Падшая королева

***

      Лианэль все не могла найти себе покоя, после разговора с Виаленной. Вот уже и трапеза была окончена, каждый занимался своими делами: кто прогуливался, наслаждаясь тихим вечером ранней весны, кто попросту отдыхал, а дева так и сидела на тахте около огня, задумчиво глядя на языки пламени. Слова друидки вновь и вновь всплывали в сознании, Лиа чувствовала себя, словно утопающий, который отчаянно хватается за тростинку, только бы не уйти под воду. Что за клятва? Кровавая, между прочим. Какими бы не были разными народы Средиземья, кровавая клятва является самой сильной. Заплатить? Тоже все логично, плата за тайник будет кровь. Но чья? Лиа знала, что не ее точно, иначе она бы давно уже освободилась из этого красивого, дорогого, но все же бездушного куска камня.       В другом конце зала что-то зашуршало, и Лианэль направилась проверить, кто так невежливо решил нарушить ее покой. Но то, что увидела вампирша привело ее замешательство.       — Мэрри, ты чего? — полурослик сидел на полу около самого дальнего стола, низко склонив голову к коленям.       — Я все думаю, как там Пиппин. — голос был настолько тихим, что даже острый слух вампирши едва уловил его фразу, — Мы никогда не были так долго порознь. Зачем он полез к этому шару?       Лианэль на мгновение замолчала, поджав губы, и потрепала хоббита по русым кудрям, а затем продолжила:       — Посмотри на это с другой стороны. Если бы Пиппин не посмотрел бы в Палантир, мы бы не знали планы врага. Сейчас мы немного выиграли время, чтобы подготовить свои силы. Устроим Саурону небольшой сюрприз. — легкая ухмылка коснулась ее губ, а в голове пронеслось тревожное «Эру, как бы он не устроил нам больший»       — Знаешь, я ведь слышал тогда твои слова, — поймав недоумевающий взгляд Лианэль, поспешил пояснить, — когда вы с Боромиром прибыли в Медусельд. И чем ближе мы к Мордору, тем страшнее мне.       — Это не стыдно, а даже напротив, показывает то, что в тебе много хорошего, что твое сердце не пропитано тьмой.       — Боромир уже едва не погиб из-за меня. Мне страшно за Арагорна, Гимли Леголаса… Тебя… Ты… ведь… — хоббит стал еще мрачнее, чем был. Активно жестикулируя, Мэрри едва не плакал от бессилия.       Вампирша чувствовала горечь, что заполнила сердце ее маленького друга. Слишком много на него свалилось в последнее время. Под глазами залегли темные круги, было видно, что он не спал вот уже несколько дней, собственно и не ел, обычно его тарелка была пуста через минуту после подачи, то последние дни, Мэрри лишь лениво ковырял ложкой содержимое. Но жалеть и успокаивать у Лиа получалось плохо, да и не нужно было этого, поэтому она взяла полурослик за руку и произнесла:       — Это война, Мэрри, жертвы будут в любом случае. Главное — что бы они не были напрасными.       — Как ты живёшь с этим? Как ты смирилась со своей смертью?       Этот вопрос застал деву врасплох. Она ни разу не думала об этом, предпочитала и вовсе не думать о том, что ее ждет смерть. Но услышав такой вопрос, увиливать не хотелось и Лиа ответила хоббиту правду:       — Никак. — пожала плечами вампирша, — Я не смирилась с ней. Сейчас я как никогда хочу ее не познать.       — Он любит тебя, Лианэль. Уже очень давно. — не смотря на свою беззаботность, Мэрри все замечал и понимал. — Ты знаешь, мы с Пиппином все гадали, когда же вы наконец, перестанете бегать друг от друга.       Медленно развернувшись, Лианэль хотела было что-то сказать, возмутиться, только так и продолжила молча глядеть на полурослика, встретившись с довольной ухмылкой.       — Мэриадок Брендибак, я сделаю вид, что я этого не слышала, а ты — даже не думал. — все же пригрозила вампирша.       — А что толку? По вам сегодня все прекрасно было видно. Принц с тебя глаз не сводил довольно часто, мы с Пиппином заметили ещё в Лориэне. Но сегодня он смотрел на тебя по-особенному, как и ты на него. — Мэрри задумался и посмотрел словно сквозь деву, — Наконец ваши взгляды были спокойны, без тени печали, и сомнений, вы словно обрели наконец то, что так долго искали. Вы смотрели друг на друга любяще. Может ты действительно самая могущественная вампирша в Средиземье, и тебя не пугают битвы, сражения, смерть, да и сам Саурон, но признать свои чувства сразу ты побоялась. — полурослик хохотнул.       — Ты бесконечно прав, Мэрри. Я испугалась. И боюсь сейчас. За него, а не за себя.       — Но видимо Леголасу удалось вселить в тебя уверенность.       — Нет, ему удалось вселить в меня желание жить. Как и всем вам. А теперь живо спать. Пиппин под присмотром Гэндальфа и поверь, сейчас в большей безопасности, чем мы сами. Так что не тревожь себя. — Лианэль поднялась с пола, протягивая руку Мэрри, и они оба отправились в полумрак ночного коридора.

***

      Король Рохана настоял на церемонии прощания с эльфами Лориэна. Тэоден и несколько его маршалов, все Братство Кольца собралось в тронном зале, к ним присоединились Эйросейл и Лимира, что не сводила печального взгляда с Халдира, Вэон же остался в лагере, где была запланирована тренировка. После ночи, когда Пиппин заглянул в Палантир, Лианэль собрала всех вампиров и велела готовиться к самой масштабной битве, и Вэон, будучи действительно хорошим военачальником, плотно занялся этим вопросом.       — Военачальник Лориэна, я не знаю, как благодарить эльфов за вашу помощь. Но без вас эту битву мы бы не выстояли. Примите эти скромные дары от королевства Рохан, — в этот момент две девы вынесли корзины, наполненные различными вкусностями, бутылями вина и эля.       Некоторые эльфы, что все же выжили при Хельме, были еще слабы, а потому местные целительницы собрали в дорогу отвары из трав и чистые тряпицы, чтобы обрабатывать раны в дороге.       Лиа подошла к стражу Золотого леса:       — Халдир, друг мой, я прошу тебя, будь очень осторожен.       — Только не говори, что тебе вновь было видение. — эльф усмехнулся.       — Нет. На это раз не было. — отрицательно покачала головой принцесса,       — Ты ещё слаб, и я волнуюсь за тебя, но понимаю, что тебе пора возвращаться к Владычице. Но даже если бы и было, ты бы меня не послушал. Как в этот раз. — в голосе девы промелькнула печаль.       — Лианэль, мы еще встретимся? — как всегда, Халдир был прямолинеен и неисправим, с болью понимая, что темная принцесса с ним прощается и отчаянно не хотел в это верить.       — Я не знаю… Но мне безумно этого хотелось бы. — честно ответила Лиа. Что-то слишком много честности вокруг нее в последнее время.       — Мне бы тоже. — поймав на себе вопросительный взгляд, эльф продолжил, — Ты изменилась. И все же, я был прав тогда, в Лориэне.       Принцесса понимала, что эльф имел в виду их разговор на тэлене в лесах Лориэна, когда он спросил, что или кто заставляет ее отправляться далее. И ответила, не оставаясь в долгу:       — Как и я. — Лиа заметила, что Лимира так и стоит напряжённо у стены, совершенно не слушая, что ей говорит Эйросейл и наблюдает за ними, — Иди к ней. Борись за свою любовь, мой друг. И пусть, возможно, я этого не увижу, ты будешь хорошим мужем для нее и мне этого достаточно. Ты, наконец, нашел свою темную принцессу.       — Ты не перестаешь меня удивлять.       — Я сама поражаюсь всему, мой друг. — улыбнулась вампирша, — Давай быстрее, вы скоро отправляетесь.       Как только Халдир направился к Лимире, краем глаза Лианэль заметила Леголаса, подошедшего к стоящей в углу Лариэль. Дева стояла, едва не вжавшись в скамью, с нее словно слетела все спесь и чрезмерное величие, лицо было бледным, под глазами залягли темные круги, а зеленые глаза больше не имели блеска. Будь они в королевстве вампиров, Лианэль бы расправилась с ней в два счета за ее безрассудную выходку — за клевету в Нуаре могли и казнить. Ревность и злость на принцессу колко отозвалось в глубине души, когда эллет попыталась обнять аранена, глядя на него своими зелеными глазами, вмиг полных невинности и надежды, сейчас казавшиеся Лиа такими лживыми, подлыми и до жути мерзкими. Лиа отошла к стене, и цепкий слух уловил тихие фразы:       — Ты отправляешься с эльфами Лориэна до Карас-Галадона. — голос аранена был по-прежнему тверд, что сама бы Лианэль могла бы позавидовать его холоду, что так явно пробирался сквозь завесу мнимого спокойствия, — Далее, тебя сопроводят в Лихолесье. — Леголас убрал руки бывшей невесты со своих плеч.       — Ты уже сообщил королю… — искорки надежды в зелёных очах резко потухли, как только эллет взглянула в глаза жениха, — Странно, Леголас. Королева вампиров, ее блудная отшельница дочь даже не уговаривали тебя, ты сам решил ничего не докладывать королю, хоть на кону была государственная измена, а за меня, ту, которая была с тобой рядом долгие годы, ты написал сразу же. — в голосе слышался плохо скрываемый упрек. Лариэль до последнего надеялась, что Леголас обдумает все и придет к ней, извиниться за свое поведение, и она за свое и они вновь будут вместе. И это недоразумение будет забыто. Не могла же одна злосчастная записка изменить все?       Но время шло, а Леголас к ней так и не приходил. Лариэль даже подкупила местную целительницу, которая также доложила ей, что в ночь, после пира, сын Трандуила не ночевал в своих покоях, как и докладывала до этого, где он и с кем. Информация стоила принцессе небольшого простого кольца, и она знала, что этого достаточно — здешние женщины не баловали себя. Тогда у нее в голове прозвучал первый звоночек. Второй, когда за ней прислали эльфов Лориэна, а не пришел сам Леголас. Тогда ее надежда начала рассыпаться, но все еще была, но сейчас, глядя в его небесные, некогда родные, а сейчас холодные и будто чужие, глаза, она рухнула окончательно. — Королева Иоланта и ее дочь рассказали мне все в тот же день. — Леголас говорил тихо и спокойно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, — К тому же, королева сдержала бы слово, и я уверен, что она уже все поведала королю. Наличие у королевы еще одной дочери — не преступление, а вот ставить на кон жизнь эльфов Чернолесья в разгар войны клеветой — да. Суть в том, Лариэль, что королева Иоланта соврала, чтобы спасти собственную дочь, а ты — что бы навредить, хоть Лианэль тебе ничего не сделала, да и я повода тебе не давал. Так что, ничего странного тут нет. Я уже объяснял тебе это. Письмо королю я отправил в тот же день.       Аранен развернулся, чтобы уйти, но в последний момент добавил: — Я не шутил на счет помолвки.       — Леголас, — Лариэль не выдержала и схватила принца за руку, — я очень ревновала тебя. Я боялась за ваши жизни и думала… Неужто ты не дашь мне еще один шанс? Просто перечеркнешь все? Все наши жаркие ночи? Долгие прогулки по Лихолесью? Наши вылазки в лес, ночные разговоры, сражения? — что не говори, но дева цеплялась за все что угодно. Ведь просто доклад Тауру она бы пережила, король возможно и вычитал бы ее, возможно и наказал, но она бы выдержала удар, напомнив ему о сделке. А вот разрыв помолвки — этого допустить было нельзя. Да и вампирская принцесса не сводила с них глаз, и Лариэль не могла упустит возможности насолить ей, — Неужели мы забудем все, что было между нами?       — Ты не думала, Лариэль. — покачал головой эльф, — Твое сердце и разум было окутано туманом ревности, тут ты права, хотя не дал тебе ни малейшего повода. А о наших жизнях — ты сильно преувеличиваешь. И нет, я не дам тебе шанс. Наша помолвка с самого начала была ошибкой. — То есть ты променял меня на нее? — на красивом лице проступила гримаса злости, придавая Лариэль уж очень непривлекательный вид, — На эту вот? — эллет небрежно махнула в сторону падшей королевы и резко одернула руку с предплечья принца, оголив небольшие отметины — Она укусила тебя… — глаза Лариэль округлились в немом ужасе, но увидев на лице Леголаса некое замешательство, пожалела, что не произнесла этого громче, — Король узнает об этом.       — Не сомневаюсь, — ледяным тоном ответил сын Трандуила, — в предоставлении информации тебе нет равных. А сейчас, не заставляй эльфов Лориэна ждать тебя, это не учтиво для эллет.       Эльф не стал опровергать и подтверждать догадку бывшей динэт. Она была не глупа, и Леголас это знал, за это он ее уважал ранее. То, что укус сложно с чем-то спутать, было ясно и то, что она донесет это королю — тоже. У принцессы была одна особенность, как успел отметить Леголас: она не будет рассказывать информацию кому-либо, размениваться на сплетни, а донесет именно тому, кто может удачно ей воспользоваться.       — Ты ещё пожалеешь… — прошипела дева. — Ты и твоя…       — А вот в этом, я очень сомневаюсь. Я никогда не любил тебя, Лариэль, а если сейчас ты произнесешь хоть слово, то и вовсе уничтожишь все хорошие воспоминания. Надеюсь, ты не предоставишь Халдиру неудобства, — сверкнув глазами, Леголас развернулся и ушел к Братству, оставив эллет ни с чем.       Дева была зла. Очень зла. А злость, как известно, никогда не сулила ничего хорошего.       Эльфы строгой колонной, возглавляемые Халдиром, покинули стены Медусельда. Страж золотого леса ещё долго оборачивался на одинокую фигуру, стоящую на одном из холмов. Ветер гулял в черных, как смоль волосах и трепал длинные юбки походного платья, Лимира молча наблюдала за ними, покуда отряд не скрылся за горизонтом. Младшая вампирша была печальна как никогда, в ее глазах поселилась тоска и Лианэль не могла на это смотреть. Чем дальше уезжал Халдир, тем мрачнее становилась ее сестра. Эйросейл пытался с ней поговорить, но дева искала уединения и скрылась от пристальных взглядов, в конце концов близнец оставил жалкие попытки привести сестру в чувство, особенно после слов Лианэль, что пора бы ему отвадить своих невест, либо это сделает она сама.       Арагорн объявил общий сбор Братства после полудня, и, воспользовавшись моментом, Лиа посетила сады Золотого Чертога, где так любила сидеть Лимира и Эовин. Но сейчас вампирша сидела одна, перебирая пальцами сухие травинки. Лианэль не сомневалась, что найдет ее именно там.       — Печаль настолько заполнила твою душу что я слышу ее, как будто она моя собственная. — темная подошла сзади и положила ладони на плечи сестре.       — Вот скажи, мне, Лиа, ты бы не испытывала такого, провожая сейчас Леголаса? — поймав удивленный взгляд, сестра продолжала, — Брось, я ещё в нашу первую встречу в лесу поняла, что Леголас тебе не безразличен. Прости, но твои чувства достаточно легко прочесть. — Лимира на мгновение замолчала, а затем повернулась к старшей, — Знаешь, а ведь ему всегда не хватало этого. Все эллет, которые обхаживали принца, были изнеженным и утонченными, скучными, в то время, как он обращал свое внимание на воительниц, дерзких, свободных, с бунтарским характером, которая видит его душу, желания насквозь и всецело поддерживает его, а не протокол и королевские устои. Он всегда искал свою вторую половину. — Лимира улыбнулась, — И, кажется, нашел.       Лианэль отвела взгляд, ей было неприятно осознавать, что там, далеко, в Лихолесье, помимо бывшей динэт есть ещё много эльфиек, ожидающих и борющихся за внимание Леголаса. Однако слова Лимиры как порадовали ее, так и опечалили. И все же она ответила:       — Испытывала бы. Вот только ни я, ни Леголас не открылись друг другу. — ведь так и было, и от этого стало ещё хуже. Увы, она — вампирша, воспитывалась в совершенно ином восприятии. Между ними была близость. Вот только была ли она взаимна? На Леголаса также падала тень Средиземья, искажая чистую душу эльфа, она долгое время был в странствиях и явно вкусил запретный плод. Но они оба понимали, что с ними происходит, и оба так и не сказали этого. Так может и не такое уж это и настоящее чувство? Лианэль тряхнула головой, понимая, насколько глупы ее сомнения.       — Ты не сказала ему? — Лимира ошеломленно посмотрела на старшую.       — Как и он мне. — Лиа пожала плечами.       — Лиа, я … — сестра, как и всегда, мастерски ушла от темы, которая уже опечалила Лианэль, вот только интонация в голосе была неизменна, — У меня есть же надежда, что я буду с ним? Если выживу.       — Надежда есть всегда. Ты будешь с ним, и ты выживешь. Пообещай мне это. Больше всего на свете, я хочу, чтобы ты и Эйросейл были счастливы. Не по принуждению, а по собственной воле. Поэтому да, я даю вам своё благословение и согласие.       — А я бы хотела, чтобы счастлива наконец была ты. — Лимира улыбнулась, — Тебя уже ищут.       На пороге замка стоял Леголас. Видимо Арагорн уже всех собрал, следовало обсудить план действий.       — Я пойду. — Лиа взяла холодные ладони Лимиры в свои, — Нам нужно решить, как мы будем поступать дальше, если Рохан откажется от помощи. А ты, отпусти свою тревогу, я не могу видеть тебя такой подавленной.       — Держи нас в курсе. — младшая принцесса попыталась улыбнуться и Лиа почувствовала, как дева воспарила духом. — Я пока наведаюсь в лагерь, а то зная Эйросейла и его похождения, не удивлюсь, что дисциплина там хромает. — Лимира расставила руки по бокам, — Идём, провожу тебя до замка.       — Ты только не разнеси там все, — Лианэль еле сдерживала смех, глядя на сестру и обе вампирши отправились к замку. Походя к общей комнате, которую теперь делил лишь Арагорн и Боромир, Лиа услышала жаркие споры и обсуждения.       — А я говорю, что собираться нам следует уже сейчас. — зычный голос гнома перебил всех остальных, — Раньше выйдем — раньше будем на месте.       — Абсолютно с тобой не согласна, Гимли. — принцесса закрыла за собой плотно дверь, — Извините за задержку.       — Чего это ты со мной не согласна? — нахмурился сын Глоина.       — Поясни, — поддержал Арагорн, глядя на Лианэль с особо надеждой, что стало не по себе. Видимо, у всех были разные взгляды на этот вопрос и мысли Арагорна явно совпадали с ее собственными. Странник искал в ней поддержку.       — Собраться и уйти мы успеем всегда. Но есть вероятность, что мы потеряем оба фланга. Поверь, слухи распространятся очень быстро. По одиночке, Саурон разгромит Медусельд, и зажмет нас в кольцо у врат Гондора. Белый Город падет даже не успев дать отпор. — она глянула на Боромира, которому и без того было тяжело. Тоска по родным землям теперь усилилась ещё и страхом, и Лиа чувствовала это.       — Не думаю, что король не согласиться помочь. — пробормотал сын Дэнетора, поймав ее взгляд, понимая, что дева права — Гондор в одиночку не выстроит. Поэтому Арагорн и не хотел идти через него, и дело было вовсе не в вере в свой народ, а в здравом смысле. — Однако. Лианэль права, он настроен очень скептически. — вампирша скептически вздернула бровь, ведь сын наместника сейчас ее сильно удивил, став на ее сторону, — Если на него не воздействовали слова Митрандира, то чьи могут?       — Например того, кто видел ужас творящийся под эгидой Темного Властелина. — тихо произнесла вампирша, — Король Тэоден зол, я могу его понять. Он также ослеплен победой при Хельме, что дает ему надежду над победой и в дальнейшем и ему льстит, что он справился практически своими силами, не считая отряда эльфов и вампиров. Пока еще он не понимает, что в Средиземье нет такого королевства людей, эльфов, гномов, что могут противостоять Мордору в одиночку. Только все вместе мы можем дать отпор, но а если честно, спасти нас может только Фродо. Черный сброд идет со всех сторон и никто, даже вампиры, не знают, что еще он уготовил.       — Из всех присутствующих, только ты жила под властью Темного Властелина. — хитро улыбнулся Леголас.       — Ну не его, но по его законам. Убеждать я умею. — вампирша пожала плечами.       Мужчины переглянулись, понимая, что хитростью возможно они и добьются нужного результата.       — Делай, что считаешь нужным. — подытожил дунадан общее мнение, — А с вами мы осудим дальнейшие действия и кто за что ответственен. Исключать того, что у Лиа не выйдет, не стоит.

***

      Тронный зал был пуст. Все воины разошлись по своим домам, служанки и кухарки давно уже убрали остатки вечерней трапезы и король, наконец, мог насладиться тишиной на тахте у мирно потрескивающих бревен в камине и кружкой эля. На миг он и вовсе забыл, что находиться в своем королевстве, и мирно закрыв глаза, наслаждался мыслями, что витали в его голове.       — Красиво… — мелодичный голос прозвучал настолько неожиданно, что король встрепенулся.       — Это вы, принцесса. — Тэоден заметно расслабился, принцессе вампиров он бы не смог сказать того, что могли услышать от него его военачальники, потревожь они его покой. Все же, Лианэль была девушкой.       — Красивый гобелен, — вампирша остановилась у расшитого полотна, висящего на стене, — Это правители Рохана?       — Что вы тут делаете? — нахмурился король, понимая, что дева оказалась тут явно непросто прогуливаясь.       — Запоминаю. — Лиа устремила свой взгляд на правителя.       — Простите?       — Запоминаю Медусельд таким. — тонкие пальцы легко прошлись по резной колонне, — Потому как вскоре он будет жить лишь в моей памяти.       — Что вы такое говорите? — Тэоден вскочил на ноги.       — Правду, господин. И вы это знаете. Пойдёмте на воздух.       Мужчина последовал за девой на парапет Золотого Чертога. Прохладный ветер приятно холодил кожу и разносил по округе различные запахи: цветение деревьев, свежая, едва проснувшаяся трава, запах свежего хлеба и жаренного мяса и король сделал глубокий вдох. Весна была достаточно теплой в этом году.       — Король Тэоден, вы мудры и смелы. Что вы сейчас увидите перед собой? — темная принцесса облокотилась на перила.       — Свою страну и своих людей. — король Марки решил все же принять игру вампирши, понимая, что напрямую на разговор она не пойдет. А любопытство все же взяло верх. — Что вы хотите мне сказать, Лианэль?       — Лишь то, что от вашего решения зависит их жизнь. Только от вашей воли зависит, будут ли дальше сеется ваши поля и играть в утреннем солнце золотыми бликами, либо же на их месте будут заводы по производству урук-хаев, — сейчас ее глаза были чернее ночи, с дьявольскими, играющими бликами, Лианэль словно зачаровывала, заставляла ее слушать, даже не повысив голос, — только от вас зависит, будут эти леса возвышаться на этой земле, или же исчезнут в котлах орков, становясь лишь только от вас зависит, будут ли играть во дворе дети, а женщины и мужчины с усилением наблюдать за ними, или же их дома будут сожжены, жить они будут в самых гнусных пещерах, питаясь лишь куском чёрствого червивого хлеба, затхлой водой и того хуже сырым мясом и далеко не животным. Они будут работать с утра до ночи, когда их будут забивать плетью, что рассекает даже кости, молодых девушек и женщин жестоко насиловать или того хуже, использовать для создания и вынашивания новых и новых темных тварей, а самых слабых — просто отдавать на съедение этому сброду. И наконец, когда их будут выстраивать на отбор вампирам и те, измываясь, будут высасывать их кровь, заставляя биться в агонии и медленно, мучительно умирать. Поверьте, они станут рабами, и это в худшем случае. В лучшем, их всех убьют, до последнего ребенка, забавы ради, наслаждаясь их криками и предсмертными судорогами. — она видела ужас, стоящий в глазах короля, но продолжила, — Почему в лучшем? Вы и не представляете, какие издевательства их ждут. И вскоре, через много лет, этот город, эта страна останется лишь в моей памяти, лишь только если меня тоже не убьют. Одно войско вы остановили, но власть Темного Властелина настолько сильна, что он уже проникает во все Средиземье. Так что, на самом деле, выбор у вас не большой. Вы либо объединитесь и победите, да, дорогой ценой, кровавой ценой, но победите, либо же канете в лету и мрак. Навсегда! И на вашем гобелене больше никогда не появиться ни одного портрета.       Король молча стоял, в глазах его застыл ужас и слезы. Что сделала Лианэль — не понятно, но ее голос словно отпечатался в его сознании, каждый раз произнося холодным, жестким девичьим голосом все те ужасные речи и подкидывал самые страшные картинки. Все, что она сказала, словно было сейчас наяву. Он видел эти истерзанные тела, кровь, чувствовал запах гари и жженной плоти, слышал эти душераздирающие крики и рев орков. Вечный мрак и огонь. Словно он сам заживо горел со своим королевством.       — Зачем… — резко повернулся мужчина и непонимающе огляделся по сторонам.       Однако Лианэль уже и след простыл.

***

      — Признаться, зубастенькая, — хохотал Гимли почти на весь Чертог, — я и сам поверил в то, что ты говорила королю и прошел по коже таки холодок. Я и стал забывать, что ты страшный и кровожадный вампир, хех, — вытирая слезинку все же смог вымолвить гном.       — Собственно, я не слукавила, просто приукрасила. Очень надеюсь, что этот разговор подействует на короля так, как я задумала. — Лианэль, напротив я и не думала веселиться. То, что она сказала Тэодену было чистейшей правдой. Увы, даже ее друзья не понимают, что их ждёт.       — Я бы сказал, даже больше чем ты задумала. — улыбнулся Леголас.       — Это конечно, все хорошо, но время уже позднее, друзья. Завтра на рассвете мы встречаемся на тренировочных полях. Лианэль, твоих брата и сестру я предупредил.       Вампирская принцесса вопросительно подняла бровь, и дунадан продолжил:       — Я посчитал, что каждому из нас стоит потренироваться сражаться именно с вампиром. Возле Хельмовой Пади мы с ними лишь столкнулись, возле врат Гондор их будет значительно больше. Я попросил твоих младших провести тренировочный бой. Если король Тэоден все еще думает, что война не коснется его земель, то мы сами начнем подготовку, как нам велел Гэндальф.       — Сегодня днем я обедал с Эомером, — задумчиво произнес Боромир, — и он также поддерживает эту идею. Военачальники армии Рохана будут с нами завтра на рассвете. К слову, Эомер не разделяет точку зрения короля, говорит это — безумие.       — Если военальники будут владеть навыками боя с вампирами, то и людей смогут обучить. — вклинилась в разговор Виалена.       — Что же, если все согласны, тогда предлагаю отправиться отдыхать. Завтра нас ждет тяжелый день. — Арагорн поднялся с пола и потянулся. Не смотря на прекрасные условия, которые не были в сравнении с горами, холодом, дождем и палящим солнцем, усталость накатывала на путником сильнее, чем хотелось бы.       — А они у нас бывали лёгкими? — подстегнула друга Лианэль.       По комнате прокатился смех. Боромир начал стелить постель, как и Арагорн; Гимли отправился на парапет, попутно закуривая трубку и напевая какую-то песенку; Виаленна уже давно удалилась, а Лианэль не могла свести задумчивого взгляда с эльфа. Может Лимира права? Может стоит рискнуть? Тряхнув головой, Лианэль покинула общие покои, бросив тихое «Спокойной ночи» как вдруг услышала шаги позади:       — Останься со мной эту ночь. — в темноту произнесла Лианэль, странно, коридоры стали местом их встреч едва ли с самого знакомства.       В ответ она почувствовала лишь крепкие руки на своей талии, горячие губы на своей шее и взяв аранена за руку потянула в свои покои.

***

      Серогриф мчался три дня и три ночи, благо не были замечены темными стражами Мордора. Едва отворились ворота Белого города, Гэндальф немедля отправился прямиком в цитадель. Полурослик же пытался запомнить хоть одну улочку или переход в этом величественном городе, однако скорость у белоснежного коня была просто колоссальной. Спешившись на площади, Пиппин вздрогнул:       — Это оно. — Пиппин едва успевал за широким шагом мага, — Гэндальф…       — Да, Белое Древо Гондора, древо Короля. — мрачный голос заставил Тука поежиться. Дела были плохи, дерево было белым, но каким-то увядшим. Будто не было в нем жизни, не было у него заботливого хозяина.       — В прочем, Дэнетор не король вовсе, лишь наместник. — Митрандир остановился около главных врат в цитадель, — Слушай меня внимательно, владыка Дэнетор — отец Боромира, не стоит ему знать, что его любимый сын едва не погиб, для него он — лучший воин и любое его поражение дурно сказывается на его отце. — Гэндальф было развернулся, что бы войти, но все же добавил, — И не слово о Лианэль и вообще о вампирах. И об Арагорне. И про Фродо и Кольцо. В общем, лучше тебе и вовсе помалкивать.       Пипин лишь кивнул. Ворота со скрипом отворились, и перед магом и полуросликом открылся просторный зал из белого и черного камня. Пиппин как заворожённый разглядывал фигуры всех королей Гондора, что стояли между могучими колоннами. Гэндальф бывал тут множество раз и даже не обращал на это внимание, но вот Пиппин такое величие видел впервые. Много чего за этот год, или сколько уже прошло, видел впервые. Э       В конце зала сидел седовласый мужчина в черном одеянии, склонив голову. Лица его не возможно было разглядеть, но становилась ясно, что он чем-то сильно опечален.       — Привет тебе, Дэнетор, сын Эктелиона, владыка и наместник Гондора. — произнес Митрандир, но слова его так и не заставил мужчину пошевелиться, он продолжал угрюмо смотреть на свои руки, пока Пиппин наконец не понял, что именно держал в руках владыка Гондора, — Я пришел к тебе в этот темный час с новостями и советом.       Пиппин дернул Гэндальфа за рукав, и указал на то, что держал владыка. Уже тогда маг понял, что диалога не состоится, уж слишком хорошо он знал Дэнетора.       — Может быть ты сможешь объяснить это? Может быть ты скажешь, почему погиб мой сын? — его голос эхом отбился от мрамора.       Пиппин смотрел на расколотый рог Гондора и вспомнил на миг тот день, когда Боромир ценой собственной жизни спасал их от урук-хаев. Тогда в него попали две мордорские стрелы. Он помнил, как они с Мэрри корили себя в его смерти, и каким было их удивление, когда они увидели живого Боромира на подъезде к Изенгарду вместе с Братством Кольца. Боромир рассказал им о том. Что от лап смерти его спасла та, что должна нести ее в этот мир, что Лианэль появилась настолько вовремя, и не позволила ему быть убитым, постыдно стоя на коленях перед чудовищем с Белой Дланью.       Хотел было Пиппин сказать Дэнетору, ведь он заслуживал знать, что его сын — жив, как почувствовал, что Гэндальф одернул его за плащ, веля молчать.       — Боромира сразили мордорские стрелы. — спокойно ответил Гэндальф.       — Он — великий воин… — Дэнетор словно мантру повторял эти слова.       — Мордорский яд не обращает на это внимание. Скольких достойных он сразил. Дэнетор.       — НЕТ! Ни слова больше, Гэндальф. — жестом заставил мага молчать наместник, недобро сверкнув глазами, — Все, что ты скажешь, не может быть страшнее этого.       — Даже то, что враг уже на вашем пороге? — Гэндальф нахмурился, пытаясь взывать к разуму убитого горем мужчину, — Надвигается вона, как наместник ты обязан руководить обороной, где армии Гондора? В этой войне вы не одиноки. Позови Тэодена Роханского, зажгите сигнальные огни.       Внезапно Дэнетор изменился в лице, ухмылка, более схожая на оскал, исказила его лицо, а серые глаза приобрели темный оттенок:       — У тебя достаточно изощренный ум, Гэндальф, но ты не мудрец. Ты думаешь, Гондор вовсе ослеп? Я знаю, кто идет с Тэоденом, до меня дошли слухи об этом Арагорне, сыне Араторна. И ты прекрасно знаешь, что я не склонюсь перед этим странником с Севера, наследником давно забытого рода, что не достоин носить корону?       — Ты не имеешь власти препятствовать возвращению короля, Дэнетор, ты всего лишь наместник.       -Трон Гондора мой! — громко крикнул Дэнетор, вскочив на ноги. Пиппин подумал, что ещё немого и наместник кинется на них: — И я его не отдам.       Гэндальф промолчал и отправился к выходу, бормоча себе под нос различные ругательства. Дубовые ворота вновь распахнулись и Пиппин увидел сильный контраст: город, полный жизни, отражающиеся от белого камня солнечные лучики, делали его белоснежным и еще более величественным, а с другой стороны — зарево, переливающиеся всеми цветами алого и желтого, смешанного с черными, покрытых золой, верхушками гор.       — Дэнетор безумец. — Гэндальф проследил за взглядом полурослика. — Этот город стоял тысячи лет, а теперь он погубит его. И Белое Древо больше никогда не зацветет.       — Зачем его охраняют? Э       — Потому что верят. В их сердцах еще есть надежда, что вновь на трон вскоре взойдет король, древо зацветёт и город вновь обретет былую мудрость и величие. — Гэндальф еще долго рассказывал про город королей маленькому полурослику.       — Мордор… Надвигается буря.       — И погода совершенно тут не причем. Это все по велению Саурона. Видишь эти тучи? Они закрывают дневной свет, дабы облегчить легионам путь на войну. Орки, как и вампиры, не выносят солнечного света. Идем, Перегрин Тук. — Митрандир похлопал хоббита по плечу, — Нам нужно найти ночлег.       Разместившись и плотно поужинав, Пиппин все же задал не дающий ему покоя вопрос:       — Гэндальф, почему ты не сказал ему, что Боромир жив? — негодовал Пиппин.       — Потому что Дэнетор никогда не поверил бы в это. Особенно, если бы я сказал потом о войне и армии. — маг тяжело вздохнул, — Видишь ли, Пиппин, Дэнетор, как и его предки, слишком давно занимают трон, для них Гондор — самое величайшее государство их всех существующих. Именно из-за такой самонадеянности, они считают, что это не им нужна помощь, а их помощь нужна другим. Люди стали жить по одиночке, ты сам это видел в королевстве Тэодена, Гондор же лишился своего могущества, хоть и по прежнему ставит себя выше всех остальных. Так же и думает Дэнетор. Что мы хотим развязать войну у их врат и это Тэоден должен попросить помощи. Он попросту не понимает, что война уже идёт, потому как занят тем, что бы сохранить трон на котором он сидит. Я просил тебя не говорить про Арагорна, потому как Дэнетор не отдаст трон просто так.       — Значит, ты думает, он бы нам не поверил?       — Он бы уличил нас во лжи ради своей выгоды. Пока Боромир не прибудет в эти земли, ничто Дэнетора не переубедит.       — Дела…       — Боромир — суровый воин и муж, но влияние отца на него пагубно влияет. Хоть он и стал иным за наш поход, отказать отцу он не сможет, как и пойти против его воли. Если Дэнетор захочет узнать все, Боромир все же сдастся. Вот только я не предугадал, что рог Гондора я с которым не расстаются, кроме как по гибели воина, попадет к нему в руки. Боромир это знал, тогда, у Амон Хен, его рог раскололся и соответственно, остался там. Как он попал к Дэнетору, это уже другой вопрос. Именно поэтому, я настоял на его присутствии в Рохане. Я не умею его, но его меч действительно спасет много жизней в бою, чем в ножнах в тронном зале подле его отца.       — Теперь я понимаю. И как долго мы будем водить за нос владыку?       — Попробуем поговорить с ним завтра. И мне будет нужна твоя помощь.       — Какая? — полурослик подскочил на месте.       — Если разговор с Дэнетором завтра ничего не даст, а я в этом уверен, нам придется брать все в свои руки, — Гэндальф загадочно улыбнулся.       — В любом случае, пока Боромир не появиться, а он не появится пока Гондор не подаст сигнал, Дэнетор особо не станет нас слушать. Иди отдыхай, Перегрин Тук.       В эту ночь весь Гондор наблюдал огромный луч, исходящий прямо в черные, тяжелые тучи над самым темным местом в Средиземье. Пиппин и Гэндальф неотрывно смотрели на это, понимая, что на разговоры времени у них уже нет, как и во владениях короля Тэодена тревожна ночь эта была для некоторых его жителей.       А на рассвете, едва небо начало менять чернильную темноту ночи на светлое убранство, на высоком уступе двое стражников непонимающе смотрели на стог сгорающих поленьев, что всполохнули словно по волшебству. По ловко му волшебству одного маленького и проворного хоббита.