Ложь. Предательство. Боль. Правда.

Я думал, что мой персональный ад начался чуть больше года назад. Но оказалось, что его завуалированные предпосылки маячили на горизонте гораздо раньше.

Глава 1. - Нет! – выкрикнул я в страхе, заранее зная, что мне не справиться с тремя зэками, зажавшими меня в углу местной душевой. Вертухаи корректно отвернулись и лишь коварно посматривали на меня из-под своих сдвинутых бровей, блестя мерзкими глазками, скаля пожелтевшие зубы. - Да неужели? – Пропел утатуированный парень под два метра. - А я сказал «Да»! – Он щербато усмехнулся, сжав пальцы на моём горле. Воздуха стало катастрофически не хватать, ноги сами разъезжались на кафельной некогда белой плитке, по которой я в поисках спасения сучил стопами, приподнятый уголовником вверх. Мне казалось, что здесь пахнет смертью, так многие говорили, те, кто остался в прошлой жизни, но это не правда, здесь не пахло ничем. Вообще. Стерильная чистота и ничего больше. Та же самая плитка не была грязной, она всего лишь потемнела от времени. Как и всё в этом здании, ему слишком много лет, несколько веков. - Пус-ти… - прохрипел я, царапая кожу держащей меня руки. Парни захохотали. Волосатое брюхо держащего меня мужлана задёргалось в такт его смеху, будто мешок с желе. Противно. За что мне это? Видимо, я сильно накосячил в прошлой жизни. Я пытался быть сильным, я хотел с достоинством выдержать всё то, что со мной здесь случится, знал же, что будет трудно. Но не думал, что будет ТАК тяжело. Меня вообще не должно здесь быть. - Встал на колени и отсосал, сучка! – Приказал всё тот же верзила и плюнул мне в лицо. Его дыхание разило смрадом. Гадость. Желудок закрутился спиралью, на языке появился привкус, горький и кислый одновременно. Бритая голова урода отливала сальным блеском, а шрам на не раз ломаном носу делал картину его внешности только отвратительнее. Он оскалился и хищно облизнулся. Шрам на правой щеке дёрнулся, когда улыбка исчезла с его рожи. На его теле было вообще дохера рубцов. Стало мерзко. Противно. Из-за нехватки воздуха заслезились глаза, медленно, но верно выползая из глазниц. Язык нервно дёргался во рту, под ним скапливалась слюна, не имея возможности быть проглоченной. Я слышал, как другие заключённые быстро моются, тихо перешептываясь. Это ропот страха. Я видел отголосками бокового зрения, как они спешили сбежать. Никто не хотел быть причастным, никто не хотел помочь. Как и тогда, я один на один с болью. - Н-нет, – гнул я своё. Я не самоубийца, но в поддавки играть не собираюсь. Я не намерен становиться давалкой в этом параде уродов. Моя решимость была стальной с чётким намерением стоять до конца, отстаивая так тяжко залатанные гордость, достоинство, честь… душу. Удар в живот был неожиданным. Меня согнуло, захотелось блевануть, но изо рта потянулись лишь слюни тонкой струйкой. По ногам потекло. Я обмочился. Слишком сильно меня приложило. Ноги подогнулись, и я рухнул на колени вниз, на пол, прямо перед ними. Я ненавидел себя и свой организм в этот миг больше всего на свете. И ещё я ненавидел это место. Упав, я взвыл от боли. Утром меня заставили прыгнуть с верхней койки камеры вниз, на шахматы.* Так я должен был что-то там доказать. Наверное, то, что я не ссыкло. Шахматы на полу, глаза завязаны, рык из угла справа, оттуда, где зарешеченное окно: - Новичок боится? Да, я боялся, боялся сильно. И неизвестно какого страха было больше: ужас от осознания, что сокамерники расправятся со мной, если не решусь на отчаянный шаг, или паника перед мыслью о том, что я точно сломаю себе ноги. Но, не дав себе время на сомнение, я прыгнул. Шахматы я перелетел, они стояли слишком близко к шконке, но ноги отшиб и ударился коленями о нары напротив. Боль звёздочками отразилась в глазах, но я мужественно стерпел, не проронив ни звука, до крови закусив щёку изнутри. - Хм! Интересно, – только и услышал я в тишине. - Какая хорошая поза… - сказал парень одетый в тату надо мной, возвращая меня из воспоминаний к строптивой реальности. – Заебало цацкаться, я не на свидание тебя приглашаю. Зубы всосал! – Прокаркал он прокуренным басом и схватил меня за волосы. Второй парень тут же встал мне за спину и, схватив меня за предплечья своими крючковатыми пальцами, сжал их до синяков, не позволяя моим рукам взметнуться вверх, помешать, остановить издевательство. Волосы сильно дёрнуло назад, шея хрустнула, я подумал, что голова сейчас отвалится, но нет, это лишь резкий сдвиг позвонков. Вопреки ожиданиям уродов, рот я так и не открыл, лишь тихо промычал. Наверное, зря, но я могу собой гордиться, я сопротивлялся, отстаивая себя до последнего. Удар слева в скулу, по скользящей в нос и дальше к правому глазу. Тонкий хруст, острая боль, кровь заливает лицо, пульсация в брови. От неожиданности распахнул рот, глотнуть кислорода. Этим-то имбецил и воспользовался. Он так же резко дёрнул мою голову на себя и вниз, одновременно тыкаясь своим кривым, заросшим кучерявыми волосами членом в мой рот. Я взмахнул руками, не пойми как вырвавшись из захвата, пытаясь не упасть, и тут же локти вновь перехватили чужие сильные ладони. Толчок. Слишком глубоко, рвотный позыв, рефлекторно клацнул зубами, попытался. - Тц… Ррр! – Зарычал надо мной ебанат, наверное от боли скривив лицо. Пинок ноги по почке справа. Снова нехватка воздуха, лицо в крови, дёргаюсь, извиваюсь, страшно, тошно, больно. Противно от своего бессилия и безысходности ситуации. А парень толкается и толкается, задевая своим пузом мой лоб. Его лобковые волосы заляпаны алым и лезут в нос, когда он входит до упора, по горлу струится солёная кровь. Из-за её вкуса на языке не чувствую ЕГО вкуса. И это радует. В глазах пелена слёз, всё ещё пытаюсь освободиться. Рычу, стону от отвращения, пытаюсь мотать головой, но только больше распаляю насильника, неосознанно задевая его член языком. - Хахаха, как будто целку порвал. Ништяк, – рассмеялся тот, что имел меня и морально, и физически. Его смеху вторили его дружки. Я снова дёрнулся, затылок ожгло, он точно выдрал клок волос. А вокруг шумит вода не выключенных душевых головок и слышно сопение ещё двоих парней. Тот, что имеет меня в рот, как последнюю шваль, молчит, он просто тыкается в меня и всё, будто дрочит моими губами себе. Как бы то ни было, пытаюсь держать зубы подальше от его плоти, чтобы не получить вновь порцию презрения. Пиздец, у парня даже дыхание не сбилось, он просто резко и сильно входит в меня и всё. Я всё ещё предпринимаю попытки вырваться, трепыхаясь из последних куцых сил. Тугая струя выстрелила в горло резко, и я захлебнулся. Попытался дёрнуть клочок воздуха носом, чисто машинально, не вышло, а кровь из ноздрей, смешанная со спермой, поползла по лицу, подбородку, шее, дальше вниз. Меня трясло, я, будто вышел сам из себя и наблюдаю со стороны, как я там, на полу, потерянной тварью стою на коленях, мотаясь из стороны в сторону, почти вишу в воздушном пространстве, цепляясь за реальность, чтобы просто не сойти с ума. Я словно гуляю по кругу, и реальность мешается с воспоминаниями. Слишком остро, слишком невыносимо, но я держусь. Ещё не хватает тут вырубиться. Вижу, как первого парня сменил второй. Его член оказался толстым и коротким. Он пыхтел как паровоз, дёргая меня за уши. Я лишь попытался схватить его за бёдра, отстраниться, но меня снова пнули. Снова боль и унижение, и только память о том, что нельзя смыкать зубы, отрезвляла меня. - Ризничий, оставь парнишу, мне нравится, когда сопротивляются, – сказал второй первому и ногой двинул мне в пах. Больно, но не сильно, больше уни-зи-тель-но. Это просто жест, чтобы показать моё место. Слёзы, снова противные слёзы, и кровь, она не останавливается. В голове гул и звон. И боль, она накатывает на пару со страхом того, что будет дальше. Царапаю кожу парня, пытаюсь оттолкнуть, меня мутит, но ему это только в кайф, сразу видно, что зэку нравится не только моё поругание, а то, что я слабее его. Но он не прав. Хватаю этого отморозка за мошонку и дёргаю с остервенением вниз, сжав с силой пальцы. Крик и удар справа, раскрытой ладонью по уху. Звон, смех, голоса. Заваливаюсь на бок, на холодную плитку и вздрагиваю, такое чувство, что барабанная перепонка отвалилась. Вот бы вывернуло, чтобы избавиться от грязи в своём организме, хотя, я и так уже грязный, дальше некуда. - Надо выбить этой сучаре зубы, чтобы больше не кусался, да и оттрахать хорошенько, взломать его зад. Хахаха! – Сказал третий парень низким голосом и расхохотался так же низко, вибрирующе. - Вам не за это заплатили! – Новый голос. Богатый эмоциями и странный до потери пульса. - Жук? – Радостно вякнул Ризничий. - Спасибо, свободны. Дальше я сам, – гадко сказал тот самый Жук. Так и лежу. Так и трясёт. Лишь чётко ловлю голоса, понимая, что от чужих слов многое зависит. А так хочется кофе, горький, чтобы прополоскать рот, перебив дерьмовый привкус и уснуть, после такого телу нужен отдых, но я с крайней степенью упорства переживаю вновь и вновь воспоминания, на этот раз специально, того, что со мной произошло, взращивая в себе ненависть, которая даст мне сил. - Но мы ещё не всё, - как бы напомнил третий парень, что так и не прикоснулся ко мне. Я слышал в голосах насильников смирение. Странные нотки, надо отметить. Именно за них пытался ухватиться мой ничерта не понимающий в происходящем сейчас мозг. - И этого достаточно, – фыркнул Жук. - Но оплата наших услуг подразумевает… - уступчиво заикнулся Ризничий. В голосе не страх, уважение. - Как и договаривались - блок сигарет. Вечером получишь, хоть работа и не выполнена до конца, но выполнена качественно, к тому же, на правах заказчика, я имею право остановить процесс в любой момент. Не так ли? – Бегло сказал Жук и резко вдохнул. Его голос. Вот бы глаза открыть, да не выходит. Голова кружится даже лёжа, я словно на пресловутой карусели «сюрприз». Ненавижу парки аттракционов, мой вестибулярный не дружит там ни с чем. - Если что… - Нет! Он только мой. Вы своё дело сделали! – Раздражённо ответил Жук, предупреждающе глянув на троих. Было слышно, что он желает их скорейшего исчезновения из поля своего зрения. - Жаль... Парниша хорош, - тихо ответил, видимо, второй, с коротким хреном. Шлепки ног по влажной плитке. Кажется, они ушли. Скрип вентиля, и на меня полилась ледяная вода. Она словно острые льдинки царапала кожу, раздражая и возвращая в поганую реальность. - Твою мать! – Я взвился вверх, резко садясь. - Не ругайся матом. Будь выше этого, - шелестяще проговорил он, тот, кто остался со мной. И его голос, он так тюкал мой мозг, перебирая архивы памяти. Зрение плавало, но фокус пришёл. Карие глаза. Узкое лицо. Тонкие губы. Чёрные волосы. Серьга в ухе. - Л-лёша? – Запинаясь от холода и шока одновременно, спросил я, не веря глазам. - Теперь меня зовут Жук. Советую запомнить, – просто ответил он, присев на корточки напротив меня, пафосно сплюнув на пол в сторону. - Т-ты… - я стал запинаться голосом, с трудом выводя языком нужные слова. - Я, – пожал плечами Лёша-Жук. Я сидел и дрожал от холода и страха. И этот страх был хуже, чем тот, что я испытал только что. То, что я так старательно пытался забыть, то, что так жадно отвергал, как мою реальность, лгав себе, что мне просто почудился кошмар, всё то, что раздирало меня в клочья, травя гадливостью к самому себе, всё это вновь стало реальным. Просто миг, один вдох, и я вновь заживо сгораю. - Что ты здесь д-делаешь? – Глупо спросил я, с застывшим лицом и только часто-часто моргал ресницами, думая, что наваждение растает дымкой от паров соседнего душа. - А ты, бля, подумай? Приколись, Масик, иду я по набережной, смотрю: шикарное архитектурное строение перед глазами. Дай, думаю, зайду. Ко-фе выпью, маффинов пожую! – Саркастично отозвался Жук. - Н-но это ж-же не к-кафе… - ещё больше спотыкаясь языком, пролепетал я, сильно тупя. Я - грёбаный Винни пух, в голове одни опилки. - А я-то уже год думаю: и где они? – Задумчиво и спокойно протянул Лёша. - К-кто? – Не понял я. - Официанты! – Взревел парень, словно в жопу раненый кабан. - Ты сказал, что над-до быть в-выше, - напомнил я. Мой мозг именно сейчас выдал эту информацию, уяснив необходимое. - Выше кого? - Уставился на меня Алексей. - Ч-чего, - поправил я Жука. - И чего же? - Свистяще уточнил парень, сдерживая ярость, сильно сжав кулаки. Его губы скривились, а взгляд ожигал. - Мат-та... - пробормотал я. - Молоток, запомнил, - грозно произнёс он и паскудно усмехнулся. Его лицо - маска презрения. Это страшно, но терпимо, видел уже. Я не знал, что сказать. Просто не знал. Я просто сидел и просто смотрел в глаза своему ужасу. Секунда. Удар сердца с писком в мозг. Виски взорвало болью. От копчика к затылку волна слабости. Давление резью по глазам. Меня всё же вывернуло. Ничего кроме желчи, сгустков крови и спермы, что я наглотался, не вышло. Кроме презрения к самому себе я ничего не испытал. Наверное, я бы сломался, сразу же, как попал сюда, но я уже не тот, кем был когда-то, я попал сюда уже сломанной, но спаянной вновь личностью. Моё мировоззрение изменилось, больше нет оголённых нервов, внутри бетонная стена. - Вижу, ты рад меня видеть, – расплылся в улыбке Жук. Пришлось прополоскать рот под водой, пришлось умыться, но образ так и не исчезал. Снова затопило страхом, память - штука злая, но страх внутри меня боролся с пофигизмом, хотелось показать этому кадру, что я не так прост. Только, блин, у меня ни хера не получалось. - Точно, рад, – заключил он. – Мы сидим в одном блоке. Всё будет классно, – и он, как фокусник сделал пассы руками, растопырив пальцы. Странно, он здесь уже год, а пока ни одной наколки на видном месте, может под одеждой есть? - Нет, нет, нет, отвали от меня! – Заверещал я, мотая головой, будто пытаясь достучаться до сознания, которое окунуло меня в потусторонний чуждый мне мир. Внутри словно тумблер переключило. Всё, нервы сдали, силы покинули тело, я отполз от него к стене, не веря в происходящее. Вновь. Это не может быть правдой. Нет, ни за что. Не хочу этого. - Кончай истерить и слушай. Слушай внимательно, повторять не стану. Я предлагаю тебе в глазах всех стать моей бабой здесь, – тихо прошипел он, подавшись ко мне. - Ч-то? Да ни за что! – Заверещал я. А сердце испуганной птицей царапалось и клевалось внутри, причиняя физическую боль. - Ну, тогда тебе же хуже, – флегматично заметил Жук. - Пф! Вновь купишь зэков, чтобы пустили меня по рукам? – Оскалился я, черпая силы в ненависти и обиде, сильнее обнимая сам себя, будто баюкая тело в остатках здравомыслия. – Мне это не страшно. Пусть лучше они, чем ты! – Я пытался его бить по больному - по самолюбию. - Хахаха! Как забавно, думаешь, сможешь выдержать то, что тебя будут драть все и во все дыры? Нет, ты ошибаеш-ш-шься, – прошипел он. Вот бы ещё язык раздвоенный высунул. - И по кругу тебя никто не драл. Пока что... - уточнил Лёша. - Таковых называют "опущенный", а это самая презираемая каста заключённых. - Похуй! - Крикнул я, желая сжаться в комок бронированого камня, чтобы действительно всё было до лампочки. Но увы. - И да, я смогу! Смогу выдержать. Лучше так, ублюдок, чем с тобой по доброй воле. – Я не мог поверить в то, что он мне предлагает такое, и это после того, что было. - Да, я-то ублюдок, только вот, ты фильмов о гламурных тюрьмах Голливуда пересмотрел. Здесь всё иначе. И нет, тебя больше никто не тронет. Пока что… То, что с тобой сделали сейчас, было лишь показательным, чтобы ты уяснил, что ты здесь никто, а быть кем-то - это право надо ещё заслужить! И всё же, если тебя и будут драть толпой, то недолго, – как бы между прочим, проговорил Жук, глядя в стену поверх моей головы. - Думаешь, я вскроюсь? Не дождешься! Я выживу. ТЕБЕ-на-зло! – Прорычал я, собрав в себе остатки мужества, испепеляя его взглядом. - А вот с этим я бы поспорил… Думаешь быть "опущенным" это самое ужасное? Нееет, есть нечто хуже. Тобой пользоваться просто побрезгуют. Знаешь ли, тюрьма тюрьмой, а работы на благо мирных жителей по ту сторону решётки никто не отменял, – он выпрямился во весь рост и глубоко вдохнул. - Есть такое производство – литейка. Литьё чугунных конструкций. А ещё есть обрубка на литейном производстве.** Знаешь, как это происходит? – Он цепко посмотрел на меня, склонив голову набок, - Автозак*** с зэками доставляется на завод, эта самая литейка стоит отдельным цехом, ворота открывают, и дяди в форме заталкивают туда осужденных, ворота закрывают. Торчишь там целый день, без охраны, надсмотрщиков, вообще сам по себе, потому что даже совсем упоротые вертухаи не рискуют соваться внутрь. И знаешь, почему? – Он наклонился ко мне. - Потому что меньше, чем через год, будет набор новых зэков на эти чудо-работы, а старая команда – СДОХНЕТ. У них, как правило, мясо живьём отходит от кости. Уровень вредности рабочего процесса, то есть химических испарений, зашкаливает. И их невозможно локализовать. У меня внутри всё перевернулось. Чего? Как? Что за фигня? Быть такого не может. Или может? Я что-то когда-то слышал про подобное, но это уже совсем кощунство. Хотя, кто меня туда определит? Там работают только те, у кого пожизненное. Правда ведь? - Конкретно тебе я могу подарить туда билет, – усмехнулся Жук, глядя на меня. Видимо, в какой-то момент я стал говорить вслух. - Т-ты не с-сделаешь этого! – Проблеял я. Блять, блять, блять, я только что с потрохами выдал себя. Во дураааак! - Разве? А может, мне будет приятно видеть, как ты увядаешь? Ведь ты всегда так любил себя, так заботился о своей внешности и своём организме. Всякое правильное питание, бесполезная качалка и так далее… - теперь по больному бил он. Новая волна презрения к человеку напротив захватила всё моё существо в стальные тиски. Да кто он такой, чтобы осуждать меня за мои стремления быть лучше?! По крайней мере у меня была цель. - Да лучше сдохнуть, чем лечь под тебя! – Зло выкрикнул я, отчаянно храбрясь, по мне точно было видно, что я жертва, загнанная в угол хищником. - Ха-ха-ха! Ты как обычно не умеешь слушать, – посетовал он. – Я же сказал: «в глазах всех». - Й-а н-не понимаю, – он меня совсем запутал. Хотелось уйти, сбежать, исчезнуть. Хотелось просто бежать и бежать без оглядки, ото всех и ото вся, лишь бы не видеть его глаз, не слышать его голоса, не осознавать его грубых и циничных слов. - Ну, мы будем делать вид, что ты мне даёшь, я буду это всячески подтверждать, и тебя никто не тронет. Потому что никто не трогает то, что принадлежит мне, – холодно проговорил он, с таким же холодным взглядом. - Хотя и у меня есть враги, но… с ними просто разобраться. - Ты тут ч-что, местный воротил-ла? – Я уже и сам не знал, чего ожидать от себя. Внутри всё лютовало и бесилось, возгоралось и тухло, я словно ломал себя вновь. - Что-то типа, - загадочно отозвался Жук. - До смотрящего блоком мне далеко, но я могу достать с воли всё, что душе заключённого угодно. Ну, и не только. За это меня ценят и уважают, а это даёт определённую власть, - плотоядно улыбнулся он. В глазах Жука плясало безумие, и я зажмурился. Я больше не в силах выносить этот бред. - З-зачем тебе это? Зачем тебе я? – Качаясь взад-вперёд, тихо спросил я у него. - А у меня свои причины. Ну, так что? - Я ненавижу тебя, – почти выкрикнул, но голос меня предал. Сдал, сел, охрип в начале фразы. Гадство. - Понял. Отваливаю. Три шага – ориентация по звуку. Три удара сердца – ориентация по боли. Три мысли: осознать, принять, сдаться – ориентация на выживание. - С-стой. Я сог-ласен… - самому было противно от того, как жалко я прозвучал. Стало невыносимо горько от того, что я как последнее ничто выглядел в ЕГО глазах. - Я и не сомневался. Хахаха! – Жук веселился. - Почему ты так поступаешь со мной? Зачем играться? - Узнаешь, Масик, узнаешь. Всему своё время. И... Это не игра! – Проворковал он чересчур манерно, напоказ, и ушёл, весело насвистывая, а я так и остался сидеть под ледяными струями душа, под взглядом охраны, не чувствуя ничего. Абсолютно. Внутри пустота. Но то, что я попал, я понимал, осознавал лишь мозгом.