ее отпустила, губа налилась красным, — Я хочу кое-чего большего, чем просто секс с тобой. Я хочу быть твоим мужчиной. И я всегда буду возвращаться к тебе, потому что ты моя. Я хочу быть единственным мужчиной, который трахает тебя, и первым человеком, которого ты видишь по утрам, лежа на моей подушке. Она содрогнулась. Она снова притянула меня близко к себе, прижимая свои губы к моей щеке. — Просто возвращайся. С моими губами на ее губах и моими ладонями на ее лице, я думаю, что она, наконец, поняла меня. Поняла все, что я испытываю к ней, и Бог свидетель, я боюсь потерять ее любовь. И в тот момент, мы были совершенно идеальными.

***

— Только не надо ныть, Мэттьюс. — Макс стоял рядом со мной и смотрел вслед уходящим людям. Эрик. Мэри. Фор. Дэвид. — Я совсем не ною. — огрызнулась я, смаргивая слезы. И вовсе я не ною. Я скулю, как побитая собака, скучающая по своему хозяину. Я не ною! — Ага, смотри, сейчас затопишь все тут, и им будет некуда возвращаться. Послышался звук приближающегося поезда. Я представляю, как Эрик умело запрыгивает в вагон, как садится в углу и прислоняется к стене, как, наверное, хочет поскорее вернутся ко мне. Потому что я очень хочу, чтобы он сегодня же вечером открыл дверь и провел со мной всю ночь. Я уже скучаю. — Они вернуться. Все они. Ну, может кроме Мэри. Она мне не очень нравится. — пробормотала я и увидела, как Макс усмехается. Глубоко вздохнув, я пошла обратно в кампус. Мне еще нужно тренировать бесстрашных. Всего неделя. Одна неделя.

***

— Ты волнуешься за него? — я, Трис, Кристина, Уилл и Питер сидели за одним столиком за завтраком. Нет, я была бы не против покушать где-нибудь в самом дальнем углу, но сестра настояла на том, чтобы я села с ними. К кому сейчас обращается Кристина? Ко мне? Ведь я жду Эрика. Или к Трис, которая тоже ждет своего мужчину — Фора. Как неловко! Да еще и Питер тут. — Да, очень. Поскорее бы он вернулся. — подала голос Трис, и я облегченно вздохнула. Подруга поняла мою сконфуженность, и приняла весь удар на себя. — Он вернется, Трис, — успокоила ее Кристина, — Но я обращаюсь к ней. Так, не прокатило! — Эм… — я сделала вид, что тщательно разжевываю огурец. Настолько тщательно, что все решили, будто он искусственный, и я никак не могла его прожевать, — Да, я очень за него волнуюсь. Я увидела, как Питер сжал кулаки, а его лицо побагровело. — Как ты можешь волноваться за этого монстра? — вскипятилась Кристина. — Ты удивишься, как легко я могу за него волноваться. — довольно-таки жестко отрезала я. — Скажи, Рэй, когда он трахает тебя на своей кровати, ты вспоминаешь обо мне? Ведь, ну, знаешь, ты разбила мне сердце. — я глубоко вздохнула, но обрести контроль над собой так и не смогла. — А когда ты заходишь в тренажерный зал, ты вспоминаешь о том, что чуть не изнасиловал меня? И если бы не этот монстр с Фором, то ты бы не отпустил меня. Вспоминаешь, а? Не нужно строить из себя невинную овечку. — Если бы я мог, я бы трахнул тебя и сейчас. — Но ты не можешь. Потому что я предпочла другого. — Спишь с ним из-за ранга? Ведь ты вторая, а с твоими силенками ты явно должна была отправиться к изгоям. — подал голос Уилл. Неужели я слышу это от него? — Нет, я сплю с ним, потому что я его люблю. — я встала из-за стола и развернувшись, решила пойти в мое излюбленное место. На крышу. — А он-то тебя любит? — я услышала вопрос Кристины. «Я хочу кое-чего больше, чем просто секс с тобой. Я хочу быть твоим мужчиной. И я всегда буду возвращаться к тебе, потому что ты моя. Я хочу быть единственным мужчиной, который трахает тебя, и первым человеком, которого ты видишь по утрам, лежа на моей подушке.» — Да, он меня любит. — теперь я в этом не сомневалась. — Если бы ты и мне член полировала, я бы тоже тебя любил. — спокойно, Рэй, это всего лишь Питер. Глупо было ожидать лучшего. — Ты с этим и без меня справишься. — бросила я и поспешила на выход, чувствуя сверло из глаз между лопаток.

***

Стоя на самом краю, я вновь смотрела вдаль. Небо застыло в немом молчании, покрывшись непроглядными тучами. Но не смотря на это и на осень, в воздухе сильно парило, а дождя не было уже два месяца. Странно все это. Природа словно скорбела и в честь этого застыла, выказывая дань уважения и не давая солнцу осветить эту грешную землю. Интересно, чувствует ли он, что я думаю о нем каждую минуту? Чувствует ли, что по ночам сердце воет раненым зверем от смертельной тоски по нему? Или ему вовсе не до меня? Тоскует ли он так же? Скучает? Ждать осталось всего два дня.

***

Следующие два дня, как и предыдущие пять, единственным моим спасением был маленький Оливер, который тосковал по Эрику не меньше, а может даже и больше меня. Весь день я то играла с ним, то убаюкивала, то купала, а потом вновь играла и вновь убаюкивала. Макс сказал, что они пребывают завтра в 8:00. До нашей встречи осталось одиннадцать часов, двадцать три минуты и тридцать восемь секунд. Оливер сегодня почти не плакал, а это для меня самое настоящее достижение. Я договорилась с малышом, что когда Эрик вернется, мы обязательно похвастаемся ему. Когда мальчик был сыт, тепло одет и сонный, я без проблем убаюкала его и, положив на постель, легла рядом. Как и в первый раз, он доверчиво прижался к моей груди. Очередной вздох. Очередной отголосок боли где-то в грудной клетке. И очередное утро, прихода которого ждешь с тоской. Теперь я не боялась засыпать. Теперь я боялась просыпаться.

***

Оливер, заменяя мне будильник, проснулся в 7:30. Поняв, что могу проспать, я вскочила с кровати, как ошпаренная, и побежала приводить себя в порядок. Девятимесячный ребенок посмотрел на меня как на идиотку. Сделав все необходимое, я взяла Оливера и, найдя Макса, мы направились туда, где еще недавно стояли и провожали ребят. На мое удивление, с Максом была Трис, Кристина, Уилл и даже Питер. Что ж, никто не запрещает им встречать наших героев. Послышался звук приближающегося поезда. Сердце застучало так, словно было готово выпрыгнуть из груди. Я прижала ребенка сильнее к себе. Вдалеке, я увидела разные образы спрыгивающих. Образы стали становится четче. Три приближающихся фигуры стали отчетливее. Я уже могу узнать Фора и Дэвида. И конечно же Мэри. Ее блондинистую голову я узнаю из тысячи. Но где Эрик? — Добро пожаловать домой, Фор. — Макс пожал мужчине руку. Тот с беспокойством посмотрел на Трис, а затем и на меня. Дэвид опустил глаза. — Где Эрик? — слова слетели с губ, перебивая Макса. — Вот, держи, — Мэри всунула мне в руки черную кожаную куртку. Его куртку. Что за херня? — Судя по дыре в куртке, пуля попала в сердце. — голос Мэри холодный, отчужденный. В глазах непролитые слезы. Руки слабеют, и я роняю Оливера. Если бы не Дэвид, который среагировал почти молниеносно, малыш бы упал и точно что-нибудь себе повредил. Ноги подкосились, и если бы не Мэри, я бы точно упала. — Где он? — я не узнавала собственный голос. — Прости, Рэй. Мы были вынуждены уйти из-под обстрела. Когда мы вернулись, было только это. — Фор кивнул на куртку. — Где… где его тело? — слезы обжигали глаза, но ни одна капля не показалась на щеках. — Когда мы вернулись его не было. — Он мертв. Смирись с этим. — сказала Мэри и пошатываясь, пошла в кампус. Похоже, она уже смирилась. — Рэй… Рэй… — меня звали, но я никак не могла сосредоточиться и слушать. В следующие мгновение, колени стукнулись о сухой асфальт. Еще через мгновение, несколько крупных капель упали на асфальт, превращаясь в ливень. Он ушел. Исчез. Навсегда. Я больше не смогу увидеть его, услышать его голос, улыбнуться в ответ на искренний смех, не смогу обнять, прильнуть к его губам. Не смогу получить ударом в сердце разряд молнии, узнавая что-то о его загадочном прошлом. Я уже ничего не могу. Он был сердцем в моей груди. У меня вырвали мое сердце. Я отдалась без остатка. И кто я теперь? Кто я без своего сердца? Никто. Ничтожество. Ушел, забрав с собой ту часть моей души, которая любила его. Он забрал всю душу. Конец. Тишина. Пустота. Огонь, который еще недавно согревал меня, сжигает меня. Я горю в собственном огне. Небо, я больше не смогу почувствовать его запах. Такой родной, такой мой, такой пьянящий, заставляющий органы сжаться в упругий комок. Запах корицы. Я ждала его. Я молилась за него. Я верила в него. Я всегда была за него. А кого мне ждать сейчас? За кого молиться? В кого верить? За кого быть? Вам никогда не хотелось бесследно исчезнуть из того мира, в котором вы живете? Раньше я и не думала об этом. Но сейчас все изменилось. Я и не заметила как замерзла, сидя на асфальте под проливным дождем. Кто-то взял меня под руки и поднял. Фор. — Он жив. — Рэй, тебе надо успокоится. — я услышала настойчивый голос Дэвида. Но ведь он ничего не понимает! Ничего! — Он твой брат! Дэвид, ты вот так вот сдаешься? Он жив! И пока я не увижу его тело, я буду в это верить! И ты должен, ясно тебе? Он жив. — С чего ты взяла, что он до сих пор жив? — Макс был серьезен как никогда раньше. Брови были нахмурены так, что на лбу показались три горизонтальные полосы. — А почему ты думаешь, что ты все еще жив? — спрашиваю я и смотрю на мужчину сквозь плотную пелену еще не пролитых слез. — Мое сердце еще бьется. — лидер не понимал к чему я. Зато я понимала. — Вот и мое сердце бьется. И до тех пор Эрик жив.

***

— На колени! — двое мужчин привели самого молодого лидера фракции Бесстрашия. Избитый, раненый, но упрямый и непокорный, — Итак, ты пришел за мной. Ну, вот он я. Узнаешь это? — мужчина, стоявший перед Эриком протянул ему крестик на золотой цепочке, — Поразительно, но кажется, он до сих пор хранит тепло её тела. — Где она? — за подобную дерзость Эрика ударили в челюсть, но он даже и не моргнул. Ничего, и не такие били. — Где она? Ты имеешь в виду, темные волосы, милая улыбка, красивые глаза? Не знаю, что с ней сейчас, но когда я видел ее последний раз, четверо моих ребят трахали ее. Думаю, сейчас она мертва. Эрик рассмеялся. — Она жива. — С чего ты решил? — в глазах Алехандро Круса засветился дьявольский огонек не наигранного интреса. Эрик стоит перед ним на коленях. Сильно избитый и раненый, но смеется ему в лицо и каждым своим движением бросает ему вызов. Это интересно. — А почему ты до сих пор жив? — Эрик совершенно не обращал внимания на боль в своем теле. — Мое сердце до сих пор бьется, а значит, качает кровь. — Вот и мое сердце бьется. Она жива. — Так, это она держит тебя на плаву? Не дает сорваться вниз? — Эрик молчал, — Отведите его на ринг. Делаем ставки, господа!