Солнечный

К психологу Кио ходил по четвергам. Он не комплексовал по этому поводу. Напротив, Кио считал, что работать с психологом — это круто. Да к тому же иногда ему действительно хотелось вывалить на кого-нибудь все свои проблемы и переживания. Кацуко-сенсей всегда была готова выслушать его, не перебивала, не критиковала. Это было здорово. — Я не нужен тебе? — спросил Соби, чуть склонив голову на бок. Он стоял в дверном проеме прихожей и наблюдал, как Кио пытается влезть в кеды, не расшнуровывая их. Это прозвучало буднично, без обиды, как будто он говорил «так ты не будешь кофе?» Но Кио все равно стало не по себе. Брать Соби с собой на прием он не хотел. На кой черт ему там торчать целый час, пока Кио будет говорить с психологом? Да и вообще Соби никогда прежде не горел желанием его сопровождать куда бы то ни было. Но вот Соби своим будничным тоном спросил “Я не нужен тебе?”, и ответить “нет” стало неудобно. Специально он что ли такую формулировку выбрал? — Нужен, — заявил Кио, справившись, наконец, с кедами, — но к психологу я и один сходить могу, не парься. И как так получилось, что они поменялись ролями, и теперь Соби напрашивался в попутчики? Соби молча кивнул. Спорить он явно не собирался. Хотя и облегчения он явно не испытывал. Он вообще как будто ничего не испытывал. Это немного раздражало. Вообще-то Соби всегда таким был. Безразличным и невозмутимым. Как бетонная стена. Кио давно успел привыкнуть. Но он почему-то думал, что теперь что-то должно измениться. Вот только изменения были вовсе не такими, каких Кио хотелось. Он надеялся, что Соби станет с ним мягче и дружелюбнее. Более открытым, что ли. Но вместо этого Агатсума просто стал соглашаться с Кио во всем под ряд и тенью следовать за ним. Эмоционального всплеска и проявления нежной привязанности так и не случилось. — Короче, я быстро, — немного скомкано проговорил Кио и выскочил за дверь. Соби так и не сдвинулся с места, как будто планировал ждать его возвращения прямо там, на пороге прихожей. Представив себе эту картину, Кио зябко передернул плечами. Он ожидал совсем не этого. Когда Кио пришел, кабинет Кацуко-сенсей был еще закрыт. Там шел прием, и Кио, послонявшись немного мимо дверей, уселся на диванчик за углом, рядом с кулером. Можно было сесть напротив кабинета, там тоже стоял диванчик. Но он оказался занят девчонкой лет четырнадцати, сосредоточенно сверлившей дверь взглядом. Конечно можно было бы сесть рядом, но Кио почему-то не хотелось. Он и сам толком не понял, почему. А когда дверь открылась, Кио услышал знакомый голос. — До свидания, сенсей, — негромко попрощался Рицка. — До свидания, Рицка-кун, — раздался из кабинета голос Кацуко-сенсей. Кио выглянул из-за угла. Рицка осторожно прикрыл дверь кабинета, а девчонка подскочила с дивана и в два шага оказалась рядом. — Уже все? — спросила она. Мальчишка растерялся, увидев ее. — Да… — как-то неуверенно кивнул он. — А как ты узнала? — Ну я же чувствую, — улыбнулась девочка и вильнула рыжим хвостом. Они пошли к лестнице, мило держась за руки. Кио невольно поморщился. Вот, значит, на кого променяли Со-тяна? Ну ладно бы Юико, это Кио еще мог понять. Миленькое личико, грудь третьего размера в ее-то четырнадцать… но эта рыжая!... Нос в веснушках, ресниц и бровей почти не видно, хвост облезлый какой-то. Одним словом, страшненькая. Кио понимал, конечно, что дело тут не во внешности. Но он еще не привык ко всем этим сложностям с парами и именами и оценивал девушек по другим критериям. Имена в этих критериях не фигурировали вовсе. За друга стало по-человечески обидно. “А чего это я?” — сам себя одернул Кио. Пускай Рицка забирает себе дурнушку. Поделом. Он тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и вошел в кабинет. В кабинете с прошлого раза ничего не изменилось. Все тот же мягкой свет, приглушенный полуоткрытыми жалюзи, книжные полки, диван, старенький, но уютный. Кацуко-сенсей поприветствовала его улыбкой. — Как твои дела, Кайдо-кун? — спросила она. Кацуко-сенсей всегда начинала сессию с этих слов. Пожалуй, кроме нее уже никто давно не звал Кио «Кайдо-кун». «А как мои дела? — думал Кио. — Я узнал, что я жертва. И участвовал в битве заклинаний. Скажу так, и мне прямая дорога в дурку». Психолог тем временем развернулась на кресле и внимательно посмотрела на Кио. Иногда ему казалось, что эта женщина читает его мысли, когда смотрит вот таким вот долгим пристальным взглядом. — Что-то случилось, за последнюю неделю? И ведь правда! Как будто мысли читает. Кио вздохнул и опустился на диван. — Мой друг, Агатсума Соби. Я рассказывал вам о нем, помните? — начал Кио, размышляя, как лучше дозировать информацию. Сенсей молча кивнула. Она никогда не перебивала. — Он изменил свое отношение ко мне, — продолжил Кио. Может быть, не с этого стоило начать? Или вообще не об этом говорить? Стоит ли говорить вообще? Кио уже давно не испытывал таких сомнений на приеме у психолога. Когда он пришел сюда впервые, говорить было сложно. И Кацуко-сенсей буквально по крупицам вытягивала из него информацию. Но с тех пор уже прошел не один год. — Вы поссорились? — предположила психолог, не дождавшись продолжения. — Нет, наоборот, — нахмурился Кио. Все-таки, мысли она читать не умела. — Он больше не думает о том мальчишке. И мы, вроде как, вместе… Он снова замолчал, не зная, что сказать дальше. Стоило поговорить о том, что его тревожило. Но Кио никак не мог запихнуть собственные мысли в слова. — Тебя пугает неясность ваших отношений? — снова задала вопрос сенсей, будто бы нарочно выбирая не те варианты. — Нет, — Кио качнул головой и прямо посмотрел на психолога. — У нас теперь все более, чем ясно. Соби теперь со мной. Он согласен на все, даже стал заботу проявлять. Вот только ему все равно! Он делает это, как будто я его домашнее задание! Он наконец-то понял, о чем хотел сказать. Кацуко-сенсей улыбнулась с таким видом, будто бы только этого и ждала. — Тебя задевает его отношение к тебе? — Разумеется, задевает! — возмущенно воскликнул Кио. — Можно подумать, такие, как я, за ним толпами бегают! Неужели нельзя ценить меня хоть немножечко больше? Он просто сказал «все будет, как ты решишь». Так сказал, будто его это совсем не касается! Ну чего вы улыбаетесь? Вы, между прочим, поддерживать меня должны! Сенсей с трудом сдержала смех. — Спокойнее, Кайдо-кун, не нервничай, — проговорила она. — Давай мы с тобой рассмотрим ситуацию со всех ракурсов. Может быть, чаю хочешь? — Да, не откажусь, — Кио потер переносицу, пытаясь успокоиться. — Сколько у нас времени? Сенсей взглянула на наручные часы. — Еще пятьдесят три минуты. — Давайте я тогда сгоняю за печеньем по-быстрому? — неожиданно для самого себя предложил он и светло улыбнулся. — А вы пока чайник поставьте. Хоть раз нормально с вами чаю попьем. — А это ничего, что время проходит? — с тенью беспокойства в голосе спросила психолог. — Да нет, ничего, — бодро отмахнулся Кио уже снова вскочив на ноги. — Я мигом! — Тогда, пока ходишь, подумай о цели сегодняшней сессии, — предложила Кацуко-сенсей. — Может, есть еще какие-то вопросы, которые ты хотел бы обсудить сегодня? — Ага, — пообещал Кио и скрылся за дверью. Он управился ровно за шесть минут. Специально засек. Благо, магазин оказался прямо через дорогу. Стоя на пешеходном переходе с пакетом “курабье” подмышкой, Кио думал, что ему вообще стоит сегодня обсудить. Наверное, битвы заклинаний обсуждать точно не стоит. Хотя… Кацуко-сенсей ведь вовсе не интересуют конкретные события его жизни. Они работают с эмоциями и реакциями. С отношением и восприятием. Не так уж важно, какие именно события их вызывают. В смысле, важно, конечно… Кио потряс головой, пытаясь сосредоточиться, и рысцой поскакал через проезжую часть. Нельзя уходить от темы. Лучше обсуждать по одной проблеме за раз. Вот Соби, например. Они, вроде вместе теперь, да только… Кио замер, не дойдя два шага до кабинета. Внезапное осознание пригвоздило его к месту. Соби согласился сражаться с ним. Нет, даже не так. Соби согласился защищать его, и если Кио будет настаивать, то сражаться вместе с ним. Но это совсем не то “вместе”. Соби никогда не говорил, что они с Кио станут парой или будут встречаться. Ни разу. В кабинет Кио зашел растерянным и подавленным. Кацуко-сенсей подняла на него взгляд. Она как раз разливала чай по кружкам. Судя по запаху, чай был с мелиссой. Конечно от нее не укрылась перемена в настроении пациента. Но она никак не показала этого. Только одарила Кио неизменной мягкой улыбкой и предложила присесть и продолжить разговор. — Итак, Кайдо-кун, — проговорила она, взяв в руки свою чашку. — Ты хочешь обсудить сегодня твои отношения с другом? Или есть что-то еще? — Давайте сперва с ним разберемся, — со вздохом сказал Кио и сунул в рот печенюшку целиком. Он сделал небольшую паузу, чтобы прожевать и глотнуть чая, и продолжил: — Знаете… я вот сейчас подумал… Мы как будто бы вместе, но… он ведь не соглашался со мной встречаться. Сейчас все так… Короче, я почти уверен, что если я предложу, то он согласится. Но сделает это так же. Как будто ему все равно. Кио умолк, не зная, как сформулировать мысли. Ему казалось, что он сказал еще далеко не все, но слова не шли на ум. Кацуко-сенсей слушала, не перебивая. Только сделала мельком пару пометок в своем блокноте. Она подождала, не скажет ли Кио что-нибудь еще, и только когда убедилась, что ее пациент не может ничего добавить, заговорила сама. — Кайдо-кун, давай проверим, верно ли я поняла. Ты и твой друг стали ближе. Но тебя беспокоит то, что ты не получаешь от него эмоциональной отдачи в той мере, в которой тебе бы хотелось. Так? — Ну что-то вроде того, — подтвердил Кио, рассеянным жестом поправив волосы. — Скажи, а как вы познакомились? — Познакомились? — удивленно переспросил он. — А это-то здесь причем? — Не хочешь рассказывать? — Кацуко-сенсей спрятала хитрую улыбку за чашкой. — На слабо меня разводите? — усмехнулся Кио, прищурив глаза. — Ну что ты, — с подчеркнуто-невинным видом возразила сенсей. Кио фыркнул и рассмеялся. — Да ладно, нет тут никакой тайны. Просто я так хотел с ним подружиться… Он устремил взгляд куда-то поверх плеча сенсея, вспоминая свой первый год обучения. Соби тогда казался таким возвышенным… Просто идеальным. Настолько, что его не должно было существовать в этом мире. Лучший студент. Его работы всегда приковывали к себе взгляды. С самого поступления он выделялся из всего курса. Да, пожалуй, с работ все и началось. Когда Кио впервые увидел их, он сам не мог понять, что чувствовал. Картины Соби были не просто красивыми. Они не были просто совокупностью цвета и формы. Дело было даже не в технике. Понятно, что вчерашний абитуриент не мог похвастаться совершенной техникой. Иначе зачем бы ему учиться? Но было в его картинах что-то такое, что заставляло чувствовать. А потом Кио увидел самого Соби. Элегантный, безупречный. Всегда безукоризненно подобранная одежда, всегда идеально уложенные волосы. Даже когда он просто собирал их в хвост, выглядело так, будто Соби только вышел от стилиста. Всегда холодный отстраненный взгляд. Все остальные студенты были обычными. Они веселились и расстраивались, ругались, делали глупости, шутили. Они вели себя как все люди. Соби же на их фоне казался существом из другого мира. Прекрасным и недостижимым, как небо. Кио просто не мог не попытаться дотянуться до неба рукой. — Я подошел и заговорил с ним, — сказал Кио через некоторое время. — Никто не решался, а я смог. И Соби мне ответил. Вот примерно так. — Значит, это ты был инициатором вашего общения? — как бы невзначай подметила Кацуко-сенсей. — Ага, — Кио улыбнулся. — Первое время я просто таскался за ним всюду. Я даже сам записал свой номер в его телефон. Он сам особо интереса не проявлял, но и против вроде-как не был. Ну тогда было понятно, почему он так безразлично себя ведет. А теперь мы как будто поменялись местами, а отношение осталось прежним. Вам не кажется, что это как-то нелогично? Сенсей потерла пальчиком маленький подбородок. — Что значит “поменялись местами”? — уточнила она. — Ну… — Кио натянуто усмехнулся и тряхнул головой. — Теперь он всюду за мной ходит. Кацуко-сенсей медленно кивнула. — Что-то еще? — Даже не знаю. Я сейчас живу у него временно. Ну и он… как бы… готовит, в магаз со мной ходит. Даже сюда проводить хотел. Только делает это все, как будто это обязанность какая-то. — Скажи, Кайдо-кун, а что тебе в нем нравится? — В смысле, что? — Кио растерянно моргнул. — Все. Кацуко-сенсей улыбнулась и покачала головой. — Значит, и его отношение к тебе нравится тоже? — Нет, ну… — возмутился было Кио, а потом стушевался и смущенно замолчал. — Из того, что ты рассказывал о нем на наших сессиях, — продолжила тем временем психолог, — я сделала вывод, что твой друг всегда вел себя несколько отстраненно. Но вот уже три года он для тебя очень важен. Что именно тебя так привлекает? Может ли быть так, что его отстраненность и подогревает твой интерес? — Да нет, — тут же возразил Кио, нахмурившись. Но слова психолога заставили его задуматься. Прежде он вообще не рассматривал ситуацию с этой стороны. Но если подумать… Если Соби вдруг начнет вести себя как влюбленная школьница, это будет уже не Соби. И вряд ли Кио придется такое по вкусу. Но есть ведь множество градаций между бетонной стеной и влюбленной школьницей, верно?.. — Ладно, может, и нравится, — проговорил Кио спустя некоторое время. — Он такой… как будто на голову выше остальных, понимаете? Наверное, я просто хочу быть для него особенным. — А сейчас ты таковым не являешься? — Кацуко-сенсей чуть склонила голову на бок. Совсем как Соби. Кио вздохнул и подпер кулаком острый подбородок. — Являюсь, наверное, — кисло протянул он. Можно было бы возразить, но тогда Кацуко-сенсей наверняка сказала бы ему составить какую-нибудь табличку на тему того, что Соби делает для него. И если брать голые факты, то по всему выходило, что Кио охренеть какой особенный. Он и раньше был охренеть каким особенным. Никто другой в институте по-прежнему не решался даже подойти к таинственному и недостижимому Агатсуме. — Тогда что именно тебя беспокоит? А правда, что? Кио попытался собрать в кучу все то, что он чувствовал. — Я его как будто бы заставляю, понимаете? — проговорил он, осторожно нащупывая слова. — Вы же знаете, я умею. Мы уже говорили как-то об этом. И я боюсь, что… что просто доломал его. А на самом деле он совсем не хочет быть со мной. Точно. Именно так. Кио долго не мог поймать это чувство, которое так напрягало его с тех самых пор, как он впутался в битву заклинаний. Это чувство держало его в напряжении все время. Когда он спал, когда ел, когда сидел на парах. И особенно когда он общался с Соби. Сперва Кио списывал это на внезапно свалившиеся перемены. Все-таки эти их споры на выживание кого хочешь нервничать заставят. Но на самом деле Кио заметил, что сами бои напрягают его не так сильно. Они были как видеоигра. Слишком реалистичная, конечно. Но все-равно Кио не мог относиться к ним серьезно. На самом деле больше всего Кио напрягал сам Соби. И те перемены, которые пришли в их отношения. Раньше Кио сам бегал за Соби. Да так бегал, что можно было заявление о преследовании писать. Нет, ничего криминального, конечно… Но, как ни крути, Кио был очень навязчивым. И это было одной из проблем, которую он решал на сессиях Кацуко-сенсей. Может, не основная, но достаточно важная. Кио запросто мог перегнуть палку. И совершенно не умел это контролировать. Он даже не всегда замечал, что давит на кого-то. Впрочем, на Соби он давил безо всякого стеснения. Соби всегда был неприступной крепостью. Он невозмутимо и без малейших колебаний пресекал все, что ему не нравилось. Кио попросту не мог принудить его к чему бы то ни было против его воли. И это освобождало его. С Соби Кио всегда мог расслабиться. Ему не нужно было себя сдерживать, не нужно следить за манерой общения, словами, действиями. Не нужно было даже задумываться об этом. Кио мог просто быть собой, точно зная, что Соби сам очертит свои границы и удержит их. Но теперь границы Соби с треском рассыпались. А вместе с ними рассыпалась и беспечная свобода Кио. — Ты предполагаешь, что заставляешь его, — голос Кацуко-сенсей вывел Кио из размышлений. — Но ты не можешь знать наверняка, что чувствует другой человек. Почему бы тебе не спросить твоего друга? — Ага, и он возьмет и честно ответит, — мрачно хмыкнул Кио, скептически выгнув бровь. — Почему нет? — с невозмутимой улыбкой спросила психолог. — Ведь прежде он прямо говорил тебе о том, что ему не нравится. Почему ты думаешь, что теперь будет иначе? “Потому что он вбил себе в голову, что обязан подчиняться, раз я жертва, — подумал Кио. — Не дай бог ляпну такое вслух”. — Кроме того, — продолжила тем временем сенсей, — не забывай, что все эти годы он был твоим другом. Было бы довольно самонадеянно считать, что и к этому ты его принудил. Как думаешь? — Ну… — К тому же, ты не думал, что у его эмоциональной отстраненности могут быть и другие причины? Например, он может в принципе испытывать сложности с выражением эмоций. Не только с тобой, но и с другими. Или же ему просто комфортнее, когда инициатива исходит не от него. Ведь до сих пор инициативу проявлял в основном ты сам. Почему бы тебе не спросить об этом его? — Так-то оно так… — Кио растерянно поскреб в затылке. Слова Кацуко-сенсей звучали логично. Не подкопаться. И все-таки что-то мешало Кио согласиться с ними полностью. — Не знаю, сенсей, — устало проговорил он. — Мне кажется, я так много проявлял этой самой инициативы, что он просто устал со мной бороться. — Но ведь это твои мысли, — напомнила Кацуко-сенсей, отставив свою чашку на стол. — Твой друг может думать совсем иначе. — А если… я прав?.. — Допустим, — кивнула Кацуко-сенсей. — Что тогда ты сделаешь? Кио задумчиво пожевал губу и потянулся за печеньем, но вдруг обнаружил, что пакет пуст. Он и не заметил, как печенье закончилось. — Наверное, я тогда постараюсь не давить на него, — вздохнул он. — Ну и попробую как-то договориться, чтобы… ну… чтобы нам обоим норм было. Я не хочу быть тираном. Соби мой лучший друг, я не хочу все испортить. Если ему так не хочется со мной встречаться, то переживу уж как-нибудь. Три года же переживал, и ничего. — А если окажется, что ты ошибся? — Наверное, все равно стоит давить поменьше, — качнул головой Кио и усмехнулся. — Что-то как-то слишком просто все получается. Кацуко-сенсей довольно улыбнулась. — В любом случае помни, что о своих истинных чувствах наверняка может знать только твой друг, — напомнила она. — Тебе стоит спросить об этом его, а не решать самому. А что касается инициативы, то она не всегда является принуждением. Вот сегодня ты предложил выпить чай с печеньем. Это проявление инициативы. Но ты же не думаешь, что заставил меня, верно? Кио фыркнул и рассмеялся. Да уж, если любую инициативу считать принуждением, то все выходит как-то совсем тупо. Заставить пить чай с печеньками… Жестокий акт насильственного принуждения… — Кажется, ты повеселел, — заметила Кацуко-сенсей, чуть склонив голову на бок. — Да, меня отпустило, кажется, — легко отозвался Кио и откинулся на спинку дивана. — Я рада, — лицо сенсея озарилось открытой светлой улыбкой. — Тогда давай подведем итоги сессии и наметим дальнейшие цели работы, если ты не против. Можем еще коротко обозначить другие вопросы, если они есть, пока время осталось. — Да, давайте, — Кио снова подался вперед и потер ладони энергичным жестом. Они склонились над столом. Кацуко-сенсей вырвала лист из своего блокнота и попросила Кио в тезисной форме сформулировать основные пункты сессии и выводы. Она всегда так делала. Говорила, что Кио не хватает структуры. Кио не возражал. Он и сам знал, что его мысли порой скачут из стороны в сторону быстрее, чем он может их ухватить. Потом они сформулировали домашнее задание. Кацуко-сенсей называла это домашним заданием, чтобы Кио было привычнее. Но вообще-то это не было похоже на домашку из универа. Хотя бы потому, что уже довольно давно задания для себя выбирал сам Кио. В этот раз он задал себе поговорить с Соби и узнать о его чувствах. А еще поискать конкретные аргументы в пользу того, что он принуждает Соби к чему-либо и против этого. — Отлично! — Кацуко-сенсей хлопнула в ладоши, когда он закончил. — Не против, если я добавлю еще один небольшой пункт к твоему заданию? — Конечно, — тут же согласился Кио и пододвинул к ней лист. — Нет-нет, — возразила сенсей, — я хочу, чтобы ты записал сам. Кио только пожал плечами и забрал лист обратно. — В начале сессии ты сказал, что чувствуешь себя недооцененным, — заметила она. — Я бы хотела, чтобы ты понаблюдал за собой и выделил конкретные моменты и события, в которых это ощущение возникает. Постарайся заметить и записать, какие мысли у тебя возникают при этом. Мы уже делали с тобой нечто подобное, помнишь? — А, мгновенные мысли, — догадался Кио. — Да, хорошо. Без проблем. — Вот и славно, — улыбнулась Кацуко-сенсей. — Тогда заполни, пожалуйста, бланк обратной связи по сессии, и закончим на сегодня. Кио кивнул и взял бланк из стопки, лежавшей на краю стола, за которым они пили чай. Это было стандартной процедурой. Бланк походил на листовки для отзывов, которые обычно валялись в магазинах. Что вам понравилось, что нет, вопросы, предложения, проклятия… что-то в этом роде. По-началу Кио казалось это ужасно глупым. Еще одна дурацкая формальность. Но Кацуко-сенсей объяснила ему, что это вовсе не отзыв для галочки и статистики. И несколько сессий они посвятили непосредственно разбору обратной связи. С тех пор Кио стал ответственно относиться к этому процессу и старался писать максимально откровенно. — Спасибо, — поблагодарила сенсей, забирая у него заполненный бланк. — Что ж, до следующего четверга, Кайдо-кун? — Ага, — весело отозвался он, поднявшись с дивана. После разговора с сенсеем, Кио чувствовал себя так легко, будто бы уже решил все проблемы. Хотя это, конечно, было иллюзией. Но составить план действий — тоже дело не малое. — Знаете, — сказал он, поддавшись легкомысленному веселому настроению, — а ведь только вы зовете меня Кайдо-кун. — Правда? — удивилась Кацуко-сенсей. — Ну все-таки я твой психолог. Будет невежливо, если я стану называть тебя Кио-тян, как твои друзья. Кио моргнул немного растерянно. Внутри снова шевельнулось тревожное чувство. Друзья... Приятели из универа как только его не называли. Но Соби никогда не пользовался именными суффиксами. Первое время он даже по имени Кио называть не хотел. — Ладно, пойду я, — торопливо проговорил он, улыбнувшись еще шире наперекор собственным ощущениям. Кацуко-сенсей кивнула ему на прощание и поднялась, чтобы убрать остатки чаепития. Шагая по коридору к выходу, Кио снова начал тонуть в тревожных мыслях. Перспектива устроить откровенный разговор с Соби больше не казалась такой воодушевляющей. Выходя на улицу, он думал о том, как ему вообще начать этот разговор. И едва не прошел мимо будущего собеседника. Соби стоял у крыльца, подперев стену спиной, и курил. — Что ты тут делаешь?! — первым делом воскликнул Кио, ткнув в друга пальцем. — Ты что, следил за мной? Соби лишь пожал плечами. — Я и раньше знал, куда ты ходишь, — флегматично отозвался он и затушил окурок о край урны. — Так значит, ты не смог дождаться меня и пришел сам? — хмыкнул Кио, хитро улыбнувшись. — Просто опасался, как бы ты во что-нибудь не встрял по дороге, — возразил тот. — Идем? Кио предпочел ему не поверить. — Да ладно, можешь не оправдываться! — самодовольно усмехнулся он. Соби в первый раз в жизни пришел за Кио. Он ведь даже никогда не ждал его. Ни после пар, ни из магазина. Никогда. А тут пришел сам, стоял у крыльца черт знает сколько времени. Даже сигарету вон выкурить успел. А может, и не одну. Осознание этого грело душу. Может, Кацуко-сенсей была права, и все не так скверно, как он успел себе напридумывать. Соби тем временем выкинул окурок и развернулся, чтобы уйти. — Слушай, мы можем поговорить? — окликнул его Кио, догнав друга и подстраиваясь под его шаг. — Конечно, — без какого-либо выражения ответил Соби. Лицо его было как всегда спокойным. Спокойным, сосредоточенным и немного отстраненным. Кио часто ворчал, что Соби с ним слишком холоден. Но, по правде говоря, он действительно чувствовал себя комфортно рядом с другом. Соби как будто уравновешивал его порывистость и приносил снаружи тот покой, которого Кио так не хватало внутри. — Скажи, а стать парой, ну в этой вашей системе, это же все равно что встречаться, да? Соби вздохнул как-то обреченно и устало. Похоже, тема разговора ему совсем не нравилась. Но выбора не было. Кио просто обязан был прояснить ситуацию. Обязан перед собой, в первую очередь. — Не совсем, — нехотя ответил Соби и достал вторую сигарету. Или не вторую? Черт знает, сколько он успел выкурить, пока дожидался Кио. — Быть любовниками, чтобы выстроить связь, проще всего. Особенно для меня, ведь я не рожден с ней. Это самый быстрый способ. Но суть связи в паре — это привязанность. Любовь в самом широком ее смысле. Сама основа любви, лишенная физиологических аспектов. Связь первична для всех остальных проявлений. Ты бы понял сам, если бы устанавливал ее с природной парой. Когда душа одна на двоих, любые внешние проявления вторичны. Они выстраиваются сами собой, в соответствие со стремлениями души. Поэтому было бы лучше… — Давай отложим на минутку рассуждения о природных парах, — прервал его Кио, уже чувствуя, к чему тот клонит. Он вовсе не об этом собирался разговаривать. Но опасался, что не сумеет удержать разговор в нужном русле, если станет отвлекаться. Соби покорно умолк. Только губы сжал чуть крепче. Но возражать не стал. — Меня сейчас не интересуют гипотетические природные пары и даже я сам. Я хочу о тебе поговорить. Для тебя стать парой — это тоже самое, что встречаться? Соби отвел взгляд в сторону и едва заметно нахмурил брови. То, что было с ним, не походило на романтические отношения, как ни крути. Но это была любовь. Соби любил Сеймея. Любил Рицку. Просто не мог иначе. — Да, наверное, — наконец, сказал он, просто чтобы не вдаваться в подробности. Кио всегда жутко злился, когда Соби описывал свое отношение к жертвам. Он вовсе не хотел снова выслушивать его возмущенные тирады. — Значит, если ты станешь моим бойцом, мы тоже будем встречаться? — Кио, — устало проговорил Соби, — Для тебя будет гораздо лучше… — СТОП! — торопливо прервал его Кио, подняв руки ладонями вперед. — Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп! Он повернулся к другу, не прекращая шагать, и продемонстрировал самую широкую и лучезарную улыбку из своего арсенала. — Мы говорим не обо мне, помнишь? — сказал он, стараясь сохранять терпение. — Просто забудь на время, что будет лучше для меня. С этим я сам разберусь как-нибудь. Если ты станешь моим бойцом, мы будем встречаться? Просто “да” или “нет”. Соби одарил его мрачным взглядом и глубоко затянулся. — Видимо, да, — сухо сказал он. — Угу, понятно, — Кио одобрительно кивнул, не прекращая улыбаться. — Тогда ответь на еще один вопрос. Ты, вот лично ты, хотел бы быть моим бойцом? Или нет? — Я стану твоим бойцом, если ты хочешь этого, — ровно и флегматично проговорил Соби. — Бляяять! — отчаянно протянул Кио и взъерошил и без того растрепанные волосы. — Как же с тобой сложно! Ты вообще слышал, что я спросил? — Кио… — попытался урезонить его Соби, но тот уже вошел в раж. — Ты хочешь быть моим бойцом? — не спросил даже — потребовал он. — Это… — Да или нет! — Слушай… — ДА ИЛИ НЕТ! Кио обогнал Соби и преградил ему путь, уперев руки в бока. Глядя в его решительную грозную физиономию, можно было подумать, что он прямо сейчас готов вступить в бой. Соби устало вздохнул и опустил голову. — Такие вещи… решаю не я, — тихо проговорил он, глядя себе под ноги. — Но в отличие от тех, кто с парой родился, ты можешь их решать, — с нажимом сказал Кио. Соби поднял на него удивленный растерянный взгляд. Казалось, слова друга совершенно обескуражили его. Соби никогда не рассматривал это… так… — Прямо сейчас ты можешь решить, — продолжал гнуть свое Кио. — А если не хочешь решать, то хрен с тобой. Я все решу, ок? Я скажу, как делать, я возьму на себя ответственность. Можешь вообще ничего не решать, если тебе так хочется. Твоя задача снабдить меня информацией. Ты уже рассказал мне про природные пары, про сестру и прочую хуйню. Понял, принял. А теперь мне нужно знать, хочешь ли ты быть моим бойцом. Очень простой вопрос, между прочим. Лицо Соби стало таким беспомощным, что Кио вдруг почувствовал себя виноватым. Но вот опять он перегнул. А ведь собирался не давить. Вся решимость разом куда то делась. — Ладо, — сдался он, развернувшись, и снова зашагал вперед. — Спрошу иначе. Ты хочешь со мной встречаться? — Я никогда не думал об этом, — тихо ответил Соби у него за спиной. — У тебя есть отличная возможность подумать об этом сейчас, — ядовито заметил Кио. — Я ведь даже не знаю, как ты ко мне относишься на самом деле. Ты никогда не говорил. Я как будто заставляю тебя всегда. Я не против, если тебе это нравится, но можно мне хоть какую-то обратную связь? А то я вообще уже нихрена не понимаю. Мы, вроде, друзья и все такое, только сам ты даже другом меня никогда не называл. Он обернулся через плечо, чтобы убедиться, что Соби все еще слушает, и наткнулся на очередной удивленный взгляд. Глаза за стеклами очков округлились, а тонкие губы чуть раскрылись, так что Соби чуть не выронил почти докуренную сигарету. — Ну что смотришь? — ворчливо пробурчал Кио — Нечего сказать, да? — Ты мой друг, — вдруг произнес Соби осторожно, будто пробуя слово на вкус. — Ч-чего?.. — Кио аж икнул от неожиданности. К щекам прилила кровь. Соби улыбнулся одними уголками губ и повторил уже увереннее: — Ты мой друг. Единственный друг. — Да ну тебя, — пробормотал Кио, в край смутившись, и снова отвернулся. Соби прибавил шагу и оказался рядом. — Я думал, ты и сам знаешь, — сказал он. — Зачем тратить слова на очевидное? — Меньше думать надо, — пробубнил Кио, пытаясь скрыть смущение. Но попытки его явно не увенчались успехом. А Соби шагал рядом и улыбался едва заметно. И взгляд его как будто бы просветлел. — Хочешь пиццу сегодня? — вдруг спросил он. — А? — Кио растерялся от такой внезапной перемены темы. — Да можно. А чего это ты вдруг? — Раз уж ты так любишь фастфуд, хотя бы ешь нормальный, — сказал он. — В твоих забегаловках одна отрава. Бургеры я, конечно, делать не стану — это просто осквернение кухни. Но на пиццу согласен. — Чего это осквернение? — тут же возмутился Кио. — Это полноценная здоровая еда, между прочим! Хлеб, мясо, овощи! Соби в ответ только скривился. Он явно не был согласен. — Ладно, пицца так пицца, — легко отступился Кио и закинул руки за голову. — Что, в магазин тогда? — Угу, — кивнул Соби. — Тогда еще пива возьмем. — Завтра на пары, не забыл? — Я же не собираюсь нажираться в хламину! Просто одну банку. — Тогда ладно, — разрешил Соби. — Спасибо, мам, — ворчливо отозвался Кио. Они завернули в магазин. Глядя, как Соби скрупулезно выбирает помидоры, Кио подумал, что ответа на вопрос он так и не получил. Но почему-то беспокоиться стал гораздо меньше. Наверное, Соби сейчас тоже в смятении. Стоит хотя бы попытаться дать ему время. Только вот терпением Кио никогда не отличался. Надо хотя бы попытаться. *** Кио сидел на табуретке, подогнув под себя одну ногу, и гонял оливку по тарелке. Вообще-то, он мог бы и помочь Соби с готовкой, но так уж вышло… В общем, с продуктами питания у Кио были несколько напряженные отношения. Не то чтобы он совсем не умел готовить. Он ведь жил в общаге, так что вполне мог сварганить что-нибудь несложное на скорую руку, и это даже можно было есть. Но все же в вопросе приготовления пищи Соби был вне конкуренции. И потому Кио ничего не оставалось, кроме как сидеть и смотреть. — Соби, — окликнул он, временно оставив одивку без внимания. — А какое у тебя имя? Соби раскатывал на столе тесто деревянной скалкой. Он надел длинный белый фартук поверх рубашки и теперь выглядел как какой-нибудь шеф-повар из ресторана. Разве что волосы под колпак не убрал. Хотя стоило, наверное. Длинная челка лезла в глаза, и Соби то и дело поправлял ее тыльной стороной руки, чтобы не испачкать в муке. Но даже так на щеке уже красовался белый след. — Ты за столько лет не смог запомнить, как меня зовут? — приподнял бровь он. — Нет, ну смотри вот, у пар же одно имя. — принялся пояснять Кио. — Это, наверное, что-то вроде истинного имени. Как в книгах Урсулы Легуин… Со-тян, ну что ты мучаешься? — перебил сам себя Кио, когда Соби в очередной раз потянулся поправить волосы. — Дай, заколю, а то ты все волосы себе в муке вымажешь! Он вылез из-за стола и принялся обшаривать карманы в поисках резинки. Резинки там не нашлось, так что Кио просто стянул с левой руки фенечку и потянулся к волосам друга. Соби покорно замер, позволяя ему соорудить хвост. — А, ты об этом, — рассеянно проговорил он. — Мое имя Возлюбленный. — А мое? — спросил Кио, сосредоточенно собирая светлые пряди. — Твое — Солнечный. — Гм… — Кио опустился обратно за стол и снова принялся терроризировать оливку. — А как быть парой с разными именами? — У нас с Рицкой тоже имена были разные, — пожал плечами Соби. — Но если ты хочешь, ты можешь дать мне новое имя. — Как это? — удивился Кио. — Ты должен написать его на моем теле. Так, чтобы оно осталось там на всю жизнь. Это будет основой нашей связи, — Соби критическим взглядом окинул раскатанное тесто, кивнул сам себе и отнес скалку в раковину. Кио почему-то думал, что Соби будет готовить пиццу как в итальянских фильмах, раскручивая тесто на пальцах и с прочими финтами. Но процесс готовки оказался довольно заурядным. — Что, просто написать? — уточнил он, стараясь не отвлекаться от темы. — Просто ничего не бывает, — качнул головой Соби. Он как раз достал из пакета помидоры, чтобы помыть. — Ты должен признать меня своим бойцом. Должен ощущать связь между нами. Тогда мы станем парой. — Но ты же сказал, что имя будет основой связи, — нахмурился Кио. — Что сначала-то должно быть? Связь или имя? И как я должен определить, что она есть, эта связь? Соби возвел глаза к потолку. — Логик несчастный, — припечатал он. — Это постигается сердцем, а не разумом. Если ты не можешь этого понять, то ты не можешь быть моей жертвой. — Я же просил называть меня танком, — тут же возмутился Кио и снова вылез из-за стола. — Дай сюда, я сам помою. — Не обязательно… — попытался было возразить Соби, но Кио уже оттеснил его от раковины. — Ты же не думаешь, что я взорву кухню при попытке помыть помидоры? — ворчливо уточнил он. — С тебя станется, — философски заметил Соби. Голос его звучал ровно, но глаза смеялись. — Ой, отвали, — отмахнулся Кио. — Значит, в теории, если я пойму, что за хрень такая эта твоя связь, ты не против стать моим бойцом? За спиной повисла тишина и Кио вдруг понял, что опять начал давить. Вот черт! А ведь собирался же проявить терпение. — Я с радостью стану твоим бойцом, если ты этого хочешь, — вдруг проговорил Соби. Голос его звучал тихо, так что Кио его едва расслышал за шумом воды из крана. Но слова при этом были тверды. — Что, правда? — Кио обернулся и растерянно посмотрел на друга. Соби прямо смотрел на него в ответ и едва заметно улыбался. Совсем как в тот раз, когда он назвал Кио другом. — Правда, — подтвердил он, а потом добавил: — Но я все равно считаю, что для тебя будет лучше… — Еще раз скажешь про мою сестру, и я тебе врежу, — тут же перебил Кио, вернувшись к недомытым помидорам. — Рука не поднимется, — невозмутимо заявил Соби. Улыбка его стала шире. — Ах так, — протянул Кио. — Ну тогда я выброшу всю твою одежду, чтобы ты ходил голым. — Извращенец, — беззлобно прокомментировал его друг. — От извращенца слышу, — фыркнул Кио, самодовольно вскинув подбородок. Он тоже улыбался. Соби только покачал головой и принялся раскладывать на столе остальные ингредиенты. С Кио всегда было непросто. Он вроде бы был разумным человеком. Если говорить о логическом мышлении, то Кио даже в чем-то был сообразительнее самого Соби. Он умел выхватывать суть, принцип и взаимосвязи. Но порой вел себя совсем как ребенок. Это сбивало с толку. А еще он все время твердил, что влюблен в Соби. Никаких оснований для этого Соби не видел. Раньше ему казалось, что это просто такая чудаковатая манера общения. Сложно было относиться к столь внезапно возникшим чувствам всерьез. Да и значения это не имело. Все время их знакомства, Соби кому-то принадлежал. Сначала Сеймею, потом Рицке. У него не было ни права ни возможности чувствовать что-то к другим. Может, это и звучит жестоко, но так было гораздо проще. Соби не надо было задумываться о собственных чувствах. Не надо было принимать решений. Он физически не мог любить кого-то, кроме своей жертвы. И не способен был испытывать сомнения. Теперь же Кио спрашивал о его чувствах. Но Соби понятия не имел, что чувствует. Без жертвы его собственных чувств как будто не существовало. Конечно, это было не совсем так. За три года он все же успел привязаться к Кио и действительно считал его своим другом. Он самовольно решил оберегать его. Однако все это было лишь бледной тенью в сравнении с тем, что Соби испытывал, ощущая связь с жертвой. Но если они с Кио установят связь, он сможет испытать это снова. Соби будет любить его всей душой, просто потому что не сможет иначе. Не останется ни страхов ни сомнений. Снова принадлежать кому-то… Если это будет Кио, возможно, Соби наконец-то не будет ненужным. Соби тихо вздохнул. Наивно. Сейчас Кио упирается, но встретившись с сестрой, он ощутит истинную связь. Он просто не способен еще понять этого. Но когда это случится, все остальное померкнет. Соби придется отпустить и его тоже. Однако, в одном Кио был прав. Душа Соби сейчас была не в лучшем состоянии. Едва ли он сможет защитить Кио, сражаясь в одиночку. Если Кио готов стать его парой хотя бы на время, следует согласиться. Соби сможет пережить еще один раз. А если нет… в конце концов, то, что произойдет потом, уже не будет иметь значения. *** Чоума задумчиво рассматривала пятно на своей толстовке. Вообще-то толстовка была темной, так что пятна почти не было видно. Она очень любила эту толстовку. Мэтр Жан купил ей ее в одном магазинчике в Милане. Не то чтобы толстовка была какой-то особенной. Обычная черная толстовка с желтенькими узорами типа «огурец». Она попросила мэтра купить на три размера больше. Ей нравились свободные вещи. Мэтр очень редко что-то ей покупал, и потому Чоума очень бережно относилась к его подаркам. Было бы жалко, если бы толстовка испортилась. — Чоума! Девушка инстинктивно втянула голову в плечи. Она не ожидала, что учитель застанет ее здесь. Мэтр Жан назвал ее человеческим именем, а не истиным. Ничего хорошего это не предвещало. И хотя голос его был спокойным, Чоума испугалась. Ведь ей доводилось видеть своими глазами, ЧТО мэтр Жан делал с людьми, говоря вот таким же спокойным голосом, да еще и приветливо улыбаясь. Годы обучения воскресли в памяти с ужасающей яркостью и во всех подробностях. Она обернулась к учителю, стараясь встать так, чтобы пятна на толстовке не было видно. Учитель покачал головой. — Ну и что это такое? — строго спросил он. Девушка склонила голову. Ну да, прятать труп было уже поздно. У ее ног лежал парень лет двадцати пяти. Его майка была распорота на груди, и на обнаженной коже каллиграфическим почерком были высечены строки из монолога Меркуцио о царице сновидений Меб (Чоума как раз дописала до придворных, когда место на груди закончилось). Собственно говоря, его кровью Чоума и испачкала свою толстовку. — Он первый на меня напал, — попыталась оправдаться девушка. — Я слабая и хрупкая, мне нужно защищать себя. — Как же, — фыркнул господин Жан. — Знаю я, как они сами на тебя нападают. После того, как мы провели в Марселе месяц, они десятой дорогой тебя обходили, и все равно умудрялись на тебя нападать. Ты помнишь, почему нам пришлось уехать из Марселя, Чоума? — Помню, учитель, — девушка виновато закусила губу. Господин Жан снова покачал головой и устало вздохнул. — Нужно скорее вернуть тебе твою жертву, пока ты полгорода не вырезала. — Жертва, как же, — проворчала Чоума. — Он даже именем своим не владеет! Живет как обычный человек. К мозгоправу ходит, — она презрительно сморщилась. — Какой толк от этого слабака? Может ну его, а? Я ведь и так могу!... Чоума вдруг осеклась, взглянув в лицо своего учителя. Она долго не могла понять, что за выражение застыло на его лице. Никогда прежде она не видела у мэтра Жана такого выражения. Глаза его потемнели и смотрели серьезно-серьезно. Вот только казалось, будто не видит он перед собой ученицу. Будто в другое измерение смотрит. — Это не выход, — сказал он, кивнув головой в сторону трупа. — Но ведь вы же… — У меня нет выбора, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Альтернативные методы уместны лишь тогда, когда нет пары. И не спорь. Ты будешь сражаться вместе со своей жертвой. — Да, учитель, — со вздохом согласилась, Чоума. Спорить с учителем она не решалась. Но про себя девушка давно уже решила, что никакая жертва ей не нужна. Осталось только придумать, как бы разделаться с братцем в тайне от мэтра, чтобы уж наверняка не пришлось иметь с ним дело. И тогда она будет свободной. Навсегда. Сильной, свободной и прекрасной. Как мэтр Жан.

***примечание***

Монолог Меркуцио. А, так с тобой была царица Меб! То повитуха фей. Она не больше Агата, что у олдермена в перстне. Она в упряжке из мельчайших мошек Катается у спящих по носам. В ее повозке спицы у колес Из длинных сделаны паучьих лапок; Из крыльев травяной кобылки – фартук; Постромки – из тончайшей паутины, А хомуты – из лунного луча; Бич – тонкий волосок, и кнутовище — Из косточки сверчка; а за возницу — Комарик – крошка, вроде червячков, Живущих у ленивиц под ногтями. Из скорлупы ореха – колесница, Сработана иль белкой-столяром, Или жучком-точильщиком, давнишним Каретником у фей. И так она За ночью ночь катается в мозгу Любовников – и снится им любовь; Заедет ли к придворным на колени — И снятся им поклоны; к адвокату На пальцы – и во сне он видит деньги; На женские уста – и поцелуи Сейчас же сниться начинают дамам (Но часто Меб, разгневавшись, болячки Им насылает – оттого, что портят Конфетами они свое дыханье); Порой промчится по носу она Придворного – во сне он милость чует; А иногда щетинкой поросенка, Уплаченного церкви в десятину, Попу она во сне щекочет нос — И новые ему доходы снятся; Проедется ль у воина по шее — И рубит он во сне врагов и видит Испанские клинки, бои и кубки Заздравные – в пять футов глубины; Но прямо в ухо вдруг она ему Забарабанит – вскочит он спросонья, Испуганный прочтет две-три молитвы И вновь заснет. Все это – Меб. А ночью Коням она же заплетает гривы, А людям насылает колтуны, Которые расчесывать опасно. Все это – Меб.