Рассвет начинается в полночь

— У них повсюду охрана. Вряд ли сможем пробраться незамеченными, – произносит Ник, опуская винтовку и складывая руки на груди.  Я пожимаю плечами. Не думаю, что туда так уж сложно пробраться. Раз уж мы смогли один раз, то и второй раз сможем. Проблема уже будет на месте. Как найти ребят и как обойти Гарета и его людей.  Он обещал отыскать меня, но прошло уже почти два дня, и никто даже не попытался напасть на меня, хотя я оставалась в опасной близости от Терминуса. К сумке с оружием, которую закопал Рик, я тоже не решалась возвращаться. Это слишком рискованно. Могу попасться.  Ник роется в своей собственной сумке, что-то ищет. Я наблюдаю за ним, верчу в руке пистолет. Мы решили, что как только взойдет солнце, станем пробиваться к псевдоубежищу. Конечно, намного умнее сделать это ночью, но я не смогу сориентироваться там в темноте. Тем более, если наш план сработает, то обитатели Терминуса будут заняты кое-чем другим, более опасным, чем мы.  — Ты загрузил их в машину? – в очередной раз спрашиваю я, а Ник хмыкает.  — Кажется, кто-то здорово волнуется. За последний час уже раз сто спросила. Да, Кайла, я их загрузил. И они отлично сыграют свою роль.  — Надеюсь, – выхватываю из сумки винтовку и вешаю ее на плечо.  Тяжесть оружия придает мне уверенности. Я даже немного успокаиваюсь, когда понимаю, что выражение «вооружена до зубов» подходит мне сейчас как нельзя лучше.   Ник тоже выбирает для себя автомат, а остальное зарывает под деревом, у которого мы остановились в ожидании рассвета. Когда я поднимаю брови, глядя на его махинации, он пожимает плечами: — Этот ваш Рик – умный парень. Дальновидный. Вернемся за сумкой уже с группой.  Я киваю, собираю волосы в хвост и кладу ладонь на плечо Ника. Он накрывает ее своей и произносит: — Все будет хорошо. Мы прорвемся. Будь осторожна, ладно? — Ладно. И ты тоже. На самом деле они очень опасные люди.  Первые лучи солнца освещают наши лица. Мы оба понимаем – пора.  Ник снова хмыкает и направляется к машине. Я машу ему рукой и бросаюсь вглубь леса. У нас хороший план. По крайней мере, мне так кажется. Я отвлеку на себя внимание Гарета. Он ведь так хотел поймать меня. А Ник в это время вынесет на огромном фургоне, забитом до отказа ходячими, к чертовой матери ограду Терминуса.  Только с помощью ходячих мы вдвоем сможем спасти ребят.    Я прячусь за деревом, пытаясь разглядеть хоть что-то через прицел винтовки, но стою слишком далеко. Ник будет ждать моего сигнала. Он находится гораздо ближе к Терминусу, чем я. Сейчас я могу полагаться только на собственную удачу.  А она у меня, если припомнить, постоянно в заднице.  Я сижу, притаившись, около получаса. Солнце уже успевает полностью взойти, и только розоватые отблески на горизонте говорят о том, что это все еще рассвет. Я мысленно проверяю свое оружие. В кармане еще несколько пуль для пистолета и для винтовки. К внутренней стороне штанов прикреплен еще один пистолет, к ремню я привязала нож и неизменный маленький револьвер спрятала в бюстгальтере.  Кажется, это все.  Я замираю, когда где-то позади раздаются шаги. Шаркающие, медленные, хорошо мне знакомые. И не одни. Их много. Их чертовски много! Оборачиваюсь и сквозь заросли вижу целую стаю. Они все направляются к Терминусу. И судя по тому, что их огромное количество, идут они уже достаточно времени. Стиснув зубы, я хватаюсь за самую низкую ветку и подтягиваюсь. Оказываюсь на дереве и закусываю губу от напряжения.  Я остаюсь незамеченной для ходячих. Они проходят мимо, а я терпеливо дожидаюсь, пока все они не исчезнут из виду. И откуда их столько?! Упираюсь спиной о ствол дерева и прицеливаюсь. Отсюда видно гораздо лучше.  Во дворе Терминуса много вагонов, я не знаю, в каком именно ребята. Надеюсь, что большинство из них пустые. Выжившие не всегда дружелюбны друг другу. Я иду спасать своих друзей. Только их. Я не Рик, я понимаю, что всех спасти нереально.   Спрыгиваю с дерева и поджимаю губы, размышляя, как разумнее поступить дальше. Идти за стаей? Прятаться за ними? Нет. Слишком опасно. Меня могут подстрелить, приняв за ходячего, или сами ходячие учуют меня.  Я пойду с другой стороны, а проберусь внутрь, когда начнется стрельба. Бросаюсь вперед. Время не ждет, надеюсь, у меня получится.  Когда я хватаюсь пальцами за сетку, служащую Терминусу забором, ходячие уже ломятся в ворота. Цепляюсь за ограду руками, подтягиваюсь и перепрыгиваю через нее. Все люди собрались с внешней стороны, они палят по пришедшим мертвым, совсем не замечая живых.  Выхватываю пистолет и, держа его наготове, выбегаю на площадку, где схватили ребят. В голове снова всплывают обглоданные кости, которые я видела, когда убегала отсюда. Надеюсь, они живы.  Слишком много всего, на что я «надеюсь». Это страшно, потому что в наше время много надеяться опасно.  Внезапно сильный грохот сотрясает землю с такой силой, что я пошатываюсь и едва не падаю. Клубы черного дыма валят из-за здания. Что-то взорвалось прямо перед воротами. Неужели кто-то еще решил напасть на Терминус? Я срываюсь с места, бегу к дверям, как вдруг визг тормозов раздается со стороны. Оборачиваюсь и вижу, как Ник сносит забор, останавливается, и тут же задние двери фургона распахиваются. Ходячие вываливаются оттуда один за другим.  Сейчас здесь наступит самый настоящий хаос. Нужно спешить.  Распахиваю двери и забегаю внутрь. Это небольшое помещение, в котором лишь двое мужчин в окровавленных фартуках. Мне даже думать не надо, я сразу догадываюсь, чем они занимались. Поднимаю руку с пистолетом и, не моргнув, стреляю сначала в одного, потом в другого.  Бросаюсь вперед, дергаю каждую дверь, но все они заперты. Едва не рыча от ярости, бью ногой по ней, и она тут же распахивается. Кажется, здание опустело. Видимо, все, напуганные взрывом, высыпали на улицу.  Я делаю все не так. Ищу не здесь. Их ведь заперли в фургоне.  Решаю вернуться на улицу, поискать там. Дым валит со всех сторон, истошные крики людей сливаются со стрельбой. Я была абсолютно права насчет хаоса. Верчусь волчком на одном месте, не зная, как поступить.  Кайла. Кайла, соберись! Ты военный или тряпка какая-то?! Стреляю в голову ходячего и бегу в сторону первого вагона. В нем есть люди, они кричат, но ни одного знакомого голоса я не слышу. На открытие каждого вагона без ключей уйдет много времени. Оглядываюсь. Ходячие уже заметили меня и идут сюда. Возможно, эти люди даже спасут меня.  Стреляю несколько раз в замок, пока он не падает, а дверь не распахивается. Пока радостные пленники выбегают на улицу, прямо в лапы ходячих, я изолирую себя от этих криков, напоминая – всех не спасти.  И тут же слышу до боли знакомый голос — Рик! Рик, черт возьми, стой!  Это голос Гленна! Он жив! Я оглядываюсь по сторонам, ищу ребят глазами, но из-за паники, царящей вокруг, ничего не вижу. Нужно только их найти. И я снова буду со своей семьей.  Сзади раздаются шаги. Я уже оборачиваюсь, чтобы убить очередного ходячего, как вдруг он толкает меня в плечи окровавленными руками с такой силой, что я падаю плашмя на землю, больно ударившись спиной и головой. Перед глазами все плывет, я пытаюсь приподняться и найти вылетевшую из рук винтовку. Даже не сразу догадываюсь выхватить пистолет из кармана. Ходячий кидается на меня, я едва успеваю оттолкнуть его от своей руки, но он цепляется в меня мертвой хваткой. Сжимаю зубы и всеми силами толкаю его назад. Тут же буквально из ниоткуда появляется Ник. Он перехватывает мертвеца за шею и кричит мне: — Ты в порядке?! А я даже кивнуть не успеваю, как ходячий изворачивается и впивается зубами в шею парня. В эту секунду я впервые поняла, что он – последний человек, связывающий меня с прошлой жизнью. Больше нет никого. Все умерли. Я никого не уберегла, а теперь и Ник тоже... Мне почти физически больно, когда он изумленно смотрит на меня, его руки разжимаются и он падает на землю, а ходячий кидается на него и в очередной раз впивается зубами, но уже в плечо. А я кричу, кричу так, что, кажется, сейчас я вообще останусь без голоса. Вскакиваю на ноги, хватаю винтовку, перезарежаю ее и стреляю. Голова ходячего разлетается на мелкие кусочки, а я все стреляю в него и стреляю, пока его изуродованные другими мертвецами и пулями останки не валятся на землю кровавой массой. Я опускаю винтовку и тут же роняю ее. Мне кажется, что она весит несколько тонн. Падаю на колени рядом с умирающим Ником и обхватываю его лицо руками: — Господи, Ник, прости меня. Прости меня, умоляю, – слезы катятся по моим щекам, капают на лицо парня, а он улыбается. — Эй, все хорошо, Кай. Все нормально, – я с ужасом понимаю, что у него клокочет в груди, а значит, времени осталось совсем мало. — Ты только... только не дай мне стать таким же... как они. — Я не могу! – разрыдалась я, качая головой. — Я не могу! Я просто... просто не могу сделать этого! — Пожалуйста, – просит он, умоляюще глядя на меня. Я киваю, задыхаясь от слез, достаю из кармана пистолет. Сейчас мне кажется, будто толпы ходячих вокруг исчезли, никто не стреляет, ничто не горит. Мы одни. Больше нет никого и ничего. Прижимаю дуло пистолета к голове Ника, он снова улыбается мне и срывающимся шепотом произносит: — Спас... сибо. Нажимаю на курок, гремит выстрел. Его эхо на несколько мгновений оглушает меня, а потом я кладу ладонь на светлые волосы Ника, перепачканное кровью, и закрываю его глаза. Меня всю трясет от слез. Я сижу неподвижно, кажется, целую вечность. Я даже не оборачиваюсь, когда ходячий замирает надо мной, готовясь напасть. И когда кто-то простреливает ему голову, я даже не вздрагиваю. — Я готов был побиться об заклад, что ты вернешься, – я сразу узнаю этот голос, но продолжаю смотреть на умиротворенное лицо Ника. — Был уверен, что ты придешь, а вот они, кажется, решили, что ты кинула их. — Это все твоя вина, – стиснув зубы, рычу я. — Это ты виноват во всем! Гарет, прихрамывая, обходит меня и наклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо. Я упрямо не поднимаю глаз, потому что если сделаю это, то уничтожу его на месте. — Они бросили тебя, Кайла. Сбежали, не стали искать тебя здесь. А значит, были уверены, что ты ушла без них. — Это не так. — Тогда где они? – он взмахивает рукой, и я невольно провожаю глазами этот его жест. — Они бросили тебя. Такой уж ли семьей вы были? Действительно ли ты им нужна? — Заткнись! – кричу я, качая головой. — Это не так! Это не то! Они бы не стали... Голос мой обрывается. Внутри все сжимается, а голос в голове язвительно смеется. В самом деле? В самом деле, Кайла? Где же вся твоя семья? Они бросили тебя! Посчитали, что ты забыла про них, что ты посмела! Знаешь, что? Твоя семья мертва. Только что умер последний человек, который правда был твоей семьей. Все остальные – чужие люди. И я понимаю, что все это – чистая правда. У меня больше никого нет. Теперь уже нет. — Знаешь, почему я дал тебе уйти? – улыбается Гарет. — Потому что ты другая, не такая, как они. Ты понимаешь, что всех не спасти. А они только делают вид, что понимают. Они все лгут. И только ты одна настоящая. И я хочу, чтобы ты помогла мне. И другая Кайла, которая была доброй отзывчивой девушкой, тоже умирает. Вместе с Ником. У той Кайлы была семья, был любящий отец, друзья, любимый человек. И даже когда они умерли, у нее все еще была ее группа, ее Дэрил. А теперь нет ничего. У новой Кайлы нет ничего, кроме ее ненависти и ее врага, который сейчас протягивает ей руку, предлагая встать на его сторону. И если прежняя Кайла никогда бы не согласилась на это, то новой Кайле это кажется более чем интересным. И она тоже улыбается ему и принимает протянутую руку. — Думаю, мы сработаемся.