Walking in my shoes

Теа всегда любила метро. Ей нравился его запах, утробное ворчание электричек, раздающееся из тоннелей, послушно ползущие ступеньки эскалаторов, темнота за окнами, оставляющая простор для фантазии – а что же кроется там? Ее привлекала сонная атмосфера вагонов, возможность украдкой рассматривать лица пассажиров, таких же пользователей подземки, как и она. И, что уж таить, приятно радовала цена на проезд. На такси каждый день не покатаешься. Денег у Тео девушка брать не собиралась. Отказывалась от этого категорически, когда они буквально убивали друг друга, не хотела одалживаться и сейчас, став с ним хорошими друзьями. Благо, возможность подзаработать вовремя подворачивалась, словно выжидая момента, когда дела станут совсем плохи. И как после этого не поверить в ноосферу? Теа улыбнулась своим мыслям. К счастью, сейчас положение вещей было таковым, что некоторые нитки в ее долгом шлейфе коротких связей, а конкретно – Кавана и работа на его контору, уже не были существенной помехой или чем-то, вроде волчьего билета. Модели и персоны, типа Диты фон Тиз были просто заинтересованы в том, чтобы с ними работала жена Тео Хатчкрафта, без оглядок на ее прошлое. Это, разумеется, задевало Теодору, но если нужны деньги, то иногда можно было поступиться амбициями. Тем паче, со временем, становилось ясно, что и фотограф она весьма недурственный. В частности, журнал, в котором разместили сессию, сделанную Теодорой, сделал запрос о внештатном сотрудничестве, так что на приятную халтуру уже можно было рассчитывать. Что касалось других клиентов, они тоже весьма кстати объявлялись на горизонте. Теа снова улыбнулась и провела рукой по сумочке, в который раз убеждаясь, что билеты на месте. Пока поверить в то, что она совсем скоро снова отправится в путешествие на другой континент, снова будет выполнять ту работу, которая всегда приносила ей удовольствие, Теодоре было сложно. Она ждала этих двух недель в Перу и, вместе с тем, немного боялась. Работодатель ей нравился, ровно, как и она ему. Сегодня они встретились в более демократичном месте, нежели в первый раз. Говард, а он почти сразу попросил называть его по имени, ждал Теа в одной из кофеен Сити. В заведении царила атмосфера толерантности и простоты, до тех пор, пока гость не открывал меню и не обнаруживал, что цена на чашку кофе приравнивается к стоимости сытного обеда в среднестатистическом пабе. К счастью, хотя бы по внешнему виду тут не нужно было ничего из себя изображать, посему, облачившись в пиджак, блузку и темно-синие джинсы, Теа не выбивалась из общей толпы, заседающей за столиками, укрытыми белоснежными скатертями. То, что место фотографа в экспедиции богача досталось ей, Теа поняла еще тогда, когда он позвонил и предложил встретиться, дабы кое-что обсудить. Несмотря на свою уверенность, Теодора едва сдерживала волнение, когда заходила в кофейню, глазами отыскивая своего нового знакомого. Из суеверия Теодора не стала ничего говорить мужу вечером, сразу после звонка, вместо этого устроив рубилово в карты. Утром же Хатчкрафт в несусветную рань умчал в студию. Кажется, у Hurts что-то назревало тоже. Впрочем, Говард очень скоро развеял все сомнения, галантно встретив девушку, и усадив за столик. Стоило Теа сделать заказ, мужчина протянул ей аккуратный конверт, в котором обнаружились билеты на самолет в Лиму и чек на, конечно, не астрономическую, но вполне внушительную сумму. - На преддорожные расходы, - коротко пояснил Говард назначение содержимого конверта и погладил идеально подстриженные виски, посеребренные, пожалуй, ранней сединой. – И, конечно, аванс, как и подобает. - Стало быть…. – Теа вскинула брови, про себя отмечая вышколенность персонала. Чашечка с ароматным американо материализовалась у нее перед носом через какое-то смешное время, причем совершенно бесшумно. У местных официантов, наверное, была встроенная функция невидимости, неслышимости и незаметности – все, что нужно, дабы не мешать клиентам, частенько обсуждавшим в их заведении важные темы. - Да-да, вы в команде, Теодора, - располагающе улыбнулся Говард. – Не стану скрывать, что перебрал немало снимков и общался с достаточным количеством фотографов, чтобы устать от этого кастинга. И скажу даже, что практически сделал свой выбор. Будет жаль отказывать тому человеку, его работы весьма приличны, но с вашими не сравнятся. Не сочтите за лесть. - Сочту за комплимент, - сдержанно улыбнулась Теа в ответ, внутренне визжа от восторга. - Я не хочу, чтобы подборка фотоматериала из этой поездки напоминала банальный альбом на facebook. И посмотрев ваши фотографии, я понял, что вы в силах не допустить этого. В ваших работах есть душа. Точнее, вы можете вложить в снимки душу тех мест, которые фотографируете. Эти слова Теа часто слышала, часто читала в комментариях под блогом, который вела когда-то. Но ключевым словом было «когда-то». Все было в прошлой жизни. И она неимоверно боялась возвращаться. Не веря в то, что она вот-вот снова окажется в Южной Америке, Теа не верила и в то, что изменилась настолько, чтобы найти в себе силы быть прежней. Но первый шаг к возвращению и есть вера в это возвращение. И сейчас ей все яснее становилось одно – на этом свете есть человек, благодаря которому верить в себя становится все легче. Нужно сказать Тео, что она уезжает…. Девушка прижалась спиной к поручню и прикрыла глаза. Выходить еще нескоро… Вагон остановился. Прошуршав, тихо открылись двери, впуская очередную порцию людей, спешащих куда-то по своим делам, или же, как и Теа, с чувством выполненного долга, едущих домой. Роботизированный голос сообщил название следующей станции, двери с таким же легким шелестом съехались, вагон чуть качнуло, и поезд тронулся. Теа открыла глаза и обвела взглядом пространство вокруг, с интересом всматриваясь в лица новоприбывших. На миг ей стало до нельзя смешно. О чем они все думают, чему радуются или от чего грустят? Конечно же, никто из них даже не подозревает о том, что за билеты лежат у нее в сумке. Какое-то детское, шаловливое, бесшабашное желание возникло у Теодоры. Вот бы сейчас пуститься в пляс между сидений, распевая: «А я лечу в Перу, а я лечу в Перу, ля-ля-ля!» Она мазнула взглядом по дальнему концу вагона и замерла. Сперва все остановилось. Закончилось и началось снова. Где-то рождались сверхновые и сгорали в бездушной атмосфере планет болиды. Где-то падал снег, где-то прорастала новая трава. Появлялись на свет и уходили из него люди. Но весь мир сосредоточился до одной точки, в которой все схлопнулось, рухнуло, рассыпалось. Ледяная игла, как электрический разряд, прошила девушку от макушки до самых пяток. На миг ей показалось, что в позвоночник загнали раскаленный прут. Боль была почти физической, почти осязаемой, такой, что ее можно было потрогать и порезать пальцы. Теа стояла и все смотрела, смотрела, не в силах отвести взгляд, вздохнуть, существовать дальше… Из вселенской пустоты внутри всплыл, как мертвая рыба, лишь один вопрос: «За что именно сейчас?» …. Молодой мужчина стоял у самой дальней двери, опершись плечом о поручень. Рядом с ним была пара свободных мест, но садиться он не спешил, несмотря на то, что руки его были заняты журналом, а на плече болталась объемная сумка, призванная вместить ноутбук и пачку документов, если нужно. Стоял он уверенно, как ни в чем не бывало, листая журнал и едва покачиваясь в такт движению вагона. Было видно, что он давно привык передвигаться на метро, так что читать стоя для него труда не составляло. Перевернув страницу, парень запустил пальцы в кудрявую шевелюру и слегка взъерошил волосы. Теа чувствовала, как горло сдавил спазм. Она попыталась сглотнуть слюну, но во рту пересохло так, что словно какие-то взбесившиеся клетки ее собственного тела содрали там весь эпителий и заменили его наждачной бумагой. Девушка судорожно дернула горлом, еще раз, еще, и когда, наконец, получилось протолкнуть воздух, застрявший в глотке, Теа показалось, что она издала какой-то отчаянный, неимоверно громкий звук, похожий на стон раненого кита. «А если он увидит?»- новым разрядом сотрясла ее догадка. Теа вжалась сильнее спиной в поручень, не чувствуя боли и уставилась прямо перед собой. Смотрела не мигая, даже не понимая разумом, что именно видит перед собой: двери, пол или штанину впереди стоящего джентльмена. Кажется, на нее начали глазеть люди, слишком мертвым, пустым, откровенно ненормальным был и ее вид, и ее взор. Теодору передернуло. В вагоне мигнул свет. Голос объявил следующую остановку. «Надо выйти. Скорее. Прочь» На нетвердых ногах она сделала два шага вперед, к двери, за которой уже мелькали огни тоннеля, извещающие о скором въезде на станцию. Пальцы коснулись прохладной поверхности дверного стекла. «Господи, скорее, почему так долго?» Словно падающие в ущелье камни бухали в ушах колеса, перекатывающиеся по рельсам. Огни мелькали все чаще, чаще, пока не превратились в сплошное яркое, белесое полотно слепящего света. Поезд замедлял ход. «Нужно выйти. Нужно выйти», - твердила она, словно мантру, глядя перед собой невидящим взором, бессистемно проводя пальцами по стеклу, будто в слабой попытке вырваться. Стук все тише, тише, сзади кто-то прижался к плечу. - Выходите? Она дернула головой в ответ, понимая, что начни она говорить, из горла вылетит только сдавленный хрип. Боковым зрением заметила шевеление там. Кажется, он поднял голову. Кажется, что смотрит в ее сторону. Нет, смотреть нельзя. Нельзя. Нужно выйти. Поезд, паралитично встряхнувшись, встал. Двери открылись. В какой-то момент Теодора думала, что просто упадет. Что воздух перестанет ее держать, притяжение лично для нее усилится в сотни раз, и она грохнется, но нет. Девушка твердо ступила на платформу и пошла вперед, на почти ватных ногах. С каждым шагом силы было все больше, казалось, что открылось второе дыхание, скрытые ресурсы организма активизировались, помогая уйти прочь, куда подальше. Сбоку мелькнула джинсовая куртка. Теа ускорила шаг. Выход, где выход? За людьми, слиться с толпой, куда-нибудь да выведут. Смотреть вперед, пусть и не видя. - Теа? Теа! Нет-нет-нет, не слышу, нет, это не я. Меня давно нет, меня стерли, сама себя стерла. Имени нет, нет тела, это не я, это просто больной разум, переносимый комком плоти, который похож на давно пропавшего в небытии человека. Не кричи, это не я. Я не хочу быть собой. - Теа! Она вздрогнула и ускорила шаг. Эскалатор близко. Не слушать, не слушать, не слышать И правильно, и верно. Я – не она. Ее больше нет. Благодаря тебе. Встать на ступени, осторожнее. Не хвататься на поручень, можно упасть. Закрыть глаза. Сейчас, сейчас, на воздух. Станция неглубокая, уже почти выход. Где я? Теа обернулась, понимая, что если увидит его, его глаза, то сделать ничего не сможет. Не побежит, не уйдет, встанет и рассыплется, как до этого рассыпалась столько дней, недель, столько целых ушедших жизней. Но эскалатор за спиной был пуст. Никто не шел за ней, никто не кричал ей вслед. Быть может, он даже не выходил, ей просто показалось. Быть может… Но правда лишь одна – там, в вагоне, там был он. Ошибиться она не могла, и никогда не сможет. В одном городе с ней, в одном вагоне метро, в одном измерении и времени. Они снова столкнулись, как когда-то, на узкой улочке Дублина, в начале холодной осени. Год прошел. Теа очнулась на улице. Она стояла на самой верхней ступени лестницы, ведущей в подземку, и смотрела на небо. Люд с молчаливым негодованием обходил ее, косясь на странную особу, вставшую посреди дороги, и мешающую пройти. Вроде одета прилично, неужто средь бела дня умудрилась обкуриться? Когда кто-то задел ее плечом и умелся вниз, раздосадовано бурча, Теа поняла, что мешает людям проходить. И вместе с тем, на девушку навались такая страшная усталость, что она едва поборола желание сесть прямо посреди лестницы и забыться. Пара шагов до скамьи. Одеревеневшие словно от мороза пальцы нашарили телефон. Понадобилось несколько минут, чтобы найти нужный номер. Сильно затрещала голова, как будто долгое время не хватало кислорода. Наверное, там, в вагоне, она действительно забыла дышать. Язык не слушался, цеплялся за зубы так, словно ей обкололи анестетиком весь рот. Черт, ну почему сейчас, и почему так? Почему до сих пор не все равно? - Алло…. Такси…. ? Можно машину, Ричмонд, квартал…. – слова лениво всплывали в памяти, вовремя оседая на губы, диктовавшие адрес. – Что? Где я нахожусь? Я…. Где… Минуту…. Теа обвела воспаленными глазами окрестности. К счастью, яркий знак метро виднелся совсем рядом. - Куинсвэй, я… я на Куинсвэй.… Жду… Девушка прикрыла глаза и откинулась на спинку скамейки. - Вам плохо? - Нет-нет, все в порядке, я уже вызвала такси, спасибо. Пальцы скользнули по сумочке, дернули замок, сжали внутри конверт с билетами. Есть, ради чего держаться. Все это блажь. Дурость. Взбунтовавшееся прошлое, которое могло дать о себе знать любым другим способом. Но почему именно тогда, когда она только начала выбираться? Теа приоткрыла веки и посмотрела на серое небо, апатично зависшее над всем. Да, ноосфера умела шутить….

* * * * *

- Чертовски интересно, когда же отлежатся эти фотографии? – задумчиво пробормотал Адам, поигрывая зубочисткой. - Не берусь судить, - Тео наклонился, пытливо уставившись в духовку. – Твою мать, они для марсиан эти рецепты пишут или что? - Тео, ты и кулинария – две несовместимые вещи, - констатировал Адам. – Бросай страдать херней. Тео и Адам под вечер вернулись из студии вместе, поскольку еще не все вопросы, связанные с туром были решены. Адам снова вел себя так, словно они не расстались вчера на ножах. Впрочем, Тео уже давно привык к этой его тактике. - Я проиграл вчера в покер, и должен приготовить на ужин лазанью. Таков уговор, - признался Тео, почесав в затылке. – Надеюсь, мы не взлетим на воздух в процессе готовки…. - Да уж…. – Андерсон закатил глаза. – Весело живете, как погляжу…. Ты только на деньги не вздумай с ней играть, ибо останешься без подштанников. - Это да, - улыбнулся Хатчкрафт, доставая тарелки. – Подозреваю, что она мухлюет. Кстати, готовься морально, ты будешь это пробовать тоже. - Вот еще! – фыркнул Адам, и хотел, было отпустить очередную шутку в адрес кулинарных талантов друга, но скрипнула входная дверь, а потом раздался грохот. - Господи! – Тео вздрогнул и испуганно уставился на дверной проем. Судя по всему, в прихожей кто-то со всей дури врезался в вешалку. Все стихло. Потом что-то негромко шлепнулось на пол, стук, еще один. Пришедший неаккуратно, нервно скидывал обувь. - Кажется, у кого-то плохое настроение, - присвистнул Адам, когда дверь с еще большим грохотом закрылась. Из коридора раздался странный звук, напоминающий хриплый, болезненный выдох. - Эй!- не выдержал Тео. – Кто там? Из коридора выплеснулась настороженная тишина. Два тихих шага. В дверном проеме, соединявшем прихожую и кухню, возникла Теодора. Она смотрела прямо перед собой, как-то странно сжимая в руках сумку и пиджак. Будто помнила, что обязательно нужно что-то держать, но вот что именно – не понимала. Казалось, отбери у нее вещи – пальцы намертво вопьются в пустоту. Взор скользил по пространству перед ней. Тео с все растущим волнением понял, что она даже не глазами ведет, а просто поворачивает голову, сканируя ими, неподвижными, вещи и людей. Взгляд остановился на нем и Адаме. Андерсон мельком глянул на Хатчкрафта, не понимая, что происходит. - Теа? – проговорил парень, делая шаг. – Ты… Ты в порядке? - А? Да… - она отреагировала лишь на короткий миг своего ответа, вынырнув из какого-то параллельного пространства, и потом снова превратилась в манекен. - Мы тут… Я лазанью сделал, как мы условились. Будешь? - Нет, - голова дернулась, глаза пришли в движение. Пустой, высушенный, вымытый тысячей ветров взор. – Я пойду к себе. Теа развернулась на пятках, двигаясь, словно робот, и начала подниматься по лестнице. Пиджак в ее руках беспомощно болтался перед нею, будто мантия, сползшая с поверженного короля. Тео замер, не в силах двинуться. Его потряхивало от волнения и испуга. Он видел – что-то произошло. - Кажется, не только ты силен пить днем. - Она не пьяная, Адам, - произнес Тео. – Знаешь… - он повернулся. – Я сейчас. Музыкант быстро отключил духовку, вынул форму с приготовленной лазаньей, поставил перед Адамом тарелку и приборы. – Начинай без меня, я…. Мне нужно… - Да иди, иди, вдруг ей нужно подсобить…. То, что Адам в своем ехидстве прав, Тео понял когда только поднялся на второй этаж. Дверь в ванную комнату была открыта настежь, у порога валялись сумочка и пиджак, а из самой ванны доносились специфические звуки. - О Господи! – Тео кинулся внутрь, обнаружив жену на коленях перед унитазом. Теодору в буквальном смысле слова выворачивало наизнанку. Скорее всего, девушка почти весь день не ела, поэтому сейчас ее мучительно тошнило желчью, судороги сотрясали все тело. - Подожди, я сейчас! – одной рукой Тео схватил полотенце, второй пустил воду в раковину, и, наскоро намочив ткань, присел подле девушки, придерживая ее волосы. Рвота истязала бедолагу еще добрых минуты три, после чего Теа с грохотом опустила крышку, прижалась к ней лбом и издала жалобный стон, тихий, словно зыбкий утренний туман. - Вот возьми… - Тео протянул жене влажное полотенце. Не глядя, она нашарила махровый комок, вытерла лицо и, всхлипнув, прижала ладони к животу. Хатчкрафта пронзила догадка. - Ты беременна?? – с ужасом выдохнул Тео, понимая, что такой вариант вполне возможен. В конце концов, если законные супруги, сочетавшиеся браком по любви, позволяют себе ходить налево, то уж ей явно никто не мог бы запретить спать с кем-то на стороне. Мозг начал лихорадочно продумывать пути решения проблемы. Воспитывать чужого ребенка? Гнать Теодору на аборт, по сути, являясь для нее посторонним человеком, хоть и в какой-то степени, другом? Или признавать, что его жена, об истинном статусе которой никто не знает, загуляла и позориться на все СМИ? - Нет, - Теа уселась на пол рядом с унитазом, вытирая слезы, выступившие от продолжительной рвоты. – Это исключено. У меня почти год никого не было. Хатчкрафт едва не хмыкнул в голос. Неужели девушка все это время была одна? Ему на миг стало стыдно за то, что он несколько раз почти что изменил ей, если, конечно, измену ненастоящей супруге можно было считать таковой. - Это все от нервов, - проговорила Теа, поднимаясь. Тео заметил, как дрожат ее руки. – Поэтому прошу, оставь меня одну. - Но тебе плохо, как я могу…. - Пожалуйста, - почти с отчаянием произнесла Теодора. – Мне нужно побыть одной. Это то самое «плохо», которое ни с кем нельзя разделить, понимаешь? - Д-д-да.… Понимаю, но…. - Тео… - она мягко коснулась его руки. – Просто выйди из ванны и закрой двери. Я не собираюсь топиться в унитазе, честное слово. Все это пройдет. И чтобы прошло быстрее, мне бы хотелось никому ничего не объяснять…. По крайней мере, сейчас. - Только дай мне знать, если что-то понадобится, ок? – Хатчкрафт перехватил ее пальцы и легонько сжал их. - Мне бы понадобилось отмотать этот день назад, для начала…. – невесело усмехнулась Теа. Андерсон сидел на том же месте и сосредоточенно поглощал лазанью. - Ну, и что там стряслось? – поинтересовался Адам, когда Тео в замешательстве спустился вниз и сел рядом с другом. – Кстати, спешу заметить, что это почти съедобно! – парень отправил в рот еще один кусок ужина. Тео выдержал паузу, погрузившись в свои мысли, а потом произнес: - С ней что-то не то, Адам. Не могу понять, что происходит…. - С твоей женой постоянно что-то не то, открою тебе тайну, - фыркнул Адам, постукивая по столу вилкой. – Очевидно, сезонное обострение, как раз осень на дворе… - Зачем ты такое говоришь? – внезапно резко прервал его Тео и недобро посмотрел на Андерсона. Адам невольно хмыкнул. Он не ожидал столь серьезной реакции. – Ей плохо, я это прекрасно вижу. Но помощи она от меня принимать не станет. - А ты уверен, что сможешь ей помочь? – холоднее, чем хотел, спросил Адам. - Я уверен в том, что хочу ей помочь, - сдержанно отповел Тео, и уставился на столешницу с таким видом, словно на ней был написан ответ на все вопросы и беды. - Потому что она – твоя жена? – Андерсон снова постучал вилкой по краю стола и наморщил лоб. - И поэтому тоже, - пробормотал Тео, надеясь только на одно – что утром все прояснится, и за завтраком на кухне он увидит прежнюю Теодору, которая запустит в него коробкой хлопьев и отмочит очередную едкую шуточку. Потому что, вспоминая взгляд ее больных влажных глаз, он чувствовал, что не может вздохнуть…