Рассвет начинается в полночь

Липкий мрак окутывал все мое тело. Я не могла даже шевельнуться, не испытав при этом массу неприятных ощущений. Ноги и руки словно окаменели, я не чувствовала даже собственных пальцев. Как если бы на меня вылили тонну цемента, который застыл за считанные секундны и теперь не позволял мне двигаться. Нужно открыть глаза. Сейчас же. Обо всем, что произошло, я помнила с завидной отчетливостью. Как на вертолете оказался укушенный. Как он обратился, как началась паника, как вертолет рухнул на землю и как мы с Карлом спаслись только потому, что выпрыгнули из него. Карл… Карл! Распахнув глаза, часто моргаю, разгоняя белесую пелену перед ними. Несколько мгновений я совсем ничего не вижу, а потом разноцветные круги растворяются, и я замечаю, как по небу плавно ползут кудрявые облака. В голове проносится мысль, что я бы многое отдала за возможность каждый день вот так лежать и просто любоваться красотой природы, не опасаясь, что меня могут в любой моменты сожрать ходячие или спятившие выжившие. Когда все это было доступно, мы совсем не обращали на это внимания. Постоянно были заняты работой, семьей, заработками, совершенно не желая остановиться на мгновение и взглянуть на небо... Мне кажется, что сейчас оно намного красивее, чем раньше. Возможно потому, что оно больше недоступно. И никогда уже не станет доступным. Ничего уже не будет как раньше. Я пытаюсь приподнять руку, и мне это удается, хоть и с трудом. Шевелю пальцами, мысленно ликуя и удивляясь, как меня не сожрали, пока я была в отключке. Тут же, словно в насмешку, меня хватают за ногу цепкие пальцы, и я едва успеваю ухватиться за длинную траву, выдирая её с корнем. Клацая сгнившими зубами, ходячий тянет мою лодыжку, явно предвкушая приближающуюся трапезу, а я с криком бью его второй ногой по лицу. Это не слишком действует, и я ударяю снова. И снова, и снова, и снова, пока его голова не превращается в месиво, а пальцы нехотя разжимаются. Медленно сажусь, выравниваю дыхание и тут же ощущаю запах гари. В нескольких сотнях метров от меня лежат останки горящего вертолета. От него валит черный дым, и я даже замечаю нескольких ходячих внутри, которых нещадно лижут языки пламени. Если вертолет все еще горит, значит, я отключилась всего на несколько минут. Мне показалось, что я пролежала так целую вечность. Оглядываюсь по сторонам, ища Карла. И нахожу его сразу же. Мальчик лежит неподалеку, раскинув руки в стороны, и не шевелится. Сердце пропускает несколько ударов и испуганно сжимается. Только не говорите мне, что он умер. Я обещала его отцу, что с ним ничего не случится. — Черт, — кряхтя, медленно поднимаюсь на ноги, пошатываясь от шума в голове и боли в груди. Дают о себе знать когда-то сломанные ребра и то, что Губернатор, пырнул меня катаной. Кое-как делаю эти несколько шагов и плюхаюсь на землю рядом с Карлом. Мальчик жив, и я не удерживаюсь от облегченного вздоха. Он без сознания, но дышит, и я не вижу особых повреждений на его теле. — Карл, — зову я паренька, тяну его за рукав рубашки. — Карл, очнись, надо отсюда уходить. Надо найти наше оружие, кажется, оно отлетело в сторону, когда мы выпрыгнули. Ну же, Карл! Трясу его за плечи, и мальчик наконец-то приходит в себя. Непонимающе моргает, а потом вдруг подрывается, тяжело дыша. — Что случилось?! — Все хорошо, — кладу ладонь на его грудь. — Все нормально, мы живы, это самое главное. Как ты? — Нога болит, — хмурится он, а я тут же бросаю взгляд на его левую лодыжку. Карл задирает штанину, и я с ужасом вижу, что она распухла. — Черт, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Сильно болит? Встать сможешь? А идти? Карл мотает головой, с моей помощью поднимается на ноги. Он не произносит ни звука, мужественно терпит, но я понимаю, что нога болит очень сильно. Чёрт возьми, только бы это был не перелом. Потому что если нога сломана, дела наши совсем плохи. Джанин говорила, что до базы осталось всего-ничего. Если мы отправимся сейчас, то есть шанс добраться до нее до наступления сумерек. Вот только куда идти? Прыгая с падающего вертолета, я потеряла всякую ориентацию в пространстве. — Нам нужно к вертолету, — произношу я, а Карл изумленно смотрит на меня. — Там может быть уцелевшее оружие. Твой пистолет у тебя? Мальчик проверяет кобуру и кивает. Ему повезло больше, чем мне. Мое оружие улетело куда-то в сторону, и я сильно сомневалась, что смогу найти его. Опираясь на мое плечо, Карл медленно направился к дымящемуся вертолету. Я кусала губы от напряжения. Сколько там может быть ходячих? Сколько из них могут навредить нам? И скольких привлек шум? Когда мы подходим максимально близко, я сажаю Карла на землю. — Жди меня здесь, держи пистолет наготове. Если что, ты знаешь, что делать. Я быстро. Паренек не слишком доволен моим решением, но не возмущается, и на этом спасибо. Пригнувшись, я медленно подхожу к останкам аппарата. Из него доносится глухое рычание, но я не думаю, что кто-нибудь из обратившихся сможет выбраться из покореженной кабины. По крайней мере, целиком. Мрачно ухмыляюсь собственной шутке. Тут же кто-то хватает меня за ногу. Инстинктивно отскакиваю в сторону, опускаю голову и вижу ходячего, придавленного обвалившиеся корпусом. Он яростно рычит, тянет ко мне руки, а я вижу лишь чудом уцелевшую винтовку за его плечами. Её нужно достать любой ценой. Обхожу мертвеца с другой стороны и приседаю перед ним на корточки. Чертов урод, обвязал ремень оружия вокруг себя несколько раз. Я сжимаю зубы и, кряхтя от натуги, тяну на себя винтовку. Ремень впивается в грудь ходячего, и он громко и злобно рычит. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, потом запоздало вспоминаю о ножике, что спрятан в моем кармане. Когда винтовка тяжело ложится в мою руку, я ощущаю себя намного лучше. Бегу назад к Карлу, а он тычет пальцем в сторону горизонта. Я щурюсь и вижу целую стаю, приближающуюся к нам. По спине проносится холодок, а руки начинают предательски дрожать. Я обхватываю парня за талию и тяну за собой. Нужно срочно уходить. Но уже спустя всего полчаса я понимаю, что нам не уйти. Стая становится все ближе, а мы с Карлом передвигаемся чертовски медленно. Я упрямо тяну его за собой, сжимая зубы и винтовку в руке. Мне страшно, мне, чёрт возьми, так страшно, что дыхание сбивается. Неожиданно я замечаю высокие серые стены. Они появляются перед нами буквально из ниоткуда, и до них всего каких-то пара сотня метров. Я вижу широкие ворота и толкаю к ним Карла: — Я задержу этих уродов, а ты бегом туда! Прицеливаюсь и начинаю стрелять по мертвецам, медленно отступая назад. Карл уже почти добрался до ворот, он тарабанит руками по ним, но они не открываются. Это та самая база, я уверена в этом. Неужели они просто проигнорируют нас? Внезапно один из ходячих хватает меня за руку. Я бью его прикладом, снося нос и половину лица. Отталкиваю ногой в сторону и пячусь назад. Мне жутко хочется завизжать, как девчонка, побросать оружие и бежать, пока ноги не откажут. Но я не могу. Не могу бросить Карла, не могу оставить все. Ноги цепляются за какой-то камень, и я с криком падаю на землю. Предплечье пронзает острая боль, я поворачиваю голову и с ужасом смотрю на железяку, торчащую из моей руки. Пытаюсь оттолкнуть ногой мертвяка и одновременно освободить руку, но ничего не выходит. И когда мужчина с разодранным горлом наклоняется ко мне, хищно рыча, я закрываю глаза… Это конец. Пуля разносит его голову в дребезги, и я отворачиваюсь от крови, брызнувшей во все стороны. Ворота наконец открываются, пропуская Карла внутрь. Понимая, что он в безопасности, я падаю на землю и в очередной раз отключаюсь.