My Sweet Prince

Мили проносятся за окном, Курт уже смирился с тем, что ему придется покинуть на полгода место, которое он почти беспрекословно считал домом. Юноша всячески пытался скоротать время: сначала он просто обновил инстаграм, добавив несколько пейзажей природы за окном; откомментировал видео от "Новых Направлений", желавших ему удачи и надеявшихся на его присутствие в Чикаго на региональных, Курт лишь неопределенно уходил от ответов. Пара постов в твиттер, под все тем же ником принца. И, конечно же, начал переписку с Блейном, старательно уходя от ответов о месте лечения. В наушниках играло что-то из лирики, вечно сопровождавшей его. Курт надеялся всей душой на то, что это лечение пройдет быстро и безболезненно, хотя, Хаммел, не боялся боли, не привыкать. Просто ему надоедали все эти укольчики и таблетки, которые пихали через силу во всех пациентов. Да, он уже был осведомлен об этом, прочитав на сайте клиники про рецепты таблеток, а так же всех тех лекарств, которые ему, предположительно, буду давать. Курт еще больше поежился, представляя себе это место. Мышцы уже нещадно ныли, и от каждого неловкого движения все начинало хрустеть. Эта поездка и все прочее уже начинали конкретно надоедать. Но значок близости аэропорта немного сгладил нервное напряжение.

***

Посадка. Самолет. Панический страх. Посадка. Мнимая, но свобода. Просто промелькнули перед глазами, и вот Хаммел уже в Чикаго, где их ждало еще одно такси. Элизабет всю дорогу молчала, одаривая сына сочувственными взглядами. От которых кошки на душе, ничуть не стачивали когти, продолжая оставлять кривые кровавые полосы. Хоть Элизабет и кидала такие сочувствующие взгляды, то на ее губах играла усмешка. Она радовалась тому, что может приводить теперь в дом всех мужиков и трахаться, не боясь того, что сын заметит и снова начнет читать нотации. Или же она может пить и тратить все заработанные деньги, не отдавая их в школу и на одежду для сына. Курт долго думал над тем, что его ждет. Его спасали только теплые сообщения от Блейна, который всячески подбадривал. Но мужчину вызвали, и он так же покинул общество шатена, поэтому Курт просто увеличил громкость музыки в наушниках, и стал тихонько проводить по метке большим пальцем, как бы согревая. В надежде, что тепло передастся его доминанту. Басы немного отвлекали от мыслей, ограничивая лишь поверхностным восприятием красоты природы. Курт не удержался и сделал несколько фото на телефон. Сделал селфи, подчеркивая впалые щечки, яркие голубые глаза, что блестели в свете солнца, и заметные ключицы, что виднелись из-за расстегнутого воротника клетчатой рубашки. Ехать в машине было утомительно скучно, прикрывая глаза на медленных песнях, Курт будто уносился в другую вселенную. Вселенную, где он был в согревающих объятиях своего Доминанта. Не было его злой матери, которая толкала его в плечо и говорила: "Не спи, скоро приедем". А ведь так отчаянно хотелось отключиться от реальности, но Курт открывал глаза, смотря на свое отражение в окне машины, иногда бросая взгляда на водителя, который сидел с плотно сжатыми губами и широко распахнутыми глазами. Ему, как и все остальным, было плевать, что происходит с этим мальчиком, которого везут в клинику для душевно больных, как звали ее в простонародье. Мысли и фантазия уносили его в стремительную даль, где он студент одного из самых престижных университетов Нью-Йорка. У него есть квартира, где его ждет его парень Доминант. Любящий и любимый. Сырая серая реальность его совершенно не грела, наоборот, поливая ледяным душем правды. За окном собирались серые густые тучи, что превратились в дождь. Капли сбегали по стеклу, а шатен украдкой растирал слезы по светлой коже щек. Он отчаянно желал, чтобы его жизнь была страшной фантазией, а не реальностью.

***

- Мистер Андерсон, - в кабинет заглянула секретарша, отрывая Блейна от его переписки с принцем, - к нам поступила новенькая. Куинн Фабре. Она по вашей части, примите ее, пожалуйста. - Хорошо, Марли, приводи ее, я приму, - кивнул Блейн, быстро написав "пока" принцу, закрывая на компьютере вкладку с Фейсбуком. В комнату бесшумно вошла девушка с слегка растрепанным хвостом, завязанным практически на макушке. Неуверенная осанка. Сжатые в тонкую полоску накрашенные розовые губы, легкие румяна покрывали впалые щеки, ярко очерчивающие выступающие скулы. Тонкая шея, ключицы буквально обтянутые неестественного цвета кожей. Блондинка, неуверенно ступая, прошла к столу, присаживаясь за стул и нервно разглаживая небольшие складки на летнем сарафане, буквально повисшем на ее теле, как на вешалке. Она подняла взгляд своих светло-зеленых глаз на психолога, сжимая длинные тонкие пальцы на достаточно короткой юбке сарафана. - Здравствуйте, Мистер… - девушка растерялась, но увидев фамилию на бейджике Блейна, продолжила, исправляясь, - Андерсон. Мистер Андерсон. - Привет, Куинн, - Блейн улыбнулся, складывая руки в замок на столе, при этом отодвинув несколько бумаг с подписями в сторону. Он всегда улыбался своим пациентам. Верил, что это может их раскрепостить или поднять настроение. Ведь как ты к людям, так и они к тебе, верно? - Мистер Андерсон, можете отпустить меня? Ведь я не больна, а мама зачем-то привела меня к вам на осмотр. Она очень странно поступила, согласитесь? - Быстро проговорила Куинн, жалобно смотря на доктора. Она врала, ведь сама прекрасно знала, что больна. Очень тяжело больна. - Ага,- кивал Блейн, читая медицинскую карту девушке, в котором черным по белому написано "анорексия". - Мне можно идти?.. - Неуверенно спросила Фабре, наблюдая, как Блейн что-то пишет на листе. - Возьми это и пройди с мамой в регистратуру, - Блейн протянул девушке листок, который она взяла дрожащей рукой, - Мне жаль, Куинн. Сочувствующе взглянув на блондинку, брюнет протянул руку через стол, сжав ее холодную ладонь. Грустная улыбка задела его губы, девушка еле сдерживала слезы, но пара хрустальных капелек все-таки спустилась по щекам. - С-спасибо, - чуть запнувшись, ответила Фабре, отпуская руку Андерсона. Бросив на мужчину разочарованный взгляд, полный боли и отчаянья, Куинн покинула кабинет, оставляя после себя легкий шлейф еле слышных фруктовых духов. Блейн вздохнул, ровно садясь в кресле и понимая, какие же эти дети беззащитные, а родители то ли злые, то ли слишком волнуются за них. Судьба этих подростков слишком сложна и мужчине было искренне жаль всех, кто сюда попадал. Они ведь все могли стать в чем-то лучшими, но вместо этого сидят в клинике. Одна пациентка, Китти раздирает кожу в кровь своими ногтями и медленно сходит с ума из-за того, что на ее глазах застрелили отца. Ее не отправляют в психиатрию, ибо так сказал Блейн. Он все еще надеялся, что это можно исправить. Вроде бы мужчина, а наивный, как семилетний ребенок. В этой клинике не было места для улыбок, коридор заполняли медработники с без эмоциональными лицами и такие же подростки, которым разрешалось выходить из палаты. У Блейна сердце сжималось, когда он видел все это, когда лечил и разговаривал с этими детьми по душам, которые открывали ему свою душу, отдавая все без остатка.

***

Такси остановилось напротив белоснежных дверей с яркой вывеской "Рехаб Фэмили". Курт стер слезы осознания того что это место его "дом" на ближайшие полгода. Сглотнув горький ком, Хаммел вылез из машины, цепляясь тонкими пальцами за ручку сумки с ноутбуком. Водитель достал из багажника чемодан, протягивая юноше. От: Sweet Prince 17:03 "Блейн, мне страшно..." Сообщение приходит незамедлительно, уведомление отдается вибрацией в айфоне Блейна, который быстро берет его в руки, видя сообщение от принца, сразу же отвечая. Hopeless Believer 17:04: "Ничего не бойся, ты ведь сильный. Ты справишься, я верю в тебя." Вот, что нужно было сейчас Курту. Поддержка, которой он никак не мог получить от матери. Элизабет холодно посмотрела на него, на публику обнявшись с ним, пихая документы в руки и быстро попрощалась. Курту было до слез обидно, но он быстро стер маленькие слезинки, поднимая свой взгляд на Рехаб и удивляясь тому, какой он большой. Теперь ему осталось поговорить с психологом, а потом отправиться в свою комнату и медленно помирать в четырех стенах. На негнущихся, Курт заходит за ворота, любезно отворенными каким-то мужчиной в форме. Элизабет следует за ним. Юноше даже не нужно оборачиваться, чтобы удостоверится в своих догадках. Стук каблуков разносится по тихой, почти пустынной, улице, разбавляясь треском колесиков о булыжники. Она идет за ним, боится, что мальчик сбежит. Но Хаммел слишком напуган. И слишком обречен.