Ревность

      Грегори Лестрейд никогда до этого дня не давал себе повода задумываться над отношениями Шерлока и Джона. Если все кругом в Ярде и пытались строить предположения только об их дружбе или же чём-то большем, то Грег считал себя выше сплетен и пересудов. Чужие отношения не должны были его волновать или как-то влиять на работу.       Холмс был недосягаем, и даже желания соперничать с ним не возникало. Он как планета с другой орбиты – всегда выше и дальше от Земли, чем могут оказаться обычные смертные. Поэтому, когда Грег впервые увидел их вместе с доктором Уотсоном, он понял, что у планеты появился свой спутник и сила взаимного притяжения настолько велика, что теперь они будут вращаться рядом вечно. И это казалось столь же естественным, как смена дня и ночи или другие законы природы. Грег общался с Шерлоком как и прежде, уважая его ум и восхищаясь наблюдательностью, но теперь рядом появился отвлекающий фактор в виде обаятельного, дружелюбного и в то же время смелого и склонного к авантюрам доктора. Лестрейд понимал, что в другой ситуации он попробовал бы яснее показать Джону свою заинтересованность, и, вполне возможно, симпатия могла бы оказаться взаимной (то, какие взгляды иногда Джон бросал на детектива, позволяло предполагать, что он не стопроцентный натурал). Но существовавшая ситуация была неизменна: Шерлок Холмс и ЕГО блоггер, как он теперь и сам это часто повторял. Сообщите моему…, передайте моему…, позовите моего…, – эти кажущиеся на первый взгляд незначительными и мимолетными слова говорили Грегу даже больше, чем забор с колючей проволокой и круглосуточная охрана.       Грег принял правила игры и большее, что он мог себе позволить – это стаканчик пива с Джоном в тот вечер, который не был занят важным расследованием детектива или его же требовавшей неизменного зрителя скукой.       Но Лестрейд не был удручён или разочарован, он давно отвык от иллюзий в реальной жизни, поэтому почти честно мог себе сказать, что его всё устраивает. На личную жизнь всё равно катастрофически не хватало времени, а если вдруг – чего только не случается на свете – он бы встретил того, с кем мог бы закрутить головокружительный роман, то тогда бы и решил, как выпутаться или, наоборот, впутаться в романтическую историю.       И всё плавно текло, не колебля гладкую поверхность будней даже мелкой рябью, пока в их отделе не появился Николас Флетчер. Его перевели из Саутгемптона как перспективного эксперта-криминалиста, и он сразу произвел на всех очень приятное впечатление. Николас был симпатичен, дружелюбен, несмотря на кабинетную работу, спортивен и, похоже, обладал неплохим чувством юмора. В отделе его приняли хорошо, и Лестрейд даже по-дружески предостерег его о Холмсе, призывая стоически вытерпеть возможное при первой встрече препарирование.       Как ни странно, но сначала всё шло спокойно. Шерлок был в весьма недурном расположении духа, предвкушая расследование с двумя идентичными убийствами, и не обратил слишком уж острого внимания на нового сотрудника. Взглянув на представленного ему эксперта, он только быстро выдал: – Младший сын в семье, университет на отлично, лишь бы выбраться из этой глубинки. – Шерлок ещё раз скользнул по эксперту внимательным взглядом, подмечая только ему видимые детали. – И да, расстался со своим парнем, хотя до этого из-за него же ушёл из дома.       Флетчер не возмутился и не огрызнулся из-за такой публичной характеристики, лишь с досадой поморщился и произнёс: – Давайте перейдём к делу, мистер Холмс, ведь вас, насколько я знаю, пригласили для расследования убийства, а не для проверки моих биографических данных. – Тем более не представляющих из себя ничего выдающегося, – не преминул ответить Холмс, уже теряя интерес к Флетчеру и мгновенно переключаясь на замечания Андерсону, стоящему на пути к трупу. И всё наверняка прошло бы мирно, если бы Грег случайно не наткнулся на слегка заинтригованный взгляд, который Джон бросил на нового сотрудника.       Потом Холмс, как обычно, полностью углубился в дело, досконально осмотрев всё место преступления и не обращая внимания на окружающих. Чуть поодаль он нашёл металлическую пуговицу и заявил, что именно она является ключом к разгадке всего преступления. Затем всей группе пришлось срочно переместиться в Скотланд-Ярд для проведения нескольких подтверждающих анализов. Совершенно непонятно, как это смогло произойти за несколько часов, но Грег заметил, что Николас уже увлечённо общается с Джоном, что-то показывая тому на экране ноутбука. И взгляд Уотсона, одновременно заинтересованный и даже чуточку восхищённый, показался инспектору неправильным и неуместным. Хотя уж ему, полицейскому отдела убийств со стажем, не стоило бы обращать внимания на чужие взгляды.       Некоторое время спустя Лестрейд стал замечать, что в компании Холмса Джон, как и прежде, во всём помогает тому и идеально ассистирует. Но то время, когда детективу требовалось не мешать для сосредоточения и обдумывания проблемы и которое раньше доктор проводил, мирно общаясь со всеми остальными сотрудниками, теперь он посвящал исключительно новому эксперту.       А Флетчер, надо отдать ему должное, обладал развитым интеллектом, наблюдательностью и профессионализмом. Быть может, ему никогда не удалось бы достичь блеска и гениальности Шерлока, но это с лихвой компенсировалось хорошим воспитанием и умением располагать к себе людей. А Джон был просто Джоном, и то, что он, казалось, сам не замечал, насколько он привлекает окружающих, делало его ещё более очаровательным. Они с Николасом превосходно понимали друг друга, будучи одинаково увлечёнными чрезвычайными ситуациями, и в то же время могли найти общие темы и вне работы. Когда Грег слышал их эмоциональное обсуждение вчерашнего футбольного матча, ему и самому хотелось присоединиться и высказать всё о том косоруком вратаре, ведь он тоже считал себя заядлым болельщиком, а в столичном дерби разбирался уж явно лучше бывшего провинциала. Но собеседники выглядели вполне довольными собственным обществом, и инспектор молча проходил мимо.       Вскоре Лестрейд неожиданно для себя понял, что его стали раздражать появления Уотсона в Скотланд-Ярде. Раньше, когда он считал его как бы непреложной составляющей Шерлока, всё было намного легче, воспринималось естественно и закономерно. И инспектор сам был рад постоянно видеть доктора. Но сейчас ему казалось, что что-то сдвинулось во Вселенной и Джон оказался вполне себе самостоятельной единицей. И сейчас эта единица двигалась совсем в неподходящем направлении, рискуя превратиться в двойку. Или пару. И от этих совершенно неуместных математических ассоциаций мучительно хотелось избавиться, зажмурившись и заткнув уши.       Грег убеждал себя, что это не зависть и, боже упаси, не ревность. Просто если с Шерлоком он уже смирился, принимая превосходство того как нечто само собой разумеющееся и считая его права на всё внимание и восхищение Джона вполне обоснованными, то с завязавшимся практически у него на глазах новым увлечением Уотсона он смириться не мог. Когда ему в который раз на вопрос, где Уотсон, отвечали: «Они в лаборатории у Флетчера, сэр», он понимал, что вся его выдержка летит к чертям. Ему хотелось броситься туда и силой вырвать Джона из лап этого захватчика. Только отсутствие всяческих прав на доктора и общая смехотворность подобной выходки останавливали его, хотя неизвестно, надолго ли. А ещё его поражало, как Холмс может оставаться таким спокойным в сложившейся ситуации, когда тот уж должен видеть всё происходящее гораздо чётче и понимать возникшую угрозу.