И божество влюбляется.

Асмадеус заворочался во сне, но не проснулся. В соседней комнате посапывали в обнимку близнецы-беты. Все трое были немного измучены долгой ездой. Маленький жёлтенький сгусток света появился в комнате и, приблизившись к жрецу, нырнул в его тело. Омега открыл глаза и сонно осмотрелся. Он лежал на поляне, возле дорожки, ведущей к домику, укрытому плакучими ивами. Ветер трепал ветви и было ощущение, что это чьи-то руки тянутся к тебе в какой-то мольбе. Жрец встал и, не раздумывая, пошёл по тропинке к дому. Он даже не задумывался, как здесь оказался. Дойдя до ив, остановился и убрал обвившие его руки и шею ветви. - Простите, но я не знаю, чем вам помочь. Не могли бы вы сказать, где хозяин этого дома? Ивы промолчали, но указали ветвями направление. Жрец благодарно улыбнулся им и, поклонившись, пошёл к дому. Дверь была не заперта, но он не чувствовал присутствия там кого-либо. Он обошёл дом и там увидел сидящего у открытых дверей спальни мужчину лет двадцати семи. Он был одет в чёрное с красным кимоно, босой. Худощавый, но в этом теле чувствовалась неведомая сила. Овальное лицо, почти чёрные глаза и волосы цвета горького шоколада. Хотя, если присмотреться, это был не совсем человек. У людей не было таких длинных ушей сужающихся к кончикам, как у эльфов, да и рог посреди лба, разделяющий волосы на двое указывал к принадлежности либо к демонам, либо к божествам. Жрец поправил выбившуюся прядку и тихо подошёл к нему. Зная, что это по-хамски, но всё же Асмадеус сел около хозяина дома. Тот и ухом не повёл, лишь слегка улыбнулся от наглости гостя. - Если я правильно понял, вы бог плодородия и лета. Тот, которому я буду обязан всю свою жизнь поклоняться. - Смышлёный малый, - ухмыльнулся Фрейр. - Зачем я здесь? – жрец наклонил голову, внимательно всматриваясь в божество. - Просто хотел познакомиться с тем, кто обещал мне своё тело и душу. Тебя это смущает? Фрейр посмотрел на покрасневшего от смущения жреца. Стало забавно, даже жрец, который прислуживал ему всю свою жизнь, никогда не краснел. Глотнув из пиалки, он предложил выпить омеге. Тот сначала отказался, но когда божество поднял вопросительно бровь, сдался. Фрейр в душе ликовал, на данный момент саке на жреца должен подействовать, как афродизиак. Налив в пиалку немного, он подал омеге. - За знакомство? - Да. За знакомство. - Нам ещё дооолго быть вместе. Фрейр даже и не подозревал, какими пророческими были его слова. Хотя он имел в виду, что для человека это будет очень долгий период. Жрец поднёс к губам пиалку и, последовав примеру божества, опрокинул её, выливая огненную жидкость в рот. Не ожидав такого обжигающего горла эффекта, омега закашлялся и посмотрел на мужчину глазами, в которых стояли слёзы. Фрейр тихо засмеялся и стал ждать эффекта от напитка. Постепенно щёки жреца начали краснеть, а дыхание стало прерывистым. Асмадеусу показалось, что он задыхается. Дотронувшись до шеи, жрец обнаружил, что одет лишь в ночнушку в которой ложился спать. Это была свободная белая рубашка доходившая до щиколоток с разрезами по бокам почти до ягодиц. На груди был разрез, который можно было стянуть завязками. Волосы его заплетены в толстую свободную косу, в распущенном виде, они бы просто ему мешали потому, как они доходили до попы. Фрейр встал и подошёл к жрецу. Его прохладные пальцы холодили разгорячённую кожу. Асмадеус втянул в себя воздух и закрыл глаза, его тело била мелкая дрожь. - Ты ведь отдал мне свою душу и тело. Так дай же вкусить это сладчайшее блюдо, - шёпот божества, обдал горячей волной щёку и ухо жреца. Можно было увидеть, как плещется страх с примесью желания в глазах омеги. Фрейр лизнул его вдоль щеки и прикусил мочку уха. Пальцы легли на пах, где под тонкой материей стоял колом возбуждённый член. Жрец вскрикнул и выскользнул из рук божества на пол. Его ноги просто отказали держать тело и подкосились. - Ну что ты котёнок. Я всего лишь дотронулся до тебя, а ты уже стоять не можешь. Бедняжка. Фрейр взял на руки омегу и понёс в свою спальню через открытую дверь. Положив его на кровать, он погрозил пальцем и повернулся к низкому столику. Щёлкнув пальцами, зажёг стоящие на нём свечи. Сердце Асмадеуса чуть не выпрыгивало из грудной клетки, и ему казалось, что он весь горит, тело требовало разрядки. Все симптомы были, как при течке, но до неё было ещё далеко. Жрец со стоном, кусая губы и сминая во вспотевших пальцах ночную рубашку, ёрзал по постели. Он не осознавал, что этими движениями поднимает всё выше и выше материю, открывая вид на соблазнительные бёдра и ягодицы. Понимал только то, что ему очень чего-то хочется, но в связи со своей девственностью, не мог понять своих желаний. Божество подошёл к постели и, встав на колени, скользнул рукой вдоль ноги. Кожа жреца была нежная и гладкая, как шёлк. Нагнувшись, Фрейр провёл языком от пальчиков ног до колена, там остановился ненадолго выцеловывая и покусывая чувствительное местечко под сгибом. Асмадеус вздрагивал и постанывал после каждого прикосновения языка, губ и зубов. Дышать было всё труднее, а член просил разрядки. Ему самому хотелось поласкать его, но в священном учении говорилось, что это грех, и омега, чуть не плача, выгибал спинку и слегка приподнимал зад. Фрейр, видя страдания жреца, лишь ухмыльнулся и скользнул языком выше по ноге, обдавая горячим дыханием прохладную кожу. Добравшись до паха, он поднял выше материю ночнушки и подул на восставшее естество. Асмадеус всхлипнул и вцепился пальцами в волосы божества. Руки скользнули под ночнушку и стали ласкать живот, бока, грудь и соски, пока язык и губы терзали местечки возле паха, не дотрагиваясь до возбуждённой части тела. Жрец настолько распалился, что выгибался, плакал и умолял закончить его мучения. На что Фрейр лишь фыркнул и раздвинув ягодицы, с наслаждением наблюдал, как пульсирует анус, прося чтобы в него вошли. Альфа облизнул два пальца и впихнул их в Асмадеуса, дотронувшись кончиками до простаты. Жрец взвыл от пронзившего его сладостного чувства, выгнулся дугой, цепляясь за подушку и простынь. Фрейр приблизил своё лицо к омеге и стал слизывать солёные дорожки влаги. Он старательно обходил губы, оставляя их на потом. Пальцы скользили внутри жреца, с каждым разом двигаясь всё быстрее. Омежка хрипел и пытался сжать пальцы внутри себя, но они, не останавливаясь, двигались, задевая нужную точку. Ещё несколько толчков пальцами, и Асмадеус с всхлипом выплеснул сперму, пачкая свой живот и тут же... просыпаясь в своей кровати. Жрец огляделся, и поняв, что он в своей комнате, с тяжким вздохом откинулся на подушки. Приложив руку к груди, почувствовал, как колотящееся сердце потихоньку успокаивается. Немного придя в себя, он скривился от прикосновения неприятно-липкой ткани к коже. Тихо встав с постели, омега стащил почти мокрую ночную рубашку и бросил на пол. Подойдя к шкафу, жрец вынул полотенце и чистую одежду. Для того, чтобы принять ванную, ему пришлось бы будить близнецов, поэтому он пошёл к озеру, находящемуся в двух шагах от апартаментов. Положив свои вещи, Асмадеус шагнул в воду, которая холодила его кожу. Луна, висящая высоко в небе, освещала озеро и, отражаясь, серебрила белые волосы омеги, которые, намокнув, облепили тело. В голову лезли разные развратные воспоминания из сна, хотя жрец не думал что это был простой сон. Ему почти никогда не снились сны, а если и были, то не были столь яркими и красочными. Асмадеус был умным парнем и понимал, это проделки его нового господина, бога плодородия и лета. Он слышал, что тот иногда приходил к людям во снах. А за обедом он от служащих Храма братьев-близнецов узнал много интересной информации про бывших жрецов. Которых за последний год было аж целых четыре, не считая его. Одного укусила змея (и это при том, что в этих местах их почти нет), второй утонул в ванной, когда он поскользнулся и ударился о бортик, у третьего остановилось сердце, а четвёртого загрыз леопард (хотя они забредали крайне редко в поселения людей). А ещё они были жадными, ленивыми и с пофигизмом относились, как к Храму, так и к божеству. Ещё немного поплескавшись в озере, Асмадеус вышел из воды и, вытершись одел ночную рубашку. Спать не хотелось, и омега долго стоял на берегу, смотря на луну, но почувствовав холод приближающегося утра, он ретировался в свою комнату и, как только коснулся головой подушки, уснул.