Лоскуты

- Какой интересный сплав бескультурья и манер, - Коала с восхищением провожала взглядом убегающую и орущую полураздетую фигуру молодого человека, - обокрасть и отвешивать комплименты повару одновременно! - Сплошь и рядом такое. Воруют из-под носа и нагло брешут в глаза. Коала скосила на пару мгновений взгляд на собеседника и снова вернулась к разглядыванию удирающего ресторанного вора: - Тут другое, - она глубоко вздохнула добавляя философичности в тон голоса, - здесь и кража, и комплименты от чистого сердца. Сабо рассмеялся коротко, натягивая перчатки, и оставляя на круглом столике уютной террасы ресторана деньги. - Хорош надрываться, дядя, - нахлобучивая шляпу, окликнул размахивающего половником беснующегося мужчину в белом колпаке, и кивнул на белли, придавленные кофейной чашкой. - Здесь и за того парня. Краснолицый взмыленный мужчина, сверкая раздосадованными глазами из-под насупленных бровей, еще больше нахмурился, выхватывая взглядом, сложенные купюры и замахнулся половником. - А сукины дети, потопи вас всех море! Подельники, да? Сабо улыбнулся широко, чувствуя, как приятно чешется на сердце от предстоящей встречи. - Не, дядя. Мы – братья. Эйс всхрапнул громко, зевнул и раскрыл глаза. Над ним простиралось глубоко синее небо, подернутое полупрозрачными рваными клочками облаков. Шумела буйно растущая зелень леса, слышалось перекликающееся щебетание лесных птиц и трезвон насекомых. Эйс закашлялся, сел резко, и продолжая кашлять, заморгал удивленно. Чуть выше по лесной тропинке, на высоком плоском камне примостилась девушка. Эйс мигом оценил стройные ножки, затянутые в плотные черные высокие гольфы, короткое платьице и вырез в отороченной белыми рюшами рубашке. А через секунду и большущие блестящие глаза, когда она подняла лицо от крошечного блокнота. - Ты жука проглотил, - она легонько почесала нос резинкой карандаша. - Он по твоему лицу ползал ползал, и заполз. Эйс снова закашлял, сплевывая после в траву возле тропы и вытер рот тыльной стороной ладони: - И классно. Сегодня у меня два раза был завтрак. Девчонка улыбнулась и снова опустила голову, что-то то ли рисуя, то ли записывая в своей книжке. Эйс сел по-турецки, надевая шляпу, снова зевая и задумываясь. То что он снова проснулся на земле, а до этого ни с того ни с сего заснул не удивляло. Удивляло то, что места этого он не узнавал. Он точно помнил ограды на окраине деревни, а дальше провал. Но то, что не лес, это однозначно. - Не здесь ты заснул. Не здесь, - девчонка, верно оценив его озирания, вновь оторвалась от своего занятия, внимательно его разглядывая. - В пыль ты упал на краю деревни. В придорожную. Даже испугал, знаешь ли, мало ли, вдруг солнечный удар, - она вновь улыбнулась, в этот раз демонстрируя восхитительные ямочки на щеках. – Может солнце быть вредным огоньку? Эйс внутренне подобрался весь, внешне оставляя ленивость взгляда. - Так знаешь меня? - А кто тебя, Кулака, не знает? Все знают. - Не все. - Посвящённые все. - Посвяще-е-нные, - Эйс протянул, передразнивая её и кривясь будто от недозревшего лимона, которыми пичкал их Сатчи во избежание цинги, - Дозорная что ли? Улыбка на лице девушки уступила место яркой обиде. - Это неприятно слышать. Эйсу даже стало стыдно на секунду, отчего-то, но то, что барышня не из дозора его обрадовало. Сложно противостоять миленьким девчушкам капитаньчикам и офицерам из правительства. - Коллега? - Отчасти. - О, - он расплылся в улыбке, медовой и открытой, такой, которая всегда выручала. - Мисс, прошу прощение за подозрение в работе на правительство. Девчонка звонко рассмеялась, переводя взгляд куда-то за его плечо и обращаясь явно не к нему. - Я же говорила, его манеры – прелесть. Эйс давным-давно отточил свои рефлексы, и теперь даже мысленно не всегда поспевал за ними. Через секунду вековые высокие платаны позади него пылали, разрушенные и дышащие в небо черной копотью. Кроны снесло подчистую, и они догорали метрах в двадцати ниже по склону, со съежившимися листьями и чадящим воздухом вокруг. - Ай! Балда! Всегда был и так и остался! – какой-то растрепанный белобрысый поднимался с земли, отряхиваясь и недружелюбно косясь на обожжённые потрескивающие огнем деревья. - Имей ввиду. У меня на этот огонь уже десять лет аллергия. Эйс не дыша смотрел, как тот поднимает с земли темный цилиндр, отряхивая и его тоже, и надевая, видел как отражается огонь в стеклах очков, обмотанных вокруг, видел шейный платок, вычурно повязанный на смуглой шее, видел стальную трубу, уверенно зажатую рукой в перчатке, видел живые темные глаза с незнакомым безобразным шрамом, но глаза темные родные, лукаво блестящие, и хоть от щербатой улыбки молочных зубов ничего знакомого не осталось, но и улыбку эту Эйс узнавал, но сказать ничего не мог. Язык отнялся. - Поджечь бы тебя, сученыша такого, за то, что столько лет молчал! Они сидели на дереве. Точнее сидел Сабо, прислонившись спиной к шершавому широкому стволу, согнув одну ногу в колене, и упираясь подошвой в ветку, вторую свесив и качая ею в воздухе. Эйс лежал на соседней ветке, свесив руки и ноги, и прижимаясь к ветке животом, грудью и щекой, неотрывно и с довольной улыбкой рассматривая Сабо. Внизу, на земле валялась туша убитого оленя, а возле темной воды подернутого рябью озера, поблескивала темно зеленой изумрудной чешуей, в редких солнечных лучах, пробивающихся сквозь трепетавшую от ветра листву, огромная рыбина. Коала ждала их где-то далеко. Они оставили её «на хозяйстве» рванув на охоту так быстро, желая поскорее окунуться в ностальгию воспоминаний, что Эйс, будь он на месте Коалы, обиделся бы. Но он рассчитывал на её женскую мудрость. - Я и так горел, - Сабо отвечал с улыбкой, только глаза не улыбались, темные, глубокие, - оттого, что не мог рассказать. Каждый день горел. Половина сердца и сейчас горит. - Луффи не знает? - И не узнает, - Сабо кивнул, - в ближайшее время. - Почему? – Эйс потерся щекой о грубую кору, снимая щекочущее чувство, скорее всего от наглого муравья, и улыбаясь глупо, представляя мысленно, как встретились бы они втроем. Та черная дыра в душе от потери Сатча, никуда не делась, но сейчас была ослеплена светом от возрождения брата, Эйс знал, что этот свет останется навсегда, но полностью поглотить ту тьму не сможет. Сейчас же, не хотелось думать ни о какой мести, только блаженствовать, будто ему снова десять, и наибольшая проблема это как с наименьшими потерями пережить обещанный визит деда. - Потому что если об этом будет знать Луффи, то будет знать и весь мир, - Сабо рассмеялся, вместе с Эйсом. - А моя жизнь уже не совсем моя. Эйс решил не развивать эту тему, переведя разговор на другое. - Значит половина сердца моя, половина Луффи, а что же Коале? - Много будешь знать, математик, скоро состаришься, - Сабо рассмеялся и плашмя ударил трубой по ноге Эйса. Сталь быстро накалилась, от вспыхнувшего тела, и Сабо зашипев, выронил её, провожая взглядом до самой земли. - Зараза такая! Не мог сожрать какой другой фрукт! Он проворчал, слюнявя пальцы от легкого ожога, и слушая хохот Эйса. Тот, отсмеявшись, расставил руки и соскользнул с дерева, тонким огнем падая вниз, и вырастая уже на земле столбом пламени, трескучим и в мгновение растаявшим. Поднял упавшую трубу и помахал ею, задирая голову и глядя вверх. - Не воображай, - Сабо крикнул сверху, нагло скалясь, - я все равно сильнее. - Нет спасибо, - Коала покачала головой, - рыбу я ем только в самых крайних случаях. - Чего так? – прочавкал Эйс с набитым ртом, запихиваясь еще и предложенным для Коалы, куском пропеченной рыбы, и одновременно выхватывая из-под носа Сабо кусок оленины на кости, и получая по запястью уже обглоданной костью. Удар он почувствовал, и поднял чуток удивленный взгляд на такого же как он сам, с щеками набитыми едой, Сабо. - Воля? – проглотив с трудом плохо прожеванные куски еды, он восхищенно цокнул языком. - А на дереве чего же не использовал, когда трубой лупил. Сабо захрустел соленым пропекшимся рыбьим хвостом и захохотал, - Так тогда дело не касалось еды. Эйс улыбнулся, облизывая блестящие жиром губы, и повернулся к Коале. - Так почему не ешь рыбу? - У меня свои принципы, - она аккуратно скусывала мясо с ребрышка, улыбаясь и глядя то на Сабо, то на Эйса. - У тебя русалочьи корни? - Что?! – Коала казалась обескураженной. Эйс заметил, что и на лице Сабо промелькнуло легкое изумление, и раскрыл ладонь перед лицом девушки. В центре ладони расцветал крошечный огненный цветок, словно водяная лилия, только с красными горящими лепестками и красными же листьями. Лепестки росли, ширились потихоньку, вскоре занимая уже всю ладонь, и в темноте сумерек, весело отбрасывая отсветы, соревнуясь со старшим братом, костром, вокруг которого они сидели, распаленным тем же хозяином. Коала сглотнула громко, глядя на подрагивающий воздух над ладонью Эйса, и чувствуя жар от него. Эйс сжал кулак, схлопывая в секунду цветущий сгусток пламени, и улыбаясь мягко, словно извиняясь. - Ты недолюбливаешь огонь, не ешь рыбу. Твоя бабка была русалка? Коала рассмеялась звеняще, напряженно, пытаясь унять легкую дрожь. Сабо внимательно смотрел, перестав есть. - У тебя интересные выводы, но мимо, - она легко покашляла, прочищая горло. - Тем более, я думала вы меня уже вдоль и поперек обсудили. - Обсуждать даму за спиной – никогда, - Эйс метнул на Сабо веселый взгляд, тот ответил таким же, но тут же выдал с головой. - Спрашивал он о тебе, спрашивал. Эйс расхохотался, запрокидывая голову, Коала улыбнулась, видя, как весело подмигнул ей Сабо, и потянулась к следующему ребрышку с мясом. На сердце было приятно, а на душе радостно. - И как все прошло? - Слёзно, - Коала склонилась ниже к миниатюрной темно-фиолетовой ден-ден-муши. – Никогда прежде не видела как плачут многомиллионные мужики. Улитка хмыкнула. - Ты тоже рыдала? - Вогнала под ноготь еловую иголку, но не расплакалась. Улитка чуть прищурилась. - Довольные? - Абсолютно. Даже наблюдать за ними – удовольствие. Улитка усмехнулась. - Ты уже нашла? - Собираюсь, - Коала замолчала на секунду. - Только Луффи, все равно по Эйсовой не обнаружить. - За этим тоже глаз да глаз нужен, - улитка помрачнела. - В случае проблемы, они окажутся в одном месте. Все трое. - Вы думаете? – Коала прислонилась к дереву, глубоко вдыхая ночной воздух, и оглядываясь на их место ночлега. - Я знаю. Улитка, зевнула и заснула. Коала еще немного постояла, вслушиваясь в ночную лесную симфонию и пошла к костру. Достала из своей походной сумки маленькие ножнички, и оглядываясь на спящих переворошила рюкзак Эйса, после прощупала подкладку его шляпы, и нервно кусая губу, опустилась на колени перед спящим Эйсом. Огонь ярко освещал его лицо, высвечивая веснушчатые щеки, в растрепанных волосах запутались сухие иголки и мелкий сор с земли. Она еще немного помедлила, и потянулась рукой к карману его шорт. Смуглая ладонь, перехватила её тонкое запястье и Коала вскрикнула испуганно, тут же оглядываясь на Сабо. Тот продолжал спать. - Ищешь чего? – Эйс улыбался лениво, глядя в ночное небо, и продолжая крепко держать её за руку. - Деньги искала, - Коала потупила глаза. Эйс перевел взгляд с неба на её лицо и рассмеялся тихо. - У тебя полное отсутствие таланта к брехне. - А у тебя? - И у меня. Коала вздохнула глубоко и ахнула, увидев, как быстро в руке Эйса оказалась библикарта. Он отпустил её руку, выуживая зажатые в её пальцах ножницы, и отрезал тонкую полоску бумаги. - Ты не должен об этом знать, - она спрятала кусок библикарты в кармашке своего блокнота. - А Сабо? - И Сабо не должен. Эйс прокрутил на пальце ножнички и улыбнулся ей. Коала поправила плащ Сабо, и обернулась удивленная резкой сменой контраста. Свет поблек, Эйс сузил ореол костра, и тот небольшой, весело трещал, словно щенок при виде хозяина. Коале почему-то именно так показалось. Она легла напротив Эйса и Сабо, глядя то на небо, то на них обоих по очереди. Они были удивительно похожи, движениями, жестами, фразами, даже спали, одинаково распластавшись по земле. Она слышала миллиард историй от Сабо о его братьях, и была счастлива познакомиться с одним. И счастлива, видя радость на лице Сабо, и видя его безмятежную улыбку во сне. Она поднесла в губам два пальца, и послала в небо воздушный поцелуй, предназначавшийся её любимой звезде. Она давным-давно назвала её ЭфТи, и любила её всем сердцем, черпая от холодного света силы и вдохновение к жизни. Сабо ей сто раз говорил, что название у звезды совсем другое, и объяснял, но Коала всегда отмахивалась от этих академических знаний, и хранила собственное название для этого ледяного света. И когда ей было счастливо, всегда делилась с ним кусочком своего счастья. - Вот сволочь, веснушчатая! Слинял и даже не попрощался! Коала проснулась, зажмуриваясь от раздраженного рычания-ворчания Сабо сильнее, и накрыла тыльной стороной ладони глаза. Тело ныло ото сна на голой земле, и она поморщилась от ломаной боли, и села, потягиваясь, и чувствуя, как еще сильнее ноют растягиваемые мышцы. От вчерашнего пира осталось только пепелище и обглоданные кости, разбросанные то там, то сям. Крошечная поляна казалась удручающе пустой, словно вместо одного Эйса из вчерашней компании, они недосчитались двадцати. Сабо ругаясь сквозь зубы, натягивал сапоги. Коала видела его чуть покрасневшие пальцы, единственное существенное напоминание об Эйсе, и наклонила вбок голову, с наслаждением чувствуя, как хрустят позвонки. - А должен был? - Конечно должен! Я этого балду десять лет не видел, и еще не увижу столько же, вполне возможно. А ты говоришь – манеры! И не было, и не нет, а то что казалось, то неправда. Коала рассмеялась, нашаривая блокнот, и подползла к Сабо, скидывая его шляпу, и обнимая за шею, утыкаясь подбородком, в пахнущие дымом светлые волосы. Сабо смотрел на её пальцы, выуживающие перед его лицом из кармашка в блокноте, крошечную полоску библикарты, подрагивающую и ползущую после на её ладони. Сабо смотрел еще секунду и хмыкнул. – Драгон поручил? - Ага, - Коала невесомо поцеловала его в макушку. - Только ты знать не должен. - А я и не знаю. Коала снова прижалась губами к его волосам, и достала еще одну полоску, - А об этой не должен знать уже сам Драгон. И склонилась, заглядывая сбоку в его лицо, глядя на улыбку. - Манер может и нет, но есть что-то получше.