Рассвет начинается в полночь

Я подалась назад, попутно выхватив из кармана нож. Ходячих было много, уж точно больше, чем я вообще могла ожидать. Если попытаться прорваться сквозь них, это может закончиться плачевно для меня. Когда башня рухнула, и забор оказался разрушен, все буквально бросились врассыпную. Я кинулась к оружейной, но мои надежды были тщетны. Дорога туда уже была перекрыта толпой мертвецов. Я не могла пойти против них с одним лишь ножом. Гнилые твари оттесняли меня в противоположную сторону от ребят, которым, кажется, удалось собраться в группу и прорваться к дому. Я металась из стороны в сторону, постоянно натыкаясь на ходячих, пока не заметила невдалеке фургон, который мужчины уже несколько дней пытались починить. Стараясь не тратить драгоценное время на ходячих, я побежала к фургону, уворачиваясь от протянутых ко мне сгнивших рук. Оттолкнув очередного мертвеца в сторону, я вскочила на лестницу, прикрепленную к задней стенке машины. Подтянувшись, я стала подниматься наверх. Неожиданно чья-то рука вцепилась в мою лодыжку с поразительной силой. Нога соскользнула со ступени, и я больно ударилась коленом, буквально повиснув на протяжно заскрипевшей лестнице. Ходячий, клацая зубами, пытался дотянуться ими до моей ноги, стягивая меня вниз. Яростно закричав, я попыталась ударить его свободной ногой, но промахнулась и едва не сорвалась вниз. Мой крик привлек других тварей. Они медленно приближались к фургону, и я поняла, что если меня схватит кто-то еще, я точно упаду. И тогда мне конец. Стиснув зубы, я снова подтянулась, лихорадочно пытаясь найти ногой ступеньку. Пот ручьями стекал по моему лицу, хотя на улице было не так уж и жарко. Наконец мне удалось найти опору. Я с силой оттолкнула ходячего и, едва не плача от страха и облегчения одновременно, взобралась на крышу. Ходячие стучали руками по стенам фургона, опасно раскачивая его. Тяжело дыша, я легла на живот, прижавшись пылающим лицом к холодной поверхности. Рычание ходячих слилось в непрерываемый шум, и я, закрыв глаза, отключилась. … Когда я очнулась, были уже сумерки. Я лежала, повернувшись на бок и тяжело дыша. Ходячие все еще толпились у фургона, но их было уже не так много. Они разбрелись по всей территории Александрии, но все равно закрывали проходы во все стороны. У меня жутко болели голова и колено, которым я ударилась. Осторожно приподнявшись на локтях, я снова осмотрелась. Какое-то движение невдалеке привлекло мое внимание. Через улицу осторожно продвигались ребята в окровавленных и перемазанных внутренностями ходячих балахонах. Я сразу их узнала. Хоть они и пытались сойти на ходячих, слишком уж «целыми» они были и невредимыми. Они держались за руки, а я разглядела Рика, Сэма, Джесси, Карла и Рона и Мишонн. Значит, они нашли способ выбраться отсюда. Ходячие не чуяли их и принимали за «своих». Если они и дальше так продолжат, то смогут уйти отсюда живыми. Неожиданно все остановились, столпившись около перепуганного Сэма. Мальчик о чем-то говорил матери, а она качала головой и пыталась успокоить его. Судя по выражению лица ребенка, у нее это не слишком получилось. Мурашки побежали по моей спине. Зачем они остановились? Это слишком опасно! Их могут услышать или того хуже… Едва эта мысль мелькнула в моей голове, двое ходячих схватили Сэма. Едва сдерживая слезы, я видела, как они убивают мальчика, а затем кидаются на кричащую Джесси. Дальше все происходит одновременно стремительно и словно в замедленной съемке. Рик, широким взмахом мачете, отрубает руку Джесси, которая намертво вцепилась в Карла. Ошарашенный Рон подхватывает упавший на землю пистолет и целится в Рика. Я подскакиваю и ползком добираюсь до лестницы. Внизу все еще толпятся рычащие твари, а значит, путь сюда закрыт. В эту минуту Мишонн вонзает катану в грудь парня, но он все же успевает выстрелить. Одно мгновение мне кажется, будто он промахнулся, но тут Карл падает на землю, и у меня внутри все обрывается от страха. Я понимаю, что ждать здесь больше нельзя. Подобравшись к открытому люку в крыше фургона, я вцепилась дрожащими пальцами в сетку, разрывая ее. Люк был достаточно широким, чтобы я смогла пролезть, но я все равно сперва заглянула внутрь. И тут же отпрянула назад, когда ходячий кинулся ко мне. Закусив губу от напряжения, я выхватила нож. Отсюда я убить его все равно не смогу, придется лезть внутрь. Сев у края люка, я спустила ноги вниз и с силой ударила ходячего по голове. Он с грохотом рухнул на пол, а я соскользнула вниз. Колено снова заныло, когда я приземлилась, а ходячий медленно поднялся на ноги и двинулся на меня. Схватив его за шею, я вонзила нож в его голову. Когда его тело рухнуло на пол уже в последний раз, я бросилась к двери, надеясь, что сюда больше никто не забрался. У дверей было еще несколько мертвецов, но я успела закрыть дверь прежде, чем они ринулись внутрь. Тяжело дыша, я смотрела, как они яростно колотят руками о дверь и рычат, скаля зубы. Сделав глубокий вдох и пытаясь успокоиться, я села на водительское сидение. Я никогда не водила фургон и искренне надеялась, что он ничем не отличался от обычной легковой машинки, за рулем которой я тоже была сто лет назад. Повернув ключ в зажигании, я надеялась, что сейчас услышу спасительный гул мотора, но ничего не произошло. С парализующим ужасом, я вспомнила, что никто так и не смог его починить. Как я могла действовать так опрометчиво, зная, что машина сломана? Почему именно эта – сама важная – деталь вылетела из моей головы? Вцепившись руками в руль, я беспомощно смотрела вперед и не знала, что делать дальше. Рано или поздно выйти придется, но если я сделаю это, то умру. По крайней мере, пока я не знаю, как выбраться отсюда живой. На улице становилось все темнее, и я решила поискать в фургоне хоть что-нибудь, что могло бы пригодиться мне. Переступив через труп ходячего, я прошла вперед, внимательно вглядываясь в сидения и верхние полки. Фургон оказался пуст, лишь в самом конце я нашла рабочий фонарик и небольшой топорик. Сунув топорик за пояс, я вернулась в начало фургона. Закусив губу, стала лихорадочно соображать. Как отсюда выбраться? Явно не через дверь; ходячие просто не дадут мне выйти, а перебить их всех нереально. Вылезать обратно на крышу нет смысла – там мне тоже никто помочь не сможет. Оставалось только одно – отвлечь чем-то ходячих и попробовать выбраться через водительскую дверь. Я снова огляделась по сторонам, а потом полезла в бардачок, молясь, чтобы хоть там оказалось что-то нужное. Там оказалась бутылка виски. В другой момент я бы в ярости выкинула столь бессмысленную вещь в наше время, но сейчас она была здесь как нельзя кстати. Я стянула пыльную занавеску с окна и, скомкав ее, осторожно засунула в бутылку. Ухватившись за ручки люка, вскарабкалась на крышу и сделала глубокий вдох. А потом подожгла ткань и швырнула бутылку в сторону. Бутылка разбилась, а занавеска ярко вспыхнула. Ходячие, потеряв интерес ко мне и фургону, ринулись к пламени. В это же мгновение где-то неподалеку я услышала голос Рика. Возможно, мне только показалось, но он яростно кричал. Мысленно убеждая себя, что Карл жив и с ним все хорошо, я спрыгнула вниз и ринулась к двери. Пинком распахнув ее, я спрыгнула вниз и бросилась бежать. Ходячие заметили меня, но большинство из них были заворожены пламенем, а остальным было не угнаться за мной. Уворачиваясь от тех, кого не обманула моя уловка, я кинулась туда, откуда раздавался голос Рика. Они сражались с ходячими. Я видела Рика, Мишонн, Аарона и Хита. Неподалеку от них были Розита, Тара и даже Юджин. Все они вышли защищать Александрию. — Кайла! – Зомби бежал ко мне, резкими движениями топора разрубая головы ходячим. – Все дерутся! Мы сможем победить! Выхватив из-за пояса топорик, я с силой ударила им по голове ходячего. Резко развернувшись, обезглавила второго. Столкнувшись с Зомби спинами, мы продвигались к ребятам. Яростные крики, полные не выказанной боли и грозного отчаяния раздавались отовсюду. Как будто людям надоело быть частью пищевой цепи, как будто они снова решили занять главенствующее место в цикле жизни. Как будто им больше не оставалось ничего, кроме как сражаться. Как будто дальше не существовало ничего. Все начиналось здесь и заканчивалось здесь же. Все слишком устали убегать, прятаться и отказываться от всего только ради того, чтобы спасти свою драгоценную шкуру. Больше не было тех, кто сбегает. Были только те, кто борется. Река вспыхнула так внезапно, что я отшатнулась в сторону, ослепленная неожиданным ярким светом. — Мы можем их одолеть! – закричал Рик, когда мертвецы двинулись на свет. И в этот момент все до единого из нас поверили – мы действительно сможем их одолеть. А иначе жизнь ничего не стоит. Я не видела ничего, кроме лезвия топора, вонзающегося в головы этим тварям. Тем, кто отняли у меня все, да и не у одной меня. Тем, кто снова пытались лишить нас дома. В этот раз мы не сдадимся. Никто из нас. Я не знаю, сколько времени прошло. Не знаю, сколько часов продлилась эта жуткая бойня, эта самая важная битва людей и мертвых. Битва за Александрию. Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем все ходячие были убиты, а мой топорик выскользнул из лихорадочно трясущихся рук и упал на землю. Я опустилась на колени, тяжело дыша, низко опустив голову и пытаясь осознать все, что произошло. Мне не верилось, что все закончилось. Не верилось, что мы победили. Пусть не война, но одна битва уж точно выиграна. — Ты в порядке? – раздался над головой знакомый голос. Я подняла голову и медленно обняла севшего рядом Дэрила. Он охватил мою голову рукой, прижимая к себе. — Я думала, ты умер, – вырвалось у меня. Он промолчал, но мне не нужно было слышать его, чтобы понять, что он тоже рад меня видеть. Это было понятно по его дрожащим рукам. — О боже, Карл! – я отпрянула и подскочила на ноги. Дэрил непонимающе посмотрел на меня, но увидев мое выражения лица, молча поднялся на ноги и кинулся за мной. Ребята сидели кто где, уставшие, даже какие-то потерянные. Они тихо переговаривались друг с другом, явно еще не придя в себя после произошедшего. Я залетела в лазарет и столкнулась с бледной Мишонн. Девушка порывисто обняла меня и на мой невысказанный вопрос ответила: — Он жив, Дениз сказала, что он поправится. — Слава богу, – я закрыла лицо руками и облегченно выдохнула. – Слава богу.