Солнечный

Словно в багряную краску окунули тысячу раз — Так густо окрашено небо, когда к зубцам далеких гор Нисходит вечернее солнце... Кио закончил декламировать и заглянул в лист, проверяя, сколько осталось. — Слушай, Со-тян, это очень круто, что ты посвящаешь мне стихи, но почему я должен учить их наизусть? — он взъерошил волосы на затылке и потряс пятью листами рукописного текста. Вчера ему удалось обнаружить Соби спустя три часа утомительных поисков. Этот засранец со скучающим видом сидел на лавке в противоположном конце парка. Кио даже испытал некоторое разочарование. Он, как дурак, три часа шарил по кустам, а Соби просто сидел там и методично опустошал пачку сигарет. А в довесок ко всему, Соби еще и заявил в итоге, что с заданием Кио не справился. Возмущению Кио не было предела. “Ты прав, думаю, я начал не с того”, — задумчиво проговорил Соби и выдумал новое задание. И вот теперь, вернувшись с пар, Кио сидел и зубрил стихи. — Это не мои стихи, — улыбнулся Соби. — Автор того, что ты декламировал сейчас, Минамото Сэнэтомо. — Что?! — возмутился Кио. На лице его явственно читалось разочарование. — Но ведь ты сам хотел, чтобы я учил тебя, — напомнил его друг. — Но я не думал, что мы будем заниматься литературой, — проворчал Кио. — Нет, серьезно, для чего я это делаю? — Чтобы лучше понимать свое имя и его возможности. Кио растерянно уставился в листы, силясь осмыслить услышанное. — Возможности... — негромко повторил он и снова поднял взгляд на Соби, — То есть, метафоры и художественные образы, связанные с солнцем, будут использоваться в качестве заклинаний? Это так делается? — Именно, — Соби кивнул. Кио нахмурил брови, перебирая листы. — Почему именно художественные образы? — Они дают наиболее широкий спектр возможностей. — Вас так учили? — сузил глаза Кио. Соби поднял на него недоуменный взгляд. Разумеется, их так учили. А как же еще? Разве поэзия — не вершина искусства управления словом? Так как же еще плести заклинания? Он уже открыл было рот, чтобы объяснить это своему несмышленому товарищу, когда Кио вдруг поднялся и зашагал к компьютеру. — Возможно, метафоры и эффективны, но почему бы не использовать физические свойства солнца? Они ведь гораздо более агрессивны, чем художественные образы. Соби встал и проследовал за ним, с любопытством наблюдая, как его друг копается в интернете. — Вот, смотри, — Кио бойко стучал по клавишам, забивая запрос. — Первая же статья! "Температура солнечного ядра составляет примерно пятнадцать миллионов градусов. Температура на его поверхности составляет примерно пять с половиной тысяч градусов". "Солнечное излучение смертельно опасно из-за сопутствующей ему радиации". Он обернулся к Соби и гордо улыбнулся. — Звучит внушительнее, чем "багряная краска", а? Соби нахмурился, глядя, как Кио с энтузиазмом продолжал искать факты о солнце. Первым желанием было отвергнуть идею и назвать друга идиотом. Он бы так и сделал, если бы в нем не начало укореняться осознание того, что Кио теперь его жертва. Но по мере того, как Кио называл все новые факты, Соби вдруг понял, что его идея не только имеет смысл, но и действительно эффективна. Вот только... — Мы не сражаемся так, — проговорил он, скорее сам себе, нежели кому-то еще. Мастер слова должен был понимать истинное значение. Должен был чувствовать каждое слово. Его искусство должно было исходить из души... Кио обернулся и сузил глаза, внимательно глядя другу в лицо. — Не сражаетесь, потому что это невозможно, или потому, что не пробовали? — с усмешкой уточнил он и снова повернулся к монитору. — Знаешь, я вообще не шарю во всех этих ваших странных правилах. Но если говорить об истине и о значении, то Солнце — это, черт возьми, огромный горящий газовый шар. И никакие метафоры этого не отменяют. — Я не об этом. — Я понял, что ты не об этом, — Кио откинулся на спинку стула и легкомысленно закинул руки за голову. — Просто вас всех учили быть одинаковыми, я ведь прав? Вам дали формулы, и вы ими пользуетесь. Но я, "логик несчастный", как ты сам заметил, предпочитаю искать принцип. И если ваши заклинания работают на истинных значениях слов, то и на фактах должны работать. Соби смотрел на то, как Кио покачивается на стуле, на его беспечную улыбку. Мысли лихорадочно крутились в голове. Бой — это всегда спор. Задеть противника, отвлечь, вывести из себя — распространенный путь к победе. Битва заклинаний — это всегда битва убеждений. Но если вкладывать в слова не чувства, а знания... Возможно ли так сражаться вообще? И если да, то возможно ли проиграть? Если быть честным, он и сам не раз отходил от традиционных способов борьбы, избирая тактику на основе особенностей противника, а не исходя из возможностей собственного имени. Как тогда с Нулями. Это дезориентировало противников и давало множество преимуществ. Но даже тогда он мыслил образами. Кио определенно ощущал мир иначе. Он анализировал его, стремился понять, не допускал противоречий. Соби всегда думал, что такое восприятие мира весьма ограниченное. Но в битве с Безликими стратегия Кио сработала. А еще то, что предлагал он, в новинку не только для Соби. Их противники ведь тоже привыкли сражаться через художественные образы. Отличие — залог непредсказуемости. А самый страшный противник это тот, от которого ты не знаешь, чего ожидать. — Ты невероятен, — выдохнул Соби. Кио от неожиданности чуть со стула не свалился. Точнее он непременно свалился бы, если бы Соби не поймал кренящийся стул за спинку. — А? — переспросил Кио, растерянно хлопая глазами. — Ты невероятен, — повторил Соби и улыбнулся. — Я сделаю так, как ты говоришь. — Но даже если так, сила все равно должна идти из души, — добавил он, склонившись к Кио и заглядывая в монитор ему через плечо, чтобы тоже просмотреть открытую статью. — Ты должен чувствовать свое имя и верить в смысл своих слов. — Шутишь, что ли? — Кио рассмеялся, как будто услышал что-то совершенно нелепое. — Как можно не верить? Это наука. И ее не обязательно чувствовать, чтобы быть уверенным. Искры в глазах Кио не оставляли сомнений. Он был воодушевлен. Он верил в то, о чем говорил. Он действительно понимал это так. Иначе, чем сам Соби. Но кто сказал, что его путь единственно верный? — Похоже, тебе тоже есть чему меня научить, — задумчиво проговорил Соби, скользя сосредоточенным взглядом по строкам на экране. — Я сумею почувствовать твое имя так же, как ты. — Ладно, с этим разобрались, — заявил Кио. — Но стихи я тоже почитаю. Он искоса глянул на друга и добавил с лукавой улыбкой: — И я буду совсем не против найти среди них парочку твоих. Соби хмыкнул и едва заметно улыбнулся, но ничего не сказал. — Отправишь мне ссылки на почту? — попросил он вместо этого. — Я сейчас колористикой заняться планировал. — Без проблем, — легко согласился Кио. — Если хочешь, я тебе прям краткие выдержки отправлю. — Да, так будет лучше, — кивнул Соби и отошел от стола. Кио тут же ощутил холодком тень сожаления, когда перестал чувствовать рядом тепло его тела. Он вообще заметил, что теперь как-то иначе стал ощущать тепло. По крайней мере тепло Соби. Раньше ничего такого не было. Понятно, что он ощущал тепло от прикосновений. Или наоборот холод, как от замерзших пальцев. Но теперь Кио буквально физически ощущал присутствие Соби рядом, даже когда тот его не касался. Это было непривычно. И неожиданно приятно. Пожалуй, даже слишком приятно. Кио обернулся, чтобы украдкой понаблюдать, как Соби подготавливает место для работы. Как раскладывает натянутый на подрамник лист прямо на полу, как расставляет краски. Даже такие простые вещи Соби умудрялся делать с изяществом. Каждое его движение было красивым и лаконичным, как у гейши, которая даже рукав кимоно придерживала так, будто позировала для картины. Впрочем, гейши и правда позировали в некотором смысле. Соби же был таким всегда, даже если его никто не видел. Кио торопливо отвернулся и вернулся к статьям о солнце. А то еще немного, и сосредоточиться уже не получится. Вообще-то, Соби всегда ему нравился. Во всех смыслах, пожалуй. И Кио солгал бы, если б сказал, что не хотел Соби. Еще как хотел. Он был глубоко убежден, что его все хотели. По крайней мере, все, у кого были глаза. Как вообще можно было оставаться равнодушным рядом с живым произведением искусства? Но при этом Кио никогда не был одержим им. Соби отверг его сразу. А потом еще бесчисленное количество раз потом. И Кио это конечно разочаровывало, но это не было главным. В первую очередь Соби стал для Кио другом. Кио искренне беспокоился о нем, радовался встречам, разговаривал. Это было самоценно. Да, он не оставлял попыток завоевать сердце Соби. Ну или затащить его в постель. Но это было уже скорее что-то вроде традиции. Как свой прикол, который понимают только те, кто в теме. Он наседал сильнее, когда Соби был с Сеймеем. Просто потому, что любыми правдами и неправдами пытался оградить Соби от этого урода. Он отступился, когда в жизни Соби появился Рицка. Да, Рицка был пиздюком, но возраст меняется, так что это не очень важно. Главное, что мальчишка не разрушал Соби, и Соби, кажется, даже был счастлив. Это и было главным. Но сейчас все странным образом поменялось. Кио чувствовал себя шестнадцатилетним мальчишкой, который проигрывает битву с половым созреванием. Присутствие Соби буквально не давало ему думать ни о чем другом. От его голоса по телу бежали мурашки. Сердце замирало от прикосновений. Хотелось смотреть на Соби все время. Не только смотреть, разумеется. В общем, все это здорово напрягало. Не сказать, что ощущения были неприятными. Очень даже наоборот. Но они все время держали в напряжении. Казалось бы, они договорились встречаться, и было бы вполне нормально дать волю чувствам. Но Кио почему-то не решался. Наверное потому, что до сих пор Соби жестко пресекал все его попытки стать ближе. И теперь у Кио попросту не укладывалось в голове, что он взял и ни с того ни с сего в одночасье изменил мнение. Поэтому Кио старался держать себя в руках. И это совсем не делало жизнь проще. Он снова обернулся и мельком глянул на друга. Соби сидел на полу и выполнял задание по колористике. Взгляд его был сосредоточен, губы плотно сжаты, а брови съехались к переносице. Казалось, он вершит судьбы мира на листе бумаги, а в сочетании цветов сокрыта величайшая тайна вселенной. Кио не сомневался, что если спросить у него, то Соби со всей серьезностью скажет, что так оно и есть. Сам Кио выполнял задание по колористике тайком на лекциях, закрепив небольшие листы бумажным скотчем на планшете. Цвета получались не очень чистыми, а формы — не очень аккуратными. Но тратить время на это, как он считал пустяковое задание, не хотелось. — Со-тян, а мне поможешь с колористикой? — протянул он, завистливо глядя на нежный полупрозрачный градиент в верхнем правом квадрате. — Какой смысл учиться, если не выполнять задания самостоятельно? — отозвался Соби, не отрывая глаз от работы. Кио тоскливо вздохнул. — А говорил, что сделаешь все, что я скажу, — капризно проворчал он. Соби вдруг замер, задумчиво пожевал кисточку, а потом обернулся к Кио и посмотрел на него как-то хитро. — Одних только слов недостаточно, — сказал он, чуть склонив голову на бок. — Э-это в каком еще смысле? — растерянно уточнил Кио. Собственные ассоциации он предпочел не озвучивать. Наверняка они были ошибочными. Но, даже не озвученными, они заставили кровь прилить к щекам. Соби полюбовался его смущенным видом и хмыкнул немного насмешливо. — Жертва обладает властью над своим бойцом, — пояснил он, отложив кисть, и развернулся к Кио полностью. — Я не могу противиться твоим приказам. Но приказывать еще надо уметь, — он посмотрел Кио в глаза своим пронзительным фиалковым взглядом, от которого перехватывало дыхание, и добавил, понизив голос: — Сможешь приказать мне, и я сделаю все, что угодно. Кио подавился воздухом. От его лица уже наверняка можно было прикуривать. Он нисколько не сомневался в том, что это было наглая провокация. И с радостью поддался ей. Только уточнил сперва, хищно сверкнув глазами: — Все? — Все, — подтвердил Соби и откинул волосы за плечи небрежным грациозным жестом. Вот ведь ехидная зараза! Наверняка же точно знает, как это выглядит. Как изящно движутся его запястья, как открывается взгляду тонкая нежная шея. Кио выругался в мыслях. — Тогда приказываю: отдайся мне, — заявил он, подавшись вперед. Соби завораживающим плавным движением провел пальцами по собственной шее, по ключицам, спустился к пуговицам рубашки и… застегнул верхнюю. — Не вышло, попробуй еще раз, — заявил он и отвернулся обратно к работе. Кио готов был поклясться, что Соби едва сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос. — Да бляяяять! — взвыл он. — Соби, ты спишь со мной в одной комнате. Если это такой прикол, то… — Я абсолютно серьезен, — невозмутимо возразил Соби, взяв в руки кисть. — Я физически не могу противиться твоей воле. И тебе надо учиться этой волей управлять. Я лишь решил добавить тебе немного мотивации. — Хуитивации, — мрачно передразнил его Кио, скрестив руки на груди. — Может, объяснишь мне хотя бы для начала, как я должен это делать? — Понятия не имею, — заявил Соби, пожав плечами. — Я же не жертва. Мне недоступна эта сила. Голос его звучал ровно, но Кио ясно видел насмешливые ехидные искры в фиалковых глазах. Кио обреченно вздохнул и поник. Чтобы делать что-то осознанно, ему нужно было понимание. Но попробуй что-то понять, когда в ушах кровь шумит, а в штанах полным ходом идет революция против ширинки. Не слишком подходящие условия, чтобы мыслить логически. — Ты совсем не помогаешь, — проворчал он. — Я предупреждал, что не умею обучать, — безмятежно сообщил Соби. Он уже успел с головой окунуться в работу. Вот уж кому точно неведомо смущение. Невозмутимость Соби порой реально выбешивала. — Хрен с тобой, разберусь как-нибудь, — сдался Кио. — Но не вини меня, если после такого обучения я буду зажимать тебя по углам. — Какая вульгарщина, — фыркнул Соби. — Мне казалось, ты более цивилизованный. — Ой, да завались ты, — обиделся Кио и отвернулся обратно к монитору. — Сиди, рисуй свою колористику. — Как тебе будет угодно, — улыбнулся Соби. Нет, ну он явно издевался! Кио сердитым движением взъерошил собственные волосы и агрессивно застучал по клавишам, формулируя новый запрос. Чертов Соби. Чертово обучение. Какого хрена все так сложно?! *** — Не можешь подойти, значит? — немного удивленно уточнил Козимо. Впрочем, он не отличался богатой мимикой, так что Чоуме было сложно судить о степени его удивления. Лица Невидимых всегда выглядели пресно и немного уныло. Они стояли на балконе, чтобы их разговор не прервал сиесту Бриджит. Козимо потягивал мартини со льдом, а Чоума катала в руках кружку с горячим черным кофе. — Именно, — заявила она и зло усмехнулась. — Этот говнюк что-то сделал со мной. Он просто сказал пару слов, а я совершенно ничего не смогла сделать. — Разве не в этом смысл заклинаний? — пожал плечами Козимо. Он явно не был впечатлен откровением Чоумы. — Какие еще заклинания?! — взвилась Солнечная. — Он всего лишь жертва! Ему вообще рот раскрывать не положено! — Согласен, это вызывает некоторые неудобства, — покивал боец Невидимых и хлебнул из своего бокала. — Хочешь, чтобы я привел Кайдо Кио вместо тебя? — Нет, — Чоума вдруг очень серьезно посмотрела Козимо прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты убил его для меня. Козимо не особенно изменился в лице после ее слов. Только чуть приподнял бровь. — Его защищает боец Возлюбленных, — продолжала тем временем Чоума, — так что вступление в битву не вызовет вопросов. А с учетом разницы в силе между Агатсумой и моим братишкой, перестараться не сложно. Просто размажь этого урода. Я возведу барьер-ловушку, чтобы никто не смог помешать вам. После прецедента с Нулями, это тоже подозрений не вызовет. Присутствовать на битве я не смогу из-за слов этого ублюдка, но наложу на вас слова Силы. И буду тебе должна. Ты знаешь, я могу многое. Закончив речь, Чоума выжидающе уставилась на Козимо. Она видела, что Козимо колеблется. Предложение и впрямь было заманчивым. Иметь Чоуму в должниках можно было только мечтать. Любимая и самая способная ученица мэтра Жана была не только очень сильна, как заклинатель. Она пользовалась расположением мэтра. А значит, в случае чего был шанс, что она сможет вступиться за Невидимых перед ним. Это дорогого стоило. Козимо доводилось уже испытывать на себе гнев мэтра. Он не слишком охотно подчинялся другим, а возможностями собственного имени зачастую пользовался для того, чтобы делать что вздумается и выходить сухим из воды. Про Невидимых всегда вспоминали в самую последнюю очередь. Вот только на мэтра Жана его имя не имело никакого влияния. И когда мэтр поймал его за злоупотреблением ресурсами школы в личных интересах, пришлось ему несладко. Чоума знала, что спину Козимо украшают слова проклятия, вырезанные прямо на коже. Она никогда не видела их сама, но говорили, что текст покрывает спину от плеч до поясницы. С учетом того, что писал мэтр Жан обычно без спешки и не считал нужным использовать анестезию, само нанесение такого проклятия уже было суровым наказанием. И это не говоря уже о его действии. Козимо не был предан мэтру. И наверняка не отказался бы от возможности иметь заступника. Чоума делала ставку на это. К тому же, в этот раз она продумала все детали, чтобы не вызвать подозрений. Смерть Кайдо окажется трагической случайностью. Если кого и станут винить, так это Агатсуму, который оказался слишком силен для вверенной ему жертвы. План был идеальным. — Нет, — вдруг покачал головой Козимо и отвернулся. — Что? — растерялась Чоума. — Но почему?! — А ты почту давно проверяла? — вопросом на вопрос ответил Козимо и добавил: — Поступил приказ взять Агатсуму живым. Он зачем-то понадобился мэтру. Сейчас это даже более приоритетная цель, чем твой братец. — Серьезно? — нахмурилась Солнечная и достала телефон из глубокого кармана толстовки канареечно-желтого цвета. — Зачем ему этот Агатсума? — Я у тебя как раз спросить хотел, — хмыкнул Козимо и залпом допил мартини. — Со мной мэтр праздных разговоров не ведет и планами на уикенд не делится. Чоума пропустила его язвительный комментарий мимо ушей, сосредоточенно вчитываясь в текст письма. Ее светлые брови клином съехались к переносице, а губы, обычно улыбчивые, плотно сжались, превратившись в узкую нитку. Мэтр Жан ничего не говорил ей про Агатсуму. Впрочем, из-за всех этих сложностей с братом, она и сама в последнее время избегала внимания мэтра. Но что ему могло понадобиться от Агатсумы? Да, этот боец был довольно интересным экземпляром, но все же. Неужели, мэтр решил через него воздействовать на Сеймея? Или сразу на Семь Лун? Кажется, он упоминал, что у него какое-то дело в местной школе. Но неужели этот Агатсума оказался такой важной птицей? Что за невезение… — Ладно, — тряхнула головой Чоума, закрыв письмо, и сделала глоток из собственной кружки. — Так даже проще. Возьмем Агатсуму живым. Но никто ведь не мешает моему брату погибнуть в процессе поимки? Раз он не приоритетная цель, больше шансов, что мэтр Жан закроет глаза на его смерть. Козимо нахмурился, досадливо посмотрел на опустевший стакан и покачал головой. — Нет, — снова сказал он. — Я уже получил одно проклятье. Мне этого достаточно. Чоума сердито скрипнула зубами. Отступать она не собиралась. — Бриджит все еще спит за двоих? — спросила она, изобразив сочувствие. Мэтр Жан был изобретателен в наказаниях. Проклятие Козимо передало его сон Бриджит. Жертва питала и восстанавливала от усталости его тело, но разум Козимо больше не знал покоя. Со временем это проклятие наверняка сведет его с ума, если мэтр не смилостивится. — Знаешь, — проговорила она с беспечностью в голосе, — раз этот Агатсума так важен, его поимка могла бы дать тебе шанс завоевать благосклонность мэтра. С моей помощью ты наверняка сумеешь его одолеть, каким бы сильным он ни был. Да и я замолвлю за тебя словечко. Глядишь, мэтр Жан в благодарность снимет с тебя проклятие. Да и я могла бы ослабить его немного… — она посмотрела на Козимо и неприятно улыбнулась. — Или усилить. — Ты мне угрожаешь ? — уточнил Козимо. Лицо его окаменело, но больше он не выказал никакой реакции. Разве что пальцы на узкой ножке бокала сжались чуть сильнее. — Именно, — подтвердила Чоума, и улыбка ее стала шире. Со стороны эту улыбку можно было бы принять за беспечную и лучезарную. Но Козимо слишком хорошо знал Солнечную, чтобы обманываться. — Я ведь могу сдать тебя мэтру с потрохами, — проговорил он, хмуро глядя на Чоуму. — Ты тоже идешь против его воли, пытаясь убить собственную жертву. Не боишься сама заработать проклятье? — Твое слово против моего, — Чоума беспечно качнула головой, и на волосах ее заплясали солнечные блики. — Как думаешь, кому поверит мэтр? Она блефовала. Чоума сама спалилась перед мэтром Жаном в их последнюю встречу, когда попросила оставить ее без жертвы. Но Козимо не мог знать об этом. — Значит, выбора у меня нет? — напряженно уточнил он. — Конечно! — Чоума легкомысленно усмехнулась. Ну вот и все. Победа. Козимо прикрыл глаза и плотно сжал губы, силясь смириться с судьбой. Жалкое зрелище. Но да поделом. Тот, кто слишком слаб, чтобы вершить собственную судьбу, сам виновен в своих страданиях. Козимо помолчал еще немного, напряженно о чем-то раздумывая, а потом негромко проговорил: — Не нужно ослаблять проклятие. Это вызовет подозрения, если мэтр заметит. Вступись за меня, когда работа будет сделана. — Договорились, — просияла Чоума, на этот раз совершенно искренне. — Тогда обсудим подробности. И не болтай Бриджит лишнего. Чем меньше людей в курсе, тем лучше для нас обоих. — Разумеется, — кивнул Козимо. — Ее задача спать и получать раны. Зачем бы мне ей что-то рассказывать? — Я знала, что могу на тебя положиться! — радостно прощебетала Чоума, хлопнув Невидимого по плечу. Козимо поморщился и отступил на шаг в сторону, уходя от прикосновения. — Помни, ты у меня в долгу, Солнечная, — хмуро сказал он, снова досадливо посмотрел на опустевший бокал и пошел в комнату за бутылкой. *** Лаборатория, предоставленная господином Жаном, оказалась просто прекрасной. Просторная, функциональная и отлично оборудованная. Как она выглядела снаружи, Нагиса не знала. После разговора в пустом офисном здании, господин Жан посадил ее в машину и велел уснуть. И Нагиса тут же отрубилась, будто бы была самым обычным человеком без капли Силы, а не ведущим научным сотрудником и преподавателем Семи Лун. Очнулась она уже здесь. — Мы все еще в Японии? — спросила Нагиса, жадно разглядывая оборудование. — А это важно? — с легкой улыбкой вопросом на вопрос ответил господин Жан. Нагиса смутилась и опасливо глянула на своего тюремщика. Ну да, она была не в том положении, чтобы задавать подобные вопросы. Впрочем, господина Жана ее любопытство не рассердило. — В Японии, — беспечно ответил он, полюбовавшись ее реакцией. — Хоть и в другой ее части. Я основал лабораторию здесь, чтобы быть поближе к вам, Нагиса-сан. Нагиса порывисто развернулась к нему и густо покраснела. Но, прежде чем она успела что-либо сказать, господин Жан добавил с насмешливой улыбкой: — Ваши исследования показались мне весьма ценными, и я надеялся раздобыть материалы по ним и повторить ваш опыт. Но, к сожалению, привлеченные мною специалисты не сумели достичь тех же результатов. Поэтому я и отыскал вас. От его слов Нагиса смутилась еще больше. Эта двусмысленность заставляла ее чувствовать себя глупо. А господина Жана явно забавляла ее наивная реакция. — Благодарю за столь высокую оценку моих достижений, — немного ворчливо проговорила она, пытаясь скрыть смущение. — Так значит, здесь есть и другие сотрудники? — На данный момент нет, — качнул головой господин Жан. — Первое время вам придется работать в одиночку. Но если возникнет необходимость, я постараюсь обеспечить вас квалифицированными помощниками. Нагиса медленно кивнула, стараясь осознать, что означают его слова. Интуиция подсказывала ей, что квалифицированным помощникам едва ли будет позволено покинуть эту лабораторию, с учетом всех обстоятельств. — Ничего, — напряженно проговорила она. — Я привыкла работать одна. Это не станет проблемой. Брать на себя груз ответственности за разрушенные жизни не слишком хотелось. Перед глазами все еще то и дело вставала картина растерзанной женщины и кровавых щупалец, подбиравшихся к ногам Нагисы. — Прекрасно, — господин Жан удовлетворенно кивнул. — В таком случае, располагайтесь. Я загляну к вам позже. Оставшись в одиночестве, Нагиса тут же принялась инспектировать лабораторию. Для нее одной она и впрямь была великовата. Три этажа, просторные кабинеты, операционные и даже собственный морг, по счастью, пустой. Некоторые помещения предусматривали возможность организации полного или частичного карантина, а так же откачку кислорода. Жилой блок на десять комнат был снабжен программируемыми замками, так чтобы иметь возможность запирать их только снаружи или только изнутри. На первом этаже нашлась кухня-столовая с небольшим запасом замороженных продуктов (на них Нагиса посмотрела с брезгливым недоверием. Готовить она не любила и не особенно умела. Но выбора у нее, похоже, не было). Единственное, чего не хватало этой лаборатории, — это окна. Во всем здании Нагиса не нашла ни одного. А стальную входную дверь, больше напоминающую ворота бункера, открыть не представлялось возможным. Идеальная функциональная высокотехнологичная тюрьма. Нагиса вздохнула и покачала головой сама себе. В этой тюрьме было оборудование, о котором она могла только мечтать. Семь Лун хоть и финансировали ее исследования, причем финансировали достаточно неплохо, но даже они не могли предоставить таких условий. Нагисе хотелось визжать и прыгать от восторга как ребенку, когда она осматривала кабинеты, бирюзовым смерчем мечась между широкими столами. Она вдохновенно копалась в функциях цифровых и флуоресцентных микроскопов, восхищенно разглядывала новенькие блестящие цитометры и системы для гель-электрофореза, чуть не завопила в голос, увидев диапазон доступных температур в морозильниках… она металась между центрифугами, инкубаторами и водяными банями, неустанно отмечая высокое качество техники. В одном из кабинетов даже стоял томограф. Деньги у господина Жана явно водились. Облюбовав себе кабинет рядом с томографом и операционной, Нагиса запустила рабочий компьютер. Пароля на нем не было. Кажется, господин Жан подготовился к появлению Нагисы в этих стенах. Все двери здесь были снабжены замками, дававшими возможность установить разные уровни доступа. Но сейчас все они были отключены. Внутри лаборатории Нагиса могла перемещаться совершенно свободно. Вот только за ее пределы выйти не могла. Впрочем… пусть это и была клетка, но из золота высочайшей пробы. Нагиса на многое была готова, чтобы иметь возможность работать в таких условиях. Вопрос был лишь в том, насколько велико было это “многое”. И Нагиса все еще не могла определиться с ответом на этот вопрос. Система поприветствовала ее как “Безымянную”. Довольно забавно, если задуматься. Доступа в интернет у нее, разумеется не было. Только локальная сеть. Мобильный Нагисы после приезда сюда тоже исчез загадочным образом. Впрочем, ничего удивительного. Она и не рассчитывала, что господин Жан окажется столь небрежен, чтобы оставить ей связь с внешним миром. Просмотрев отчеты своих предшественников, Нагиса легко нашла ошибки и недостающие элементы. Они не справились даже с тем, с чего сама она начала около десяти лет назад: изменение истинного Имени. Они успешно удалили исходное имя, но присвоить новое так и не смогли. Все подопытные полностью утратили свои способности. О том, чтобы создать искусственную пару с нуля, как Нагиса поступила с Йоджи и Нацоу, не было и речи. А ведь этот метод сама Нагиса считала куда более эффективным. Но каковы бы ни были результаты предшественников, Нагисе по крайней мере было от чего оттолкнуться. Она немного беспокоилась, сможет ли восстановить собственные наработки с чистого листа. Ведь результаты ее исследований остались в лаборатории Семи Лун под надежной защитой. Нагиса, разумеется, помнила, что и как нужно делать, но без конкретных данных пришлось бы проводить все опыты заново. Теперь же у нее было практически все необходимое, чтобы начать работу. Она откинулась на спинку кресла и закружилась в нем, оттолкнувшись ногой от пола. Работа предстояла огромная. Но сама возможность провести подобное исследование в этой восхитительной лаборатории, оборудованной по последнему слову техники, наполняла ее энтузиазмом и даже заставляла забыть об обстоятельствах, приведших Нагису сюда. Даже если она не могла покинуть здание лаборатории, внутри него уже было все, что ей нужно.