Падшая королева

      Лианэль открыла глаза лишь потому, что в комнату пробрался назойливый лучик раннего солнца. Дева потянулась и взглянула на мужчину, что лежал рядом с ней. Его лицо было расслаблено, он умиротворенно спал, а рука властно расположилась на ее талии. Лиа вспомнила, что происходило этой ночью. Великий Эру, что они вытворяли в этой постели, словно не могли насытиться друг другом. Ее тело трепетало в его сильных руках, горело от жарких поцелуев и умелых ласк, унося на вершину блаженства вновь и вновь. Но в этот раз и она не осталась в долгу: в эту ночь она имела безграничную власть, заставила принца великого королевства эльфов подчинятся себе, с упованием смотрела в его потемневшие от похоти глаза, любовалась им в момент наивысшего наслаждения, но, несмотря на лидерство, они достигали пика вместе. Темная ее часть наслаждалась тем, какое влияние она имеет на него, и тем, что именно она — причина его безумия.       Вампирша взглянула на руку принца Лихолесья, вспоминая, что вытворяли его пальцы, как и где они касались ее, и мечтательно прикрыла глаза. В комнате все так же витал запах их страсти, вновь будоража желание и завязывая внизу живота томный узел, но уже утро и им предстояло сегодня достаточно много дел. Дева легко коснулась его руки, переплела пальцы и поняла, что не спускала с него глаз все это время. Она бы и дальше смотрела на него, вглядываясь в любимые черты, но эльф резко открыл глаза — и лёгким движением Лиа оказалась прямо на его груди.       — Доброе утро, — ох, этот взгляд и улыбка сводила ее с ума, — хотя ты не дремала эту ночь.       — Доброе утро, да, я лишь под утро смогла отдохнуть, — вампирша потянулась за поцелуем и аранен был не в силах ей отказать, нежно касаясь ее губ своими и сплетаясь языками в бешенном танце. Поцелуй быстро набирал обороты, разжигая внутри них огонь. Ей было сейчас абсолютно все равно, она была… счастлива? Может ли вампир понять, что такое счастье? Лиа не знала на этот вопрос никакого ответа. Но сейчас ей было очень хорошо рядом с Леголасом, и, наконец, ей не хотелось никуда бежать, а быть тут, в этом моменте как можно дольше. Сейчас весь мир был заключён в этой комнате, были только он и она, ни его невесты, ни ее жениха, ни войны, ни проблем, ни смерти, ни крови, ни Кольца. Были только двое влюбленных, которым так мало отведено быть вместе.       За окном запели петухи, и, как бы ни хотелось, влюбленным пришлось оторваться друг от друга, ибо они могли задержаться в покоях на добрых несколько часов.       — Нам пора на поля, — прошептала Лианэль, проводя кончиками пальцев по скуле эльфа.       — Я бы хотел сражаться с тобой, — мечтательно произнес принц Лихолесья.       — Хочешь взять реванш? — дева засмеялась.       — В прошлый раз была ничья, — Леголас в шутку пригрозил ей и поцеловал в плечо, выводя пальцами узоры на обнаженной спине.       — Конечно, ведь я свалилась в оцепенение, — Лианэль удалось ускользнуть из объятий, хотя она не скрывала, что делала это с неохотой.       И все же эльфу и вампирше пришлось привести себя в порядок в кратчайшие сроки и бежать на тренировочные поля. Леголас потащил ее через заднюю дверь, о которой Лиа не знала, видимо это они обсуждали во время ее «аудиенции» с королем.       — Боромир узнал у Эомера об этом выходе, понимая, что король явно заметит такое скопление. А тут можно выйти незаметно и по тропе попасть прямо на поля, — тихо произнес Леголас, словно прочитав ее мысли и временное замешательство.       — Разумно.       На тренировочных полях было уже достаточно людно. Лимира прибыла вместе в Вэоном, даже леди Эовин находилась рядом с военачальниками, Эйросейл пока отсутствовал и Лиа не удержавшись, покачала головой: хоть что-то было неизменно в этом мире — вечные опоздания ее брата. Эомер, Боромир и Гимли не заставили себя долго ждать. Солнце неумолимо поднималось над горизонтом, а им необходимо было отработать множество приемов за несколько часов.       — Итак, господа, я долго думал, с чего бы начать подготовку, и пришел к такому решению, — начал Арагорн. — Я думаю, что начать стоит с демонстрации. Многие из рохиррим не встречались с вампирами, даже у Хельмовой Пади, верно?       Военачальники молчаливо кивнули.       — Тогда предлагаю три боя. Коротких, но не тренировочных, достаточно жестких. Поэтому так, первый бой будет между вампирами. Лианэль, Вэон, требуется показать все уловки и хитрости, которые могут использовать вампиры в бою, и конечно, скорость ваших передвижений. Второй бой будет между Леголасом и Эйросейлом, насколько я помню, вы часто тренировались вместе. Некоторые боевые приемы эльфов достаточно эффективны против вампирских и проще в исполнении. Ну и наконец, третий бой будет между мной и леди Лимирой. Разница в том, что люди не настолько подвижны, как эльфы или вампиры, и, если вдруг воины не усвоят приемов, нужно применять то, что уже знаешь. Времени у нас очень мало, — подытожил Арагорн. — Если все согласны, Лиа, Веон, прошу.       Странник увидел, как напрягся Леголас, когда он огласил пары на тренировку. Было очевидно, что аранен ревнует вампирскую принцессу к бывшему жениху, правда официально он всё ещё таким являлся. Эльф сложил руки на груди и с прищуром глядел на обнажающую оружие Лианэль, но, поймав ее теплый взгляд, понемногу расслабился. Леголас знал Вэона, не сражался, но был наслышан, что вампирский военачальник славится различными стилями боя. И это было правдой, он ловко двигался, нанося удары, а Лианэль также с лёгкостью их отражала. Они будто парили в танце, если не считать звона стали скрещенных клинков. Прыжки, выпады, оба тренировались совместно практически вечность. Теперь было понятно, почему именно он должен был стать ее мужем.       Почувствовав прикосновение на плечу, аранен даже не повернулся, яростно прожигая пару вампиров на поле своими голубыми глазами.       — Не будь таким напряжённым, — Лимира ощутила напряженные мышцы, заметила, как заходили желваки у эльфа, а вокруг него был ореол сдержанной ярости и тьмы, и опасливо убрала руку, в таком состоянии она его еще не видела. — Лианэль я знаю. Посмотри в ее глаза и найдёшь ответы на все свои вопросы. Да, они были вместе, но брак там далеко не из-за привязанности. Ведь иначе ты бы не смог завоевать ее сердце. Зная мою сестрицу, да и самого Вэона, они будут искать способ снять узы брака… менее кровавым способом.       — Он ее любит, до сих пор, — Леголас наконец выдохнул.       — Возможно. Но больше всего он ее уважает. Именно поэтому бросил все и пошел в никуда. Он признал ее своей королевой. Пусть даже и во всех смыслах. Вэон не глуп, он понимает, что Лианэль больше не принадлежит ему и никогда не будет. А значит, не она его судьба. Вот только нужна ли она тому, кому отдала самое дорогое?       Леголас слабо улыбнулся, вслушиваясь в ее слова. Только сейчас он понимал, что эти двое действительно видят намного больше, чем кажется. А вместе близнецы создавали какую-то тайную магию и могли убедить любого даже в полнейшей глупости. Но сейчас он был им благодарен. Последние слова заставили эльфа нахмуриться: что именно имела в виду вампирская дева?       Напряжение спало, когда он услышал голоса вампиров с поля:       — Это был не самый быстрый темп. Поверьте, когда солнце скроется, вампирам сражаться будет сама благодать, — громко произнес Вэон.       — Я понимаю, что много приемов вам не знакомы. Но мы постараемся дать хотя бы основу. Леголас, Эйросейл, ваш черед, — молвила Лианэль, заправляя клинок в ножны и поправляя камзол.       Эти двое использовали короткие клинки и также показали потрясающий бой. Леголас не просто отразил удары Эйросейла, а в искусстве брата она убедилась ещё в Имладрисе, но и даже пошел в наступление. Будь это реальный бой, он бы мог убить вампира. Лиа нахмурилась, она и сама чувствовала, насколько темной была аура Леголаса, когда сражалась она. Он был зол, нет, он был в ярости. И видимо решил вложить свои эмоции в бой.       Лимира и Арагорн сражались также на мечах. И сестра показала себя во всей красе, даже сорвала овации всех военачальников на полях. Если про Падшую Королеву наслышаны и от нее ждали прекрасного боя, то Лимира, несмотря на утонченность, сражалась с особым пылом, четко, дерзко. Арагорну пришлось попотеть, чтобы отразить удары этой вампирши, и Лианэль была за нее очень горда.       — А мне как быть? — насупился Гимли. — Я не могу так порхать над землёй как вы, остроухие.       По всему полю пронесся заливистый смех.       Далее пошли тренировки и отработки каждого выпада, каждого удара. У большинства получалось. Гимли и Мэрри взяла на себя сама Лианэль. Полурослик не имел особых навыков владения мечом и в силу своего роста вряд ли бы смог убить вампира, однако основным приемам Лианэль его обучила, он словно на лету все схватывал и теперь смог бы за себя постоять, и отразить нападение. С сыном Глоина было немножечко проще:       — У тебя, Гимли, огромное преимущество. Твой топор сделан из серебра и наносит сильный урон. Если даже заденешь вампира им, то нанесешь ему достаточный вред, чтобы он потерял бдительность на время, — Лианэль настолько втянулась в обучение, что даже начала активно жестикулировать и, увидев, как гном смотрит на нее с подозрительным прищуром, не удержалась от вопроса: — Что-то не так?       — Да нет, просто я не видел тебя такой активной. Тебя что, эльф покусал и заразил, хех?       «Ох Гимли, он меня вовсе не кусал», — Лиа усмехнулась своим мыслям.       — Увлеклась. В последний раз я учила вот этих двоих в Нуаре и это было давно, — Лианэль не сдержала улыбки, а Леголас со своим острым слухом сделал вид, что и вовсе не заметил реплики.       Прошло добрых два часа, вампиры менялись с военачальниками, многие рохиррим часть приемов все же запомнили, особо способные воины даже дали отпор. Среди череды меняющихся партнёров никто не увидел Дару, которой Эовин поручила наблюдать за тем, как бы эти тренировки не заметил сам король. Девушка что-то шепнула своей госпоже и также быстро исчезла.       Эовин вышла на середину и произнесла:       — Король велел подавать завтрак и собрался прогуляться в сады. Все бы ничего, только его путь лежит аккурат через это поле. Нам нужно быстро покинуть его и отправляться в замок незамеченными.       Амуниция быстро была сложена, все следы боя словно стёрты. Вампиры ушли первыми, затем Арагорн, Эовин, Эомер и Боромир через главный ход. Мэрри и Гимли отправились через сады. А Лианэль и Леголас вернулись по потайной двери, как и вышли. Темная принцесса даже удивилась, насколько все слаженно получилось. На завтрак все спускались из своих покоев, и каждый выглядел так, будто и не сражался ещё час назад из последних сил. Все были бодры и свежи. Вот только аппетит разыгрался как никогда.       Лианэль разделяла то, как чувствовали себя все участвующие в тренировке — словно нашкодившие дети. Но выбора не было, король мог расценить это как саботаж или мятеж. Своих воинов он бы не трогал, а вот за Братство взялся бы сполна.       Однако Тэоден практически ничего не съел, задумчиво вертя в руках вилку, и Лианэль очень хотелось бы, чтобы он размышлял об их разговоре.       — Король Тэоден сегодня сам не свой, будто всю ночь не спал, о чем-то думает постоянно, и будто бы напуган, — почти шепотом произнес Боромир.       — Зубастенькая, мы хотели повлиять на короля, но не настолько. Ты что с ним сделать умудрилась? — хмыкнул гном, проследив за ее взглядом.       — Дала ему пищу для размышлений и всего-то.       — То-то он не голоден, — как всегда выпалил Мэрри, не подумав, и каждый едва не поперхнулся едой от смеха.       Завтрак прошел в спокойно обстановке. Сидя за столом, Братство Кольца делились историями, планами и стратегиями на будущее. Арагорн покинул их, решив подышать свежим воздухом. Устало присев на каменные ступени, Странник глубоко вдохнул ароматный весенний воздух и закурил, унося себя мыслями в далекий Имладрис, в свои воспоминания. Арагорн вспоминал любимую Арвен, ее голос был с ним постоянно, она приходила ему во снах, обнимая, целуя, она пела ему на ночь эльфийскую песнь, и рука мужчины машинально прикоснулась к Свету Вечерней Звезды.       Вдалеке показался слабый отблеск пламени…       Пламени?       Арагорн, бросив трубку, пригляделся на высоту и, сорвавшись с каменного порога, понёсся в главный зал.       — Сигнальные огни Минас-Тирита! — едва отдышавшись, выкрикнул она на весь зал. — Зажглись огни. Мы нужны Гондору.       В зале повисла гнетущая тишина.       — Сработал ли наш план? — тихо прошептал Мэрри.       — Если зубастенькая не прожжет в государе дыру, возможно мы и узнаем, — не мог не подколоть Гимли. Вампирша и правда смотрела на короля, ничего не замечая. Король на миг лишь выглядел растерянным, поскольку целая зала сейчас ожидала его ответа, но лишь один взгляд он словно прочувствовал на себе. Лианэль смотрела не пристально, не зло, напротив, она была уверенна в его ответе. Тэоден и забыл, что вампирская принцесса читает мысли.       Государь глубоко вздохнул и величественно произнес:       — И Рохан явится. Собрать рохиррим, — замечая боковым зрением красивую улыбку, Тэоден многозначительно посмотрел на темную леди в немой благодарности и отправился на воздух вместе со своими воинами.       Что говорить, Лианэль смогла вселить в него страх. Он наивно полагал, что Рохан отделался лишь малой кровью своего народа и их роль в этой войне отыграна, но Гондор и правда слаб — он не выстоит, и тогда кровь всего живого оросит эти земли. Тэоден не мог этого допустить и именно поэтому послушал дитя черных земель. Пусть она сыграла не честно, на струнах чувств и эмоций, но король верил, что принцесса не соврала и даже не приукрасила. Она была с ним максимально прямолинейна и честна. И не зря. Пусть и жёстко, но Лианэль смогла опустить его с небес на землю и сбить лавры победы. Эта леди не боялась его, как все поданные, да и субординацию особо не соблюдала, будучи королевой другой расы. Возможно, это и сыграло свою роль.       Сборы были сумбурным и быстрыми. В отличие от остальных, Братство практически сразу в полном составе отправились в конюшню: у них и так все было собрано заранее. Король раздавал приказы своим военачальникам собирать воинов с других городов: Эомеру он дал два дня на сборы воинов в Дунхарроу, военачальнику Гримвольту — в Вестфольде, по сути, давая лишь направления и приказ собрать как можно больше людей. Лианэль отдавала приказы вампирам, обсудив план со своими военачальниками и королем, и спустя пару часов огромная конница отправилась за пределы Золотого чертога, а огромная стая летучих мышей вспарила в небо.       Привалы были очень короткими, ехали воины налегке, чтобы остались силы для битвы. Добравшись до места разбития лагеря, Лианэль оглянулась, не понимая, откуда она так отчетливо слышит… опасность. Обойдя окрестности, она уловила, что и люди, и животные ведут себя достаточно напряженно. Мечась от одной палатки к другой, не обнаружив ничего такого, вампирская принцесса подошла к Гимли и Леголасу. Эльф, нахмурившись, смотрел на гору и тихо произнес:       — Кони встревожены, а люди подавлены.       — Рядом с этой горой им не по себе, — присоединился Эомер.       Лианэль наконец глянула на гору.       Вот же оно!       Из горной дороги словно простилались невидимые руки, заманивая и окутывая, заставляя идти за собой. Холодный густой туман дурманил, заставляя кровь стыть в жилах.       — Мертвецы, — прошептала Лианэль, совершенно пропустив фразу, что это за дорога и почему ее так боятся.       — Мне иногда кажется, что да. Они словно зовут, — поежился Эомер, что со стороны выглядело забавно. — А что, падшая королева чувствует беду?       — Я чувствую смерть, — отрезала Лианэль, пристально глянув военачальнику Марки в глаза.       — Как я и говорил, оттуда никто не возвращался, — Эомер выдержал ее взгляд и тяжело вздохнул. — Так что смерти там явно были. Но и поведать о том, что там находиться — некому. Лишь слухи. — Эомер все же расседлал коня, давая тому время отдохнуть. — В любом случае, место гиблое, если даже вампирам тут не по себе. Вам бы отдохнуть всем хорошенько, людей у нас немного, а времени — практически нет.       — Найду Арагорна, думаю, нам стоит подкрепиться. А где остальные? — едва откланялся Эомер, Гимли сразу же перевел тему на менее мрачную.       — Они были в шатре, их расположили с вами.       — А тебя? — негодующе произнес сын Глоина.       — Я отказалась от ночлега. Места и так мало, а я могу и не спать.       Гимли хотел было возмутиться, но, поймав тяжелый взгляд принца Лихолесья в сторону принцессы, пошел искать остальных.       — То есть как отказалась? — холодный тон эльфа словно пустил тысячи иголок по телу.       — Ты ведь понимаешь, что это разумно?       — Нет, — отрезал эльф. — Ты теряешь силы с колоссальной скоростью, и я это чувствую, можешь не возражать.       Лиа резко повернула голову, ошеломленно глядя на него:       — Что? — она не узнала своего голоса. — Ты… Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? И … как? Как это возможно? — ужасающая догадка словно обухом ударила по вискам. — Как давно?       — После нашего боя в Лотлориэне, — Леголас не хотел ей говорить, но слова сами вырвались, и отпираться было уже бесполезно.       Лианэль догадывалась, что с ней что-то происходит, ее не покидало ощущение, будто ее кто-то словно держит на плаву. И вот, она узнала ответ. Леголас держал ее Свет, подпитывал ее светлую сторону, сомнения, что она дочь темного эльфа давно рассеялись. Так мог делать не каждый эльф, этой особой магии нужно было учиться, и она очень опасна. Ведь если вовремя не остановиться, он может полностью потерять свой Свет, потерять самого себя. Душа не может быть пуста, и если Леголас отдавал свой Свет, то принимал ее Тьму. Делать такое было очень опрометчивым поступком, хоть в глубине души Лианэль была ему благодарна. Никто и никогда не рисковал ради нее жизнью. Ради принцессы — да, ради Падшей Королевы — да, но не ради просто Лианэль.       — Что же я сделала с тобой? — Лиа покачала головой.       — Ничего, всего лишь пленила мое сердце. Признаться, я готов был к буре.       — Ты понимаешь, что ты мог умереть или стать темным? — прошипела дева.       — Я знаю, как это работает. И нет, не стал бы, — вокруг них стало ходить много народу, и Леголас взял Лианэль за руку и завел в шатер Арагорна. — Вот только…       — Только что? — напряглась вампирша.       — Все шло нормально, я видел, что и тебе стало лучше. После твоего рассказа в Лориэне сложить дважды два было довольно просто. Тьма Саурона распространяется крайне быстро, не каждый эльф ее выдержит, а полуэльф — тем более. Свет притуплял твою темную сторону, которой и так практически не осталось, да и отсутствие камня сказывается на тебе. А эльфийская часть — слишком слаба. Я видел, что тебе было плохо, а после и почувствовал это, — тихо продолжил эльф.       — Так же мне и сказала Владычица… — прошептала Лианэль.       — И я решился на опасный шаг, и как видишь — не зря. Именно Галадриэль подсказала мне, как это сделать.       — Но что-то было не так, верно? — принцесса смерила сына Трандуила мрачным взглядом.       — Верно, — принц отвел взгляд. — Все шло хорошо, правда я опасался, что ты заметишь такое воздействие и гнев твой будет силен. Ты все еще была загадкой для нас, и я не понимал, чего можно от тебя ожидать. Но ты словно ожила, словно на тебя перестал давить Свет. Ровно до одного момента. Наш поцелуй на балконе Золотого Чертога словно выбил меня из колеи.       Лианэль молчала, мысленно молясь Эру, чтобы Леголас продолжил и либо развеял все ее сомнения, либо подтвердил ее домыслы — и все закончится, пока еще не стало слишком поздно. И все вернется на круги своя.       «Кого ты пытаешь обмануть, глупая? Невозможно закончить то, чего нет. Для тебя уже поздно, и не будет ничего по-прежнему, потому что он уже стал частью тебя. И сердце твое будет полностью уничтожено».       — После того поцелуя я потерял контроль над частями души. В тот раз Тьма настолько сильно повлияла на меня. И я понял, что мне нужно разобраться в себе, мне стало тяжело разделять Свет и Тьму внутри себя. И я решил прекратить, отдалиться от тебя на время. Я жутко злился от собственного бессилия, я чувствовал, что тебе становилось хуже, между нами была словно тонкая нить, которая вот-вот порвётся. Но я не смог. Чем больше я отдалялся, тем хуже было мне самому. Я поцеловал тебя тогда в Хельмовой Пади и все стало на круги своя. Это была не просто тьма во мне, не из-за воздействия, а лишь то, что я полюбил темную, что у меня попросту появились чувства. Я должен был с тобой поговорить, объяснить все, но обстоятельства в виде Лариэль, да и Вэона надолго оттянули этот разговор. А ты — все больше отдалялась от меня.       Лианэль молчала, и эти секунды показались аранену вечностью. Но тихий девичий голос все же разрушил тишину шатра:       — Я чувствовала присутствие Света, меня словно под руки кто-то постоянно держал, не давая сдаться. После нашего поцелуя все и правда было не так. Ты стал избегать меня и я подумала, что ты жалеешь, я чувствовала Тьму в тебе и думала, что ты всего лишь поддался моим чарам. Я приняла твою игру, Леголас. Когда появилась Лариэль, я поняла, что вот все и решилось. И я не стала больше ни о чем думать, сославшись на то, что оба поцелуя были лишь случайностью. Но и тут все пошло наперекосяк. Все больше и больше меня тянуло к тебе, и мы оба поддались. Я потеряла контроль над собой, своей жизнью и событиями, и мне было настолько плевать на это. Но точно я знала лишь одно, я все-таки успела познать последнее человеческое чувство. Как бы я не отрицала очевидное. И мне было… больно. От осознания, что все закончится, что чары развеяться, а мои чувства уже никуда не денутся. А теперь скажи… — слова словно расцарапали все горло.       Леголас провел подушечками пальцем по ее скуле:       — Я должен был давно тебе сказать это, возможно, даже тогда, на балконе Мэдусельда или в подземельях Хельма. Я люблю тебя, Лианэль. И буду любить всегда.       Леголас резко притянул девушку к себе и его губы встретились с ее, не дав ей произнести и звука. Это был поцелуй, полный невыраженных чувств, это был поцелуй любви. Лианэль чувствовала, как в венах бурлит настоящая страсть, она забыла где они находятся, что рядом — куча людей. Ее тело словно воспарило над землей.       — Мы в чужом шатре, — сквозь поцелуй прошептала Лиа.       Леголас улыбнулся:       — Именно поэтому я настаивал на твоем, — в голубых глазах эльфа играли искорки азарта, — правда желательно явиться хотя бы на ужин.       Вампирская принцесса счастливо улыбнулась, прекрасно зная, что Лимира все же распорядилась поставить отдельный шатер вопреки ее желанию.

***

      На закате был объявлен ужин. Полевая кухня суетилась, стараясь как следует накормить своих воинов и союзников, вокруг царила суета и шум. Однако перед трапезой король собирал всех военачальников у себя в шатре. Лиа всегда не любила эти сборища, причем еще в Нуаре. Как правило, на них начинались самые жаркие споры, а вымотать себя этим перед битвой было, как минимум, глупо. Однако сегодня на споры был не настроен никто.       Выступать рохиррим решили на рассвете. Раньше было никак нельзя. Пока Эомер докладывал королю о прибывших с ним воинах, Лианэль опустила взгляд на горящее в костре полено. Языки пламени озаряли танцующими бликами стены и согревали своим теплом. В желто-красном пламени, словно тень, промелькнуло Белое древо Гондора на фоне белых башен, а вокруг были слышны отчаянные крики людей. Лиа замерла и крепко зажмурилась, но, открыв глаза, более ничего не увидела.       — Что ты видела? — услышала она тихий шепот Арагорна.       — Гондор… — вампирша перевела на странника хмурый взгляд и произнесла, словно приговор: — В огне.       Мужчина напрягся и вгляделся в черные очи вампирской принцессы. Лианэль читала его сейчас, словно открытую книгу. Боль, тоска, смятение, страх, паника… Пока их немой диалог не был замечен, вампирша лихорадочно думала, что они могут сделать. В Белом городе был Гэндальф и Пиппин, и если это маленькое видение — правда, а не проделки ее кузена, то Гондор в очень плачевном положении.       — Владыка, я прошу прощение, что прерываю вас, но, боюсь, до рассвета Белый город не дотянет.       Все присутствующие нахмурились.       — С чего вы это взяли? — король был весь во внимании.       — Против Гондора выдвинуты самые основные силы Мордора, их много, они хорошо вооружены, и они не медлят. Они бьют сразу, беспощадно и, я более чем уверена, под покровом ночи. Когда я сказала самые основные силы, я подразумевала не только орков и вампиров, но и назгул. Уже несколько ночей гондорцы подвергаются таким атакам.       В шатре вмиг стало душно. Все стали перешептываться между собой, пока король не призвал к тишине:       — Что вы предлагаете?       — Я предлагаю моему отряду выступить уже сейчас, в ночи нам легче передвигаться да и сражаться тоже. Мы можем незаметно пробраться в город и хотя бы так укрепить его. Да и напрямик мы доберемся гораздо быстрее вас. Орки будут перестраиваться, когда увидят конницу, и у нас появится шанс выйти с другой стороны. Встретимся мы уже на поле боя.       — Разумно. Хоть и дерзко, опасно, но разумно, — задумчиво произнес Эомер.       — Мне кажется, мы должны держаться вместе, — подал голос еще один военачальник.       — Нет, наша армия слишком мала. Идти на таран — не выход. Учитывая, что возле Гондора будут вампиры, мы будем действовать хитро. Наша задача — потянуть эту битву ценой собственной жизни, чтобы у Фродо была большая возможность быстрее добраться до Ородруина. Как только мы проникнем в город, я пришлю дозорных, чтобы доложили о положении, — твердо произнесла Лианэль.       Тэоден молчал.       — Я согласен с вами, принцесса. Посовещайтесь со своими воинами, отдохните до наступления ночи и, как только вы будете готовы, сообщите мне.       Лианэль поклонилась королю и покинула шатер вместе со своими путниками.       Уже сидя вокруг костра с горячей едой, Лиа решила пояснить спонтанное решение всем, учитывая, что голубые глаза своим холодом заморозили даже ее ледяную душу:       — Я видела Белое древо. Все в огне, крики, смерти…       — Что? — Боромир едва не подскочил.       — Именно поэтому я предложила вступить раньше. Гондор — это ведь крепость?       — Да, город расположен в горе.       — Это задержит орков Мордора, но, поверьте, мы столкнемся с уймой сюрпризов. К тому же, для вампиров и назгул все равно, земля это или гора. Подняться на такую высоту для них — нечего делать. Мы попробуем сдержать натиск, хоть нас и ничтожно мало. Будем заходить со стороны гор. — Лиа поджала губы. Затея действительно безумная, но если хоть немного подмоги не прибудет в Гондор, то может случиться непоправимое.       — Я поеду с тобой, — твердо произнес Боромир, буравя Лианэль взглядом.       — Увы, сын наместника, у тебя нет в запасе крыльев, — вампирша грустно улыбнулась. — А мы — будем лететь.       Гондорцу пришлось сдаться, он понимал, что темная принцесса права. Больше за ужином эту тему никто не поднимал.       Лианэль стояла в рубашке и походных брюках посреди своего убежища, мысленно благодаря сестру, что велела поставить ей обычную походную палатку, а не королевский шатер. Но даже такая палатка была расшита в стиле Нуара, да и изготовлена лучшими мастерами из прочной ткани. Королева Иоланта провернула невозможное, забрав не только воинов Лианэль, но и оружие, доспехи и даже палатки, увозя это прямо под носом своего племянника. Принцесса в очередной раз гордилась своей матерью.       Позади послышался шорох, на пороге стоял Леголас.       — Я догадываюсь, что ты мне скажешь, — прошептала Лианэль, не в силах посмотреть ему в глаза. Она снова от него убегает.       — Я не отговаривать тебя пришел. Это ведь бесполезно, верно? — аранен пытался иронизировать, но грусть, поселившаяся в небесных глазах, выдавала его.       Он пришел проститься.       — Да и я понимаю, что иного выхода нет. Я пришел попросить тебя.       — О чем же? — Лиа облизала пересохшие губы. И когда он успел настолько близко к ней подойти?       — Там, на поле битвы, когда мы встретимся, я прошу, будь рядом. Я не могу просить тебя выжить, беречь себя, потому как пообещать ты мне этого не можешь, как и я тебе. Но если нам суждено остаться там навеки, я хочу встретить смерть рядом с тобой.       Лиа провела большим пальцем по скуле принца, вглядываясь в его голубые глаза. Языки пламени факелов играли бликами на прекрасном лице. Она старалась его запомнить. Если ничего не выйдет, если у них не получится продержаться, если они не выживут, она будет помнить каждую черточку его лица. Что-то невероятное нарастало глубоко внутри нее самой, когда ее пальцы сместились вдоль шеи за ворот серебристой туники, едва касаясь его обнажённой кожи. У них осталось всего несколько часов до того, как предрешиться их судьба, иного у них может не быть. И принцесса прошептала, мысленно посылая все к Морготу:       — Я всегда буду рядом.       Леголас накрыл ее губы своими, несильно прикусив губу, чувствуя ароматный вкус травяного чая. Лианэль с жаром ответила на поцелуй, однако эльф не торопился, этот поцелуй был нежным, чувственным, однако не менее сладким и возбуждающим. Лианэль растворилась в своих эмоциях, чувствуя, как руки принца задирают ее походную рубаху, едва касаясь ее нежной кожи. Она глухо застонала, когда аранен резко усадил принцессу на подобие стола, заставляя обвить ногами его талию. Легко, словно пушинку. Нехотя оторвавшись от таких желанных, любимых губ, эльф встретился с Лианэль затуманенным взглядом:       — Чувствуешь? — в черных очах угасала страсть и нарастала тревога вперемешку с чудовищным разочарованием.       — Да, — ответил Леголас, — но как это возможно?       Возле шатра послышались шаги:       — Леди Лианэль, вас желает видеть король, — послышался зычный голос воина дозорного.       Темная принцесса переглянулась с эльфом, впопыхах заправляя рубаху в брюки и пытаясь снять следы недавнего удовольствия, которое так ничтожно прервали. Но то присутствие, что они чувствовали, не могло быть просто так, да и в принципе невозможно.       Стража пропустила деву без всяких проблем, и в шатре короля слышались до боли знакомые голоса. Лианэль зашла внутрь и обомлела:       — Владыка Элронд?       — Здравствуй, Лианэль, — владыка поклонился принцессе вампиров.       — Это ведь то, о чем я думаю? — вампирская принцесса неотрывно смотрела на клинок в руках дунадана. — Клинок вернулся на рукоять?       — Да. К сожалению, сегодня Братство Кольца разделится. Арагорн может призвать армию более могущественную, чем любая другая.       — То есть я чую смерть не спроста? Та дорога, в горе?       — Именно, — кивнул владыка Имладриса. — И только король Гондора может им приказать.       — Я иду с тобой, — твердо произнесла Лианэль.       — Нет. Ступай, Арагорн, помни, будь тем, кем ты рожден. — Странник лишь кивнул и сунул меч в ножны. Лианэль безмолвно провожала его взглядом, как мужчина подошел к ней и положил руку на плече, словно прощался с ней.       — Но вы же не за этим меня позвали? — подала голос дева, едва Арагорн покинул шатер.       — Нет, — Элронд посмотрел на кулон, — как ты себя чувствуешь?       — Бывало и лучше, — мрачно произнесла вампирша, врать ей совершенно не хотелось. Лианэль не стала говорить эльфу о воздействии Леголаса на нее. Такой жест никто бы не одобрил.       — Ты должна остаться.       — Что? — звонкий голос резанул слух.       — Не иди к Белому городу.       — При всем уважении, Владыка, я не могу этого сделать. — Элронд нахмурился. — Он что-то задумал.       — Не ты одна так считаешь.       — Мама… — прошептала принцесса.       — Прости Лианэль, — владыка грустно улыбнулся, — как бы я хотел тебе это сказать. Много чего хотел бы сказать, но это должен сделать не я. Знай, ты очень дорога мне, но как бы я ни желал уберечь тебя, этого не выйдет. Война коснулась каждого из нас. Глупо было отговаривать тебя, но я попытался. Слушай свое сердце и будь осторожна. Гондор слишком близко к Мордору. И если ты права, то остерегайся своего кузена. Там ждёт тебя смерть.       — Вы что-то увидели… будущее…       — Оно слишком туманно… — продолжил говорить загадками эльф. — Останься хотя бы до рассвета.       — Но каждое промедление стоит сотни невинных жизней, — Лиа вглядывалась в лицо Владыки, не понимая, к чему он клонит и что хочет ей сказать.       — Лиа, всех спасти ты не сможешь. Но если останешься — найдешь ответы на свои вопросы.       Эльф стремительно покинул шатер, оставив деву наедине со своими мыслями.       Медленно вампирша побрела обратно к своему шатру, как по пути услышала суматоху. Вдоль белых шатров трое мужчин направлялись аккурат в ущелье в горе. Арагорн, Леголас и Гимли. Неподалеку от самой девы стояла Эовин, искрящимися от слез глазами провожая странника с севера, что покидал их накануне битвы. Лиа поняла, что мужчина не смог ответить на чувства племянницы короля и это ранило ее. Рядом с Лианэль возник Боромир, непонимающе глядя на покидающих их друзей.       Вокруг начались ярые обсуждения, что Арагорн покинул их накануне битвы потому как нет надежды, да и вампиры бегут, у людей начиналась паника и нарастала безысходность. Король Тэоден увел своих военачальников подальше от ущелья, а Лианэль схватила Боромира и повела за собой в шатер:       — Арагорн вернется. Только не сюда, а на поле боя.       — Я знаю легенду про народ, живущий в горах, — прошептал гондорец, — но ведь это лишь легенда? Предатели, изгнанные и проклятые…       — Кто знает, друг.       Боромир глянул на Лианэль нечитаемым взглядом и дева поняла — она впервые назвала его другом.       — У меня будет к тебе просьба, Лианэль. Нади в Гондоре моего брата, Фарамира. Передай ему весточку от меня. И прошу… спаси мой народ, помоги им выстоять до нашего прихода, — голос мужчины предательски дрогнул. Он взглянул на спящую под его плащом друидку, девушка не спала и не ела толком, пока изучала мнускрипт. — За Виаленну и Мэрри не волнуйся, я присмотрю за ними.       В серых очах промелькнула нежность, когда мужчина смотрел на друидку, и Лианэль не смогла сдержать улыбки.       — Я найду твоего брата и сделаю все, что в моих силах. Спасибо тебе, — Лиа сжала плечо мужчины в прощальном жесте, — встретимся в Белом Городе.       Лианэль чувствовала всем нутром, что поступает неправильно. Войдя в собственный шатер, она погрязла в своих мыслях. Она вновь стала перед выбором: на одной чаше весов была ее собственная жизнь, то ради чего она жила, то что она хотела узнать долгие годы, да и собственно, вообще оказалась в этом походе, и владыка сказал, что именно эти ответы она сможет найти сейчас, если останется. Лианэль прислушалась к своей темной душе и понимала, насколько эти ответы крайне важны для нее. Однако если она останется, Белый город может не дожить до утра… Выбор был очень тяжелым, в конце концов, меряя шагами палатку, Лианэль остановилась и, схватив свой походный плащ, вышла к дозорному:       — Собирай вампиров, — жесткий голос разрезал тишину, — мы выступаем.       Вот и все.       Этот выбор дался ей так просто. Она не предала саму себя, свои собственные интересы, еще когда решила вернуться к Братству, она лишь расставила приоритеты — ради жизни людей, ради новой эпохи Средиземья, ради нового рассвета, несмотря на то, что для нее он будет закатом.       Посмотрев в сторону ущелья, в которое вошли Арагорн, Леголас и Гимли, Лианэль прошептала в пустоту:       — Gerich veleth nin, Legolas. (У тебя есть моя любовь, Леголас)       И легкое дуновение ветра в пыльном, туманном ущелье едва коснулось щеки лихолесского принца.