Братья сердца моего

Виола, расстроенная не меньше моего, заперлась в спальне. Подойдя к двери я сполз по стене, уселся возле запертой комнаты. - Ты ведь любишь меня, - осторожно я начал говорить. - Если и так, то что, - зарыдала Виола. - Ты... не обязана меня слушать, но сейчас и я кое-что скажу тебе. - Что, - сквозь слезы произнесла Виола, - я ведь даже ради тебя познакомилась с Винсентом, я хотела твоей ревности. Но ее не было. И тогда я решила тебя поссорить с отцом, зная, что он увидит нас... Она замолчала. И я понял, что именно Виола подстроила то столкновение, желая быть замеченной мной. Я отошел от двери. И начал ожидать Мадса, который не очень-то и торопился. Какое-то неизвестное чувство мной овладело и я с нескрываемым остервенением начал упаковывать чемоданы, желая поскорее убраться из ненавистного номера. Через десять минут мои вещи были уложены в два чемодана, и я, изрядно уставший, решил перед поездкой выпить чего-нибудь холодного. Найдя в холодильнике бутилированную воду "FIJI", я парой глотков осушил бутылку и взял емкость с собой, засунув ее в чемодан. Выйдя из номера, я прошел по коридору и спустился с большой лестницы, с трудом волоча увесистые баулы, в которые я запихал все, что принадлежало мне и частично Мадсу. Консьерж, заснувший на посту, мирно улыбался во сне, даже не подозревая о том, что один из постояльцев покинул гостиницу. Вытащив из бумажника несколько купюр, я положил их на стол, прямо под нос спящего. Проскользнув через дверь с вертящимися створками, я минул несколько ступеней, ведущих наружу, я протащил чемоданы на улицу. На улице было почти безлюдно, немного капал дождь, изредка останавливаясь и вновь продолжая моросить. Я уселся на городскую скамейку напротив гостиницы, разложил чемоданы и устроился с таким видом, будто я заправская уличная торговка рыбой, недавно прибывшая с вокзала. Пока я размышлял над поведением племянницы, желтое такси чуть не проскользнуло возле меня. Энергично схватив со скамейки свои вещи со скоростью спринтера, я доскакал до машины, показывая руками, что я желаю уехать. Таксист остановился и я влез со спокойной душой, держа на коленях чемоданы. - До аэропорта, пожалуйста. - О'кей, сэр, - американец-таксист улыбнулся мне широкой улыбкой, глядя на меня через внутрисалонное зеркало. Мы доехали до аэропорта, я расплатился с ним и взяв свои вещи, я вошел в здание аэропорта и уверенно двинулся в зал ожидания. Только я прошел к кассе, как вдруг в толпе увидел брата. - Мадс, - помахав ему рукой, проорал я. Тут он меня заметил, и расталкивая прохожих, ощущая себя гепардом, несущимся на добычу, прискакал ко мне. Держась за колени и тяжело дыша, он улыбнулся и произнес: - Ну, здравствуй, братик. - Здравствуй, - улыбаясь, и одновременно не веря своему счастью, разглядывал я его. - Ну, возьмем билеты? - О, да, конечно, - спохватился я и пошел к кассе. Через полчаса мы сидели с ним в салоне самолета и глядели вместе в маленькое окошко. - Я скучал, - не выдержал Мадс. - Я тоже. Тут он притянул меня к себе и мы поцеловались. Поцелуй был искренним, нежным и настоящим. Положив голову мне на плечо, Мадс мирно задремал. А я все еще думал над событиями утра.