ВиО

О тебе узнал я Во вчерашнем странном сне. Все, что я увидел, Будет вечно жить во мне. Если ты захочешь Обо всем мне рассказать, Ветер знает, где меня искать. Часть первая. Расцветший феникс. Пролог Пророчества. Огромный сводчатый зал освещало заходящее солнце. Его продолговатые лучи падали на остывающий мрамор, переломлялись через цветные стекла витражей, рассекали воздух. Цвет солнца на закате был схож с цветом жертвенной крови, от маленьких жаровен с благовониями поднимались клубы пряного дыма. В самом конце зала, на возвышении стояла женщина, настолько дряхлая, что ее можно было принять за поваленное тысячелетнее дерево. Глаза старухи давно вытекли из глазниц, морщины сетью запутывали ее лицо. Вдоль стен, почтительно сохраняя тишину, стояли разодетые в шелка служители и дети знати, отобранные в служки для слепой старухи. Ни одного постороннего звука не раздавалось под стрельчатыми арками зала, когда стройная женщина неспешно подходила к алтарю. Ее шаги были почти неслышны под тяжестью наряда, длинный подол тёмно-алого платья украшала вышивка золотыми нитями и рубиновые звезды. Волосы цвета полуночного бархата струились по ее плечам к холодному мрамору пола, стянутые жемчужными лентами. Ни дрожью рук, ни кивком головы женщина не выдала охватившего ее волнения, когда, приблизившись к мраморным плитам в конце зала, склонилась перед слепой старухой. Иссохший рот чуть приоткрылся, мертвые глаза устремились сквозь холст век на черноволосую красавицу в алом, протягивающую к ней руку. В зале повисла гробовая тишина. Один мальчик задел рукавом жаровню, та с негромким стуком покачнулась. Стоящий рядом толстый мужчина в парче тут же отвесил ему затрещину, не произнося ни звука. Каждый словно боялся спугнуть редчайшую птицу или попасть под смертельное заклятье. Заходящее солнце плеснуло кровавых лучей к рубинам на подоле черноволосой. Когда ее губы распахнулись, чистый голос наполнил зал. - Вчера я родила сына. На исходе седьмого месяца, в час, когда зарождается солнце за горами и океанами, в этот мир пришел мой ребенок. Я склоняюсь перед тобой, всезнающая, та, в ушах которой засыпает уставшая вечность. Я прошу тебя дать моему сыну пророчество, как всем сыновьям и дочерям нашего дома. От ее голоса шла мягкая спокойная сила, но стоявшие в зале люди замерли. Писец осторожно занес перо над пергаментом, готовый записывать судьбу новорожденного младенца. Дитя зашевелилось на руках у матери, разбуженное ее голосом. Темные сонные глаза недовольно остановились на рубиновой подвеске матери, но ребенок еще был слишком мал, чтобы даже приподнять руку за безделушкой. Провидица внезапно пошатнулась. Огромный зал на один миг наполнился ульями шепотов и слов, давно забытых или еще не произнесенных. Жаровни с негромким шипением погасли, клубы сладковатого дыма поднялись вверх. Люди в благоговейном ужасе опустились на колени. Слепая вытянула руку, ладонью вверх, словно бы отделяла судьбу маленького теплого комочка на руках матери от тысяч и тысяч судеб еще не рожденных детей. Длинные волосы склонившейся женщины разметались по мрамору пола, капли рубинов блестели огнем. Она молилась про себя, чтобы ничто дурное не коснулось ее драгоценного ребенка. - Я вижу. - Слепая выплевывала слова, ее голос был подобен грохоту камней в ущелье, от которого некуда скрыться. - Я вижу все. Что грядет, что было и чему еще лишь суждено обрести форму. Я вижу его судьбу. Два пророчества дам я этому дитя. Первое: ярость его огня нельзя будет укротить. Ему суждено как птице феникс придти из огня и в огонь обратиться. Величайшая война родилась вместе с ним. Второе: смерть свою примет он от губ любимого человека. Она замолчала, словно бы душа её покинула дряхлое тело. Солнце соскользнуло за кромку океана, последние лучи угасли в потемневших рубинах. Черноволосая женщина пошатнулась, разодетые в алое священники бросились к ней, не давая упасть. В одну секунду из тишины зал наполнился криками, шепотом, молитвами. Раздался пронзительный детский плач, няньки в белых одеждах почтительно приняли дитя из ослабевших рук матери. Слепая развернулась и, прихрамывая, медленно двинулась к своим покоям. В потухших жаровнях тихо шипели угли. *** - Вы слышали? - Одна женщина наклонилась к другой, укачивающей ребенка. - Три месяца назад одна из Мойр сделала пророчество. Настоящее пророчество! - Да? - Молодая мать была слишком занята, отнимая у малыша свои рыжие локоны. - И какое же? - Будет страшная кровопролитная война. Все погибнут. - Да неужели. - Волосы никак не хотели выпутываться из крохотных пальчиков. - И где же эта война будет? Когда наступит? - Тайна! - Говорившая многозначительно подняла палец вверх. - Верховные маги темнят. Сами, небось, прекрасно все знают, а простым людям и ни словечка не перебросят! - Все пророчества такие туманные. - Это было четким как проповедь монаха! Мойра предрекла огненные реки, разлом земли и полчища демонов, вырвавшихся из своих узниц. - Да-да. - Рыжеволосая слушала без особого интереса. Не проходило и года, чтобы по земле не полз слух об очередной войне или конце времен. Настоящие пророчества Мойры делали очень редко. В основном, провидицы рассказывали судьбы родившихся детей знати, предсказывали урожай и непогоду, иногда, но очень редко приоткрывали завесу над тайнами магии или алхимии. Настоящих пророчеств не было слышно уже несколько десятилетий. Войнами в основном называли короткие стычки между враждующими королевскими семьями. Земля не разламывалась под ногами и реки не текли вспять, а уж о полчищах демонов и подавно думать не приходилось. Рождение сына еще больше отдалило ее от мирских забот, что ей дело до глупых сплетен. - Не верите мне. - Собеседница надулась. - Сами-то, подавно, ребеночка к Мойре несете? - Да. - Синие глаза матери наполнились теплом. - Мы вот только-только родились. Наша семья не очень знатная, хотя среди магов Воздуха способности моего мужа почитаются очень высоко. Поэтому нам и разрешили отнести ребенка на предсказание. - Ну, наша Мойра глупостей говорить не станет, не то что Мойра этих надменных дворян из западных земель. Там, поди, только и колдуют, что мор и чумовое поветрие. Жаль только, третья Мойра ушла из этих краев, ох, говорят, и сильная целительница она была. Могла чумную деревню излечить движением пальца. Колдовала воду, землю и воздух, мощная колдунья. Да только разве ж их удержишь, магичек и ведуний этих. - И то верно. - Двери храма, за которыми ее ребенка ждало драгоценное предсказание, уже приотворялись. Поудобнее устроив младенца на груди, женщина с рыжими волосами оставила болтливую соседку позади. Мойра Восточных земель была приятная женщина средних лет, уже потерявшая свой цвет, но и не превратившаяся в старуху. Темно-серые глаза, мягкая улыбка, собранные в сложную прическу локоны. Казалось, время лишь скользнуло по ней, позабыв возвратиться. Еще бабка рыжеволосой помнила Мойру Востока такой же, какой ее внучка видела сейчас. - Здравствуй, здравствуй, Кушина. Принесла своего первенца? О Мойрах говорили, что они существуют и здесь и всегда. Одновременно находящиеся в будущем, прошлом и настоящем, предсказательницы были всеведущи, но не всемогущи. Жили они очень долго, но когда приходило время, называли своих преемниц и сходили в землю. Знали ли они о том, что ждет их за могильными плитами, Мойры молчали. - Здравствуйте. - Женщина улыбнулась, показывая ребенка. - Вот и мы. Ничего, что так рано? - Самое то. Слышала, - Мойра протянула руку, запуская пальцы в светлые волосенки малыша. - о предсказании моей сестры с Запада? - О, говорят такие глупости. - Кушина беспечно махнула рукой. - Демоны, землятрясения. - Да уж, демоны и землятрясения... - Мойра мягко гладила ребенка по голове. - Как муж? - О, с ним все хорошо. - Предсказания Мойры делали редко, поэтому бесполезно спрашивать их обо всем подряд. Можно было всю жизнь дружить с Мойрой, но не получить ни одного пророчества. - Замечательно. Слушай, Кушина. - Темно-серые глаза пытливо всмотрелись в лицо молодой женщины. - Говорят, что три месяца назад на Западе родилась война. Так вот, знай: спустя три месяца на Востоке родился мир. Кушина рассмеялась, покачивая ребенка. - Я так и говорила той глупой женщине, что не будет никаких демонов и огненных рек. Мойра лишь улыбнулась, но теперь уже ребенку, разглядывающему ее лицо. - Твой сын свяжет вместе то, чему не дано было быть связанным. Судьба его души быть вместе с другой душой. Какие бы оболочки и воплощения не принимала жизнь, разорвать их нити невозможно. - Как туманно. - Кушина с сожалением закусила губу. - Я так надеялась, что вы предскажете ему славный пост при дворе, должность Верховного мага Ковена, красавицу-жену и с десяток ребятишек. Мойра засмеялась тягучим низким смехом. - Этому ребенку предназначена самая сладкая и нерасторжимая нить единства с другой душой. Не было ни мира, ни посмертия, в котором бы его душа была одинока. Эта нить зажата в его крохотных пальчиках, хоть ты и не видишь этого. А если ты волнуешься за его способности, то он — сын сильного мага. Может, и в Ковен пробьется. - Мойра отпустила младенца, отойдя назад и мигом превращаясь в обычную приятную женщину пожилых лет. Рыжие волосы Кушины поблескивали на солнце. - Непонятно-то как! - Чего непонятного. - Мойра с улыбкой взяла в руки вышивание. Гнать Кушину она не спешила. Женщина нравилась ей, к тому же, вышивать в одиночестве было скучно. - А падеж скота этой зимой будет? - Еще какой. Как же без него. - А зима будет долгой? - Долгой. Но все обойдется. - А мой сын заболеет? - Да нет, он у тебя крепкий мальчик. - А... а куда я задевала свой бирюзовый гребень? - Да за зеркало уронила. - Ах, вот оно как! - Кушина прижала ко лбу кулак. - А весной мы с мужем поедем на водопады? - Съездите. - А следуюшим летом... Мойра кивала, расплетая нити своей вышивки. Женщина продолжала говорить, рассказывая о своих планах и смеясь. У нее был приятный голос. Мойра уже знала, что больше с Кушиной они никогда не встретятся. Она не принесет ей второго ребенка, не придет с подношением. Кушина с мужем будет убита всего через несколько весен, оставив своего сына расти сиротой. Ярко-голубые глаза малыша внимательно следили за пальцами Мойры. Из-под иголок и ниток на белой ткани вырастал алый феникс, увенчанный звездами. Глава первая. Ветер и огонь. В неглубоком бассейне из розового камня плавали кувшинки и розмарин. Девушка, сидевшая на краю, не спеша расшнуровывала сандалии из тонкой кожи. Ее щеки напоминали лепестки роз, волосы, отросшие за годы девичества до колен, были светлого оттенка коралла. Гибкая и стройная, Сакура стала причиной не одного сонета и песни. Однажды она чуть было не сбежала из дома с очаровательным сереброголосым певцом, но разум и ответственность пересилили. Теперь она всегда улыбалась, вспоминая тот случай: каким глупым ребенком нужно было быть, чтобы променять власть и почет на шепот в ухо какого-то юнца. - Чему смеешься? - Вторая девушка наклонилась над ней, длинные пшеничные косы почти касались глади теплой воды. - Да так, Ино. Тебе никогда... не хотелось совершить что-то безумное? - Мне нет. Но мне можно, если я захочу. - Говорившая прикоснулась к воде, пытаясь поймать цветок. Наблюдая за ней, Сакура шевельнула пальцами: взявшийся из неоткуда ветер колыхнул воду. Ино задумчиво смотрела, как цветок сам вплыл в ее ладонь. - Хорошо быть магом, правда? - Правда. - Сакура не лгала. Понимать свою власть над стихией было ни с чем не сравнимым ощущением. Ветер проходил сквозь ее плечи и пальцы, становился жилами и костями ее тела, а потом выходил наружу, заставляя траву и цветы гнуться к земле. - Правда, колдую я еще не очень хорошо. - Тебе и не надо. Ты третий ребенок королевской семьи. Тебе можно вообще ничего не делать. Сакура прикрыла зеленые глаза. Третий ребенок... Ино права лишь отчасти. И пусть единственная в семье дочь не знала ни в чем отказа, ничего не делать было не в ее характере. Способности к колдовству — магии Воздуха, самой распространенной в их землях, - были слишком малы. Ей никогда не создать настоящего ветра, ее ветерок может лишь гасить свечи перед сном и гнать рябь по воде. Ино не могла и этого, хотя ее род, весьма древний и могущественный, владел мощными заклинаниями, позволяющими создавать элементалей из ветра и росы. Ино из рода Яманака выросла при дворе, роль подруги принцессы была уготована ей чуть ли не с рожденья. Вслух не споря с судьбой, обязывающей благородных дев быть украшением дворцов и садов, фрейлина принцессы научилась мастерски метать ножи и отравленные иглы. Однажды она станет женой отпрыска другого древнего рода Воздуха, ее оружие будет пылиться в чехлах, а юношеские забавы сотрутся из памяти. Сейчас же Ино могла попасть с сотни шагов в игральную карту. - Ты же знаешь, что мне предсказано? - Сакура снова посмотрела на подругу. Та посерьезнела и присела рядом. Забытый цветок скрылся под водой. Делиться личными пророчествами считалось высшим проявлением дружбы. - Да. Ты станешь женой Феникса. - Все верно. Мойра Запада предсказала, когда мне было шесть лет, что Огонь и Воздух сойдутся и будут связаны. Все эти настоящие пророчества такие запутанные! Каждое можно взять и истолковать десятью вариантами. Тогда все боялись войны и раздора еще больше чем сейчас, главные семьи заключили договор. На Западе сильнейшей семьей огня испокон веков были Учихи, у нас — мы, Харуно, и еще несколько. Меня обещали в жены одному из отпрысков их дома. И сейчас должны вернуться послы с ответом. - Ты и так знаешь, что они скажут. Тебе предсказано стать женой Феникса, а маги огня такого уровня рождаются раз в несколько сотен лет. - Все верно, но... - Сакура погрустнела, обхватив колени руками. - Считается, что Высшие маги должны быть с другими Высшими магами, а я не дотягиваю даже до средней ступени. Я не боевой маг. И самое печальное, что у меня нет никаких скрытых способностей. Мне так же далеко до Дракона Воздуха, как тебе до Феникса Огня. - Не печалься. - Ино положила руку ей на плечо. - К тому же, еще неизвестно, кто из сыновей королевского дома Огня станет Фениксом. Оба блестяще талантливы. - Какая ты глупая, Ино. - Сакура лукаво посмотрела на нее снизу вверх. - Ты неверно ставишь вопрос. Фениксом из них двоих станет тот, кого выберут мне в мужья. *** Главный зал семьи Харуно был огромен. Согласно традиции магов, практикующих воздух, потолок был разобран и сквозь стрельчатые вершины арок виднелось вечернее небо. С десяток боевых служителей Ковена, несших дозор при особах древней крови, стояли, разглядывая горизонт. В случае непогоды маги сотворяли особый тонкий покров, защищающий зал от дождя и ветра. Сейчас лето было в самом разгаре, цвели деревья и не умолкали певчие птицы, привезенные со всех уголков земли. Один из легатов низко склонился перед богато одетой женщиной средних лет с зелеными глазами. В ее светлых волосах виднелись крохотные изумрудные заколки. Вообще, зеленый был цветом магов, практикующих землю, но к волосам и глазам дев из рода Харуно не подходили топазы и бериллы. Главная семья могла позволить себе любую прихоть — право завоевывалось поколениями кровопролитных войн за власть, победить в которых было не легче, чем удержаться на вершине. Харуно, когда-то сильнейшие маги воздуха, со временем открыли для себя, что интриги, расчет и здравый смысл помогают добиться большего, чем грубая сила. Другие семьи признали их лидерство, в землях Востока воцарился мир. Уже сотню лет никто не покушался на их первенство, и сейчас текущая хозяйка Ветра принимала обратно своих послов в земли Запада. - Госпожа. Да коснется луна вашего сердца и заберет оттуда тревоги. Мы прибыли с хорошими вестями. - И какого из сыновей Микото решено связать браком с ветром? - Младшего. Пророчество будет исполнено огонь заинтересован в этом не меньше нас. - Вот как. Что ж, приятно знать, что Учихи достаточно разумны. - Огонь обеспокоен происходящим. Дом Учих стремительно набирает силу. - Вы видели их обоих. Стоит ли ветру опасаться? Послы переглянулись. Старший, кряхтя от усталости, снова склонился в поклоне. - Госпожа, их следует опасаться всем. Их сила... растет слишком быстро. Каждый из них в любую минуту может стать Фениксом огня, а с магами такого уровня справиться практически невозможно. Хозяйка нервно затеребила изумрудный браслет на запястье. - В пророчестве ничего не говорилось о двух Фениксах. - Вообще неизвестно, что точно было в пророчестве. Записи тщательно охраняются, это часть семейной летописи дома Учиха. Все, что мы знаем: грядет война. Когда они оба накопят достаточно сил, ярость их пламени перестанет сдерживаться. Обратится ли их гнев на нас, или же на другие земли, сказать невозможно. Мойры молчат. - Что говорят другие послы? - Обеспокоены все. Среди огня тоже много недовольных. Поговаривают, что этот дом берет на себя слишком много. Не все хотят быть втянутыми в войну. За последнюю сотню лет выросли новые поколения, любящие тепло очага и цвета карнавала. Им не к чему тяготы походов. - Возможно, их удастся сдержать силой. Послы снова переглянулись. - Госпожа, пламя старшего сына Учих — глубокое и ровное. Он как костер: разгорается спокойно и быстро. Младший же подобен степному пожару или упавшей комете — устоять невозможно, остается лишь спасаться бегством. Именно он — тот ребенок, с которым родилась война. - С того самого злополучного дня предсказаний не проходит и месяца, чтобы кто-нибудь не попытался его убить. Однако, его хорошо охраняли. - Да. Постоянные убийцы принесли немало вреда этой семье. - Следовало бросить этого ребенка в колодец с камнем на шее в тот же день, когда Мойра предсказала войну. - В зелёных глазах плескалась решимость и гнев. - Подумать только, Микото оказалась настолько глупа, что сохранила ребенку жизнь. Это ее в конце-концов и погубило. - Да, она умерла от рук подосланного к ее сыну убийце. - Посол тактично не стал добавлять, что именно тот убийца был отправлен домом Харуно. Досадное совпадение, не более. - После этого так и не удалось подобраться к этому дьяволенку ближе. - Война грядет и это не стариковские байки. Земли Запада бурлят от переполняющей их силы. Очень скоро этот мешок лопнет по швам и лава укроет землю. - Посмотрим. - Хозяйка Ветра скрестила руки на груди. - Это мы еще посмотрим. *** - Расскажите мне больше. - Сакура откинулась в кресле, перебирая пальцами шелк платья. - Еще больше о моем будущем супруге. Каков он. Что любит, что приносит ему покой. - Пожалуй, единственное, что он любит по-настоящему, это огонь. - Стражник пожевал губами, припоминая. - Пока мы были там посольством, он постоянно упражнялся в колдовстве и владении оружием. Красив ли он? Да, пожалуй. Многие сравнивают его красоту с солнечным затмением: так же поражает и завораживает. - Солнечное затмение... - Сакура взволнованно откинула подол. Теперь ее жизнь и судьба будут неразрывно связаны с юношей, которому предсказано стать Фениксом. Последний Феникс огня жил около трех сотен лет назад, и война, разразившаяся тогда, поменяла очертания материков. - Да, молодая хозяйка. Принц этого дома молчалив и скрытен. Он не посещает турниров и стрельбищ, игрищ и ярмарок. - Я слышала, многие его близкие пострадали от рук убийц. - У этого юноши не может быть близких. - Стражник покачал головой. - Никто в здравом уме не захочет связываться с ним. Сердце Сакуры взволнованно кольнуло. Быть супругой человека, столь ярко наделенного талантами и столь одинокого... было в этом что-то пронзительно романтичное. Нежные щеки чуть покрылись пурпуром румянца. «Я смогла бы его приручить. Я бы показала ему, что войной ничего не добьешься. Ближе меня у него не будет никого, лишь я буду ему опорой». - Скажите, а высок ли он ростом? Какого цвета у него глаза? А губы? Стражник замялся. - Молодая хозяйка, лица младшего сына дома Учиха никто не видел уже много лет. Он никогда не выходит к посторонним без ритуальной маски дома Огня. Это мера предосторожности против нападения. Разговоры о его красоте — часть его ореола. Но, если вас это утешит, его старший брат очень красив. И мать его была знатной красавицей. На больших праздниках и торжествах маска снимается, но на всех вельможах Огня по традиции должен быть специальный грим. Почти невозможно что-то разглядеть. Но к вам, своей будущей любимой жене, он обязательно придет без лишних... предосторожностей. Сакура мечтательно откинулась в кресле. В груди щемило, летний воздух, полный разнотравья и запаха персиков, кружил голову. Она одна — единственная на всем свете! - должна была стать женой опаснейшего мага огня, превратиться в узду, которая усмирит его гнев. Девушка уже была влюблена в своего принца, в легенду, которая окружала его с рождения. В ее фантазиях будущий Феникс становился на одно колено, преподнося ей букет белоснежных роз и астр. Внезапно тяжелые узорчатые двери распахнулись и на пороге появилась Ино, одетая в простое синее платье. На ее поясе покачивались узкие кинжалы в ножнах, с которыми расставаться ей не позволяла гордость — ни одна дева во дворце Воздуха не умела владеть оружием. - Сакура. Твоя мать хочет срочно видеть тебя. *** - Вы отправитесь в путь как можно скорее. - Осторожные руки с изумрудными браслетами перебирали длинные волосы кораллового оттенка. - Ты, моя единственная дочь, станешь женой сильнейшего мага, практикующего огонь, за последние сотни лет. Большая честь для дома Харуно. - Мама, - Сакура повела плечами, позволив длинным прядям соскользнуть вниз. - Ты обеспокоена? - Разумеется. - Хозяйка Ветра протянула руку за украшениями, сложенными на больших блюдах из меди. Помедлила, выбирая заколку из хризопраза, украшенную маленькими алмазами. Приложила ее к волосам дочери. - Сакура, что знаешь ты о пророчествах своего будущего мужа? - Он станет Фениксом и принесет войну. - Зеленые глаза следили за отражением в зеркале. Алмазы поблескивали в ее волосах маленькими звездными ручейками. Прекрасная, как цветущий куст шиповника в июльский полдень, Сакура была сама кротость и очарование. - Вообще, Мойры практически никогда не дают ребенку при рождении больше одного пророчества. - Все верно. Но ходят слухи, что в тот день Мойра сказала что-то еще. Свидетелей почти не осталось, кто-то был убит по приказу отца Феникса, хозяина Фугаку, кто-то умер своей смертью. Летописи надежно спрятаны в святилище. - Ты хочешь, чтобы я нашла их? Поэтому так спешат с отъездом? - Сакура, поверь, я не хочу расставаться с тобой.- Ее мать, повинуясь порыву, крепко обняла дочь за плечи. - Но выбора нет. Огонь должен быть связан с ветром, так было предсказано. Возможно, этот союз сумеет остановить зарождающуюся войну. - Все в порядке, мама. - Девушка обернулась, мягко улыбнувшись матери. - Я не виню судьбу. Мне выпала нить из пряжи вечности, которой доселе не было ни у кого из девушек нашего дома. Я счастлива. - Сакура, ты должна понять кое-что. - Хозяйка наклонилась к ее лицу, убирая пряди волос, выбившиеся из шпилек и золотых заколок. - Каким бы человеком не оказался твой будущий муж, это не имеет значения. Добр ли он будет с тобой, жесток, полюбишь ли ты его всем сердцем, - неважно. Значение имеет лишь то, что война родилась с ним в один день. - Величайшая война. - Именно так. Сакура, пророчества Мойр очень редко, но можно изменить. История знает легенды, когда удавалось обойти предсказанное стороной. Неизвестно, предвидят ли Мойры, что их слова не сбудутся, но такое случалось. Нет ничего неизменного под этими звездами, даже жизни небесных морей подвластны переменам. Даже судьба может подчиниться воле своего обладателя. - Что ты хочешь, чтобы я сделала, мама? - Сакура, ты станешь его женой. Ты войдешь в его дом и разделишь его ложе. Ты займешь место в его сердце. Ты красива, многие мужчины оборачиваются вслед тебе. Однажды твой Феникс расслабится на твоей груди. И тогда, Сакура, я хочу, чтобы ты предотвратила войну. - Я должна уговорить его передумать? - Нет, Сакура, ты должна его убить. *** Деревянный гребень выпал из ослабшей руки, с негромким стуком отлетел в угол. Его владелица даже не пошевелилась, пристально вглядываясь в сгущающийся сумрак. - Охо-хо, так вот, что они задумали... Женщина покачала головой, словно бы поражаясь людской наивности. Темно-серые глаза смотрели сквозь стены и предметы, вглядываясь в самую суть вещей. Где-то вдали начиналась гроза. Тяжелые тучи низко стелились над лугами и храмовой рощей. Зарницы вспышек отражались от гладких зеркал и жертвенных курильниц. Мойра Востока неспеша подошла к открытому окну. - Ты ведь слышишь всё, моя слепая сестра, не так ли? Ты же знаешь, в какую сторону катится Великое Колесо? Твоя сила всегда была больше моей, но даже наши способности иногда уступали силе нашей третьей подруги... Первые капли воды примяли бутоны цветов и пыль на дороге. Мойра, не отрываясь, смотрела на небо, словно бы продолжая неслышимый разговор. - Разумеется, сбудется. Просто риск всегда существует, ты же знаешь... И снова тишина. Лишь отзвуки грома наполняют комнату. - Да, я знаю. Знаю. Просто временами так хочется тоже принять участие в играх Великого Колеса... ну ты же знаешь. Иногда, совсем чуть-чуть, помочь ему наклониться в ту сторону, которую выбираешь сама... Теперь гроза ворвалась в притихший храм, ливень стеной встал между Мойрой и ее далеким собеседником. Последние птицы, не успевшие скрыться перед стихией, испуганно заметались. Помолчав, прислушиваясь к доводам незримого собеседника, Мойра пожала плечами. - Разумеется, моя дорогая, разумеется. Женщина отвернулась от окна, доставая из длинной шкатулки красивый кулон из светло-голубого камня, в темноте грозового одеяла казавшийся почти белым. На самом дне кулона на долю секунды вспыхнул и погас крохотный огонек. Подняв украшение над собой, задумчиво вгляделась в его очертания. Посторонний, не знающий, что перед ним одна из трех предсказательниц, читающая время и судьбы, мог бы поклясться, что в ее глазах плескалась неуверенность. - Наверное, выдержит, да? *** - Дура! Молоденький служка, зажигающий свечи в покоях Западной Мойры, от ужаса и неожиданности уронил огарок. Обернувшись, паренек с благоговейным страхом посмотрел на седую старуху с вытекшими глазами, сидевшую у окна. Ни разу за долгие годы службы ни одно слово или фраза не срывались с упрямых губ прорицательницы в ее личных покоях. Тишина и трепет были ее постоянными спутниками. И сейчас старая, почти рассыпающаяся в прах карга хлопала себя рукой по колену и с нескрываемой досадой кричала. - Идиотка! - Ее голос был груб и отражался от потолка и стен, наполняя всю комнату. - Идиотка! *** Лень летнего полудня была невыносимой. Люди, придавленные жарой и солнцем, ютились под кронами больших деревьев, посаженных у дорог. В садах за каменными стенами плескалась прохлада, кошки и птицы переставали следить друг за другом, утомленные запекшимся воздухом. Редкие потоки ветерка воспринимались как благословение богов. У фонтана на площади, среди разомлевших торговок персиками и переслащенной водой, сидела парочка — девушка в светлом платье и юноша с ярко-пшеничными волосами. - Ну так что, пойдешь со мной на свидание? Девушка жеманно повела плечом, кокетничая. В ее веселых карих глазах плескались смешинки, еще больше раззадоривающие парня напротив. Он порывисто подался вперед, хватая ее руку и заглядывая своими голубыми глазами в лицо молоденькой крестьянки. - Ох, и не знаю даже, мне нужно подумать немного... а цветов принесешь? - Принесу! Каких хочешь принесу: левкоев, ромашек, лаванды... - Хочу благородных цветов. Ветку персика, роз, ирисов... - Принесу. - Парень лихорадочно соображал, где бы можно было достать такие цветы. Оранжерея храма или поместье богача, или просто стянуть пару стеблей на базаре у торговца... - Так уж и принесешь? Ну ладно. - Девушка пододвинулась ближе, позволяя поклоннику вдохнуть запах своих волос. - А поколдуешь? Хочу видеть ветер. Покажешь? - Покажу. - Парень рассмеялся, расслабившись. Сколдовать воздух было легче, чем найти ирисы. - Все покажу, что захочешь. Девушка призывно улыбнулась и высвободила руку. - Ну, тогда приходи вечером на площадь, я подумаю и скажу тебе. Она помахала ему рукой на прощание и легко спрыгнула на потертые камни площади. Одна горбоносая торговка презрительно шикнула ей вслед, но совершенно счастливый юноша, которому обещали свидание, этого не заметил. Облака не спеша тянулись небесным обозом, лето перевалило за середину и обещало мягкую теплую осень. Подумав минуту, светловолосый юноша огляделся украдкой и незаметно сделал странный пас рукой. Раздался грохот и конское ржание. Все ставни их узкой улицы распахнулись, поднялись столбы пыли, деревья возмущенно пригнулись к земле. Послышались недоуменные крики, опрокинулась повозка с репой и луком. Пригнувшись, чтобы прохожие не догадались о его маленькой шалости, парень довольно ухмыльнулся. - Все развлекаешься, Наруто? - Тетушка Айва? - Парень мгновенно соскочил с места, приводя в порядок растрепанные волосы. - Вы что тут делаете? - Пришла проведать тебя. - Женщина сняла запылившийся плащ, поправила густые волосы, стянутые в замысловатые узлы. - Не рад? - Еще как рад! - Наруто не кривил душой. После смерти родителей, Айва была единственной женщиной, заботившейся о нем. Хотя, забота ее была весьма странной. Айва жила очень далеко и никогда особо не рассказывала, чем занимается. Она исчезала и появлялась, как луна в облачную погоду, совершенно непредсказуемо. Невозможно было догадаться, когда в следующий раз судьба приведет ее на порог его скромной комнаты. Иногда он мог не видеть ее по полгода, иногда каждые выходные они вместе гуляли по окрестным холмам. Женщина вроде приходилась очень дальней родственницей его погибшей матери. Своей семьи у Айвы не было, но Наруто не чувствовал, что заменил ей сына. Иногда Айва подолгу смотрела сквозь него своими темно-серыми глазами, словно бы прислушиваясь к невидимым голосам. И еще: Наруто мог поклясться, что с первого дня их встречи она ничуть не изменилась. - Смотрю, ты стал колдовать воздух еще лучше, чем раньше. - Да, я бросил заниматься водой, у меня не выходило. С воздухом как-то легче, все получается само, не нужно даже напрягаться. - Тебе, подавно, лишь бы не напрягаться. - Женщина присела рядом, разглядывая переполох на улице. Воришки уже успели украсть несколько кочанов репы, торговец ругался не переставая. - Тетушка Айва, - Наруто моментально оказался у ее колен, доверчиво заглядывая в темно-серые глаза. Сейчас она казалась самой обыкновенной женщиной, немного уставшей после дороги. - А ведь я влюбился. Жаркая площадь словно наполнилась льдом и снегом, темно-серые глаза Айвы расширились. Время раскололось, недвижно сгустившись над немытыми досками пола. У Наруто по спине пробежали мурашки. Но наваждение спало так же быстро, как и появилось, Айва отвела взгляд, становясь обычной пожилой матроной. - Не влюбился. - Влюбился. - Врожденное упрямство заставило Наруто еще четче обозначить ситуацию. - Я встретил мою единственную любовь — она прекрасна! Ты бы её видела! - Видела я ее... - Айва привычно достала из котомки рукоделие. - Какие глаза! -Наруто мечтательно пропустил слова тетушки мимо ушей. - А какие изящные руки! А голос... как серебряный бубенец... - Глаза черные, как у матери... - Айва удобнее устроилась на жестком камне, продевая нить в иглу. - Да не черные, карие. - Он возмущенно уставился на гостью. - Не знаешь же. - Почему, знаю. - Женщина неспешно делала стежки на холстине. - Да как знаешь, когда не видела ее ни разу. - Ну-ну. Через месяц и не вспомнишь имя своей зазнобы. - Да я люблю ее! - О, ты еще и понятия не имеешь, кого любишь. - Ее люблю, я решил. - Наруто закинул руки за голову, разглядывая небо в витражах. Айва подавила усмешку, лукаво разглядывая молодого мечтателя. - В пророчества веришь? - Что? А, нет. Не знаю. Гадалка моему другу предсказала, что он с лошади упадет, а он с моста в реку свалился. Глупости это все. Разве что погоду предсказывать. - А в настоящие пророчества веришь? - Ты про Мойр? - Наруто болезненно поморщился. - Я в жизни ни одной не видел. Эти ведуньи живут при дворцах, туда так просто не доберешься. - Ну, ты же маг, практикующий воздух, тебя обязательно примут в Ковен, разве нет? - Должны взять. - Он с тревогой посмотрел на свои ладони. - Я вроде сдал испытания. Скоро известно будет. Мой учитель говорил, что я в отца пошел. Тот, кажется, был сильным боевым магом. - Был, был. - Она кивала головой, думая о своем. - А свое пророчество помнишь? - А, эти сказки, что ты мне в детстве рассказывала! Помню, вздор все это. Нитки какие-то, несвязываемое. Мойра со вздохом отложила вышивку. За прошедшие годы Наруто все больше и больше путал слова, но особого значения это не имело. Судьба сама расставит все по своим местам. - У меня для тебя есть подарок. Смотри, не потеряй, - говорила она, прекрасно зная, что он не потеряет. Но от таких простых будничных слов ей становилось легче. - Он тебе еще пригодится. Она извлекла из расшитых тряпиц кулон. Безделушка легла в руку юноши. - Это что? - Узнаешь. - Ну, спасибо, конечно. - Наруто немного равнодушно посмотрел на подвеску. Камень явно не драгоценный, магических заклинаний и рун не видно, ни один алхимик не даст за него и червонца. Носить самому — ни к чему боевому магу бесполезные побрякушки. Обычный светло-голубой кристалл. Разве что... - Даже не вздумай отдать его той пастушке. - Айва строго подняла брови. Великое Колесо могло и изменить направление. Потеряй Наруто кулон — и будущее снова переплетется в другой узел. - Ладно, ладно. Ты за этим и пришла? - И за этим тоже. Повидаться с тобой напоследок. - Опять уезжаешь? - Он погрустнел. Рядом с Айвой, пусть даже странной и немногословной, он не чувствовал себя таким одиноким. Одиночество преследовало его с первых лет жизни, но принимало странную форму. После смерти его семьи прошло немало лет, появились друзья, соперники, цели. Казалось, река жизни продолжает свой бег. И все равно он ощущал в себе некий изъян. - Уезжаю. Теперь мы нескоро увидимся. - Недоговариваешь. - Он говорил это скорее по привычке, не надеясь что-то изменить. - Зато ты много болтаешь. Слышал о предстоящей свадьбе принцессы Харуно? - Еще бы! - Эту новость не переставая обсуждали на каждом перекрестке уже две недели. - Вроде она выходит замуж за отпрыска древнего рода огня. А что? - Да ничего. - Айва поудобнее откинулась на подушки. - Расскажи мне лучше, как дела у тебя в военной академии... *** Лето перевалило за середину. Восток и Запад бурлили новостями и слухами, каждый счел своим долгом додумать и приукрасить древние легенды и пророчества. Говорили и о разрушительной войне, и о том, что сила любви способна остановить самое чудовищное злодеяние. Многие полагали принцессу из дома Харуно сильнейшим магом, колдующим воздух, говорили, что сила, заключенная в ее хрупких руках, способна связать даже Феникса. Поля отцвели, близилось время сбора урожая, ночи становились все тяжелее и дольше. Приближалось и назначенное обоими домами время свадебной церемонии. Поскольку принцесса покидала свой дом и входила в семью жениха, свадьба игралась на Западе. Тракты и поселочные дороги были переполнены паломниками и любопытствующими, желающими лично побывать на обещанных торжествах. Калеки и безумцы кричали во весь голос о грядущем судном дне, предрекали, что Феникс напьется крови молодой принцессы и обезумеет. От этих слухов, доходивших даже до дворцовых покоев, Сакура не могла спать по ночам. Шпионы и доносчики приносили тревожные вести, хозяйка Ветра подолгу засиживалась в своих покоях с сильнейшими магами Ковена. Все церемонии и ритуалы отдавали поспешностью и неловкостью, девушка даже не успела проститься со своей многочисленной родней и слугами, как пришло время отъезда. Ночью накануне она так и не смогла уснуть: ее будущий муж, с лицом, скрытым маской, в ее собственном сне вырезал ее сердце и сжигал в своей ладони. Принцесса смогла забыться неровным сном лишь под самое утро, крепко держась за руку своей главной фрейлины. Ино тоже не выглядела хорошо: дворец полнился шепотками и любопытными взглядами, многие старухи из древних домов не считали нужным скрывать свое мнение: Воздух просто приносит в жертву Огню свою единственную дочь. Сакура уже не могла отличить свои страшные сны от реальности, ей казалось, что она уже умирала десятки раз от руки человека, которого даже не видела. В день своего отъезда принцесса долго молилась в саду у цветущих деревьев. Солнце, слишком жаркое для этого времени года, сквозь шелк и парчу ее платья жгло кожу. Все вокруг казалось дурным предзнаменованием: и поникшие цветы в комнате, в которую она больше не вернется, и осунувшееся лицо матери, и кинжал, который теперь ей носить не снимая. - Столько народу. - Ино поправила длинные косы. - И все они едут с нами? - Да. - Сакура невидяще выглянула за свой паланкин. Мысли девушки скользили над реками и туманами ночных полей, сердце её, гулко бившееся в груди, принадлежало кошмарам. - Хозяйка не едет. - Голубые глаза Ино встретились с рассеянными зелеными. - Отдавать тебя мужу будет один из твоих дядюшек. - Все сильные маги и воины остаются дома... - Харуно не договорила, но и так все казалось ясным: главные силы остаются дома, чтобы защитить родную землю. А значит, войну считают неотвратимой. - Мама останется с ними. - Ты остановишь это безумие. - Девушка пристально смотрела на свою подругу. - Ты не допустишь хаоса и крови. Все будет хорошо, Сакура. - Верно. - Ее пальцы почти невесомо коснулись холодного острого металла. - Не допущу. К паланкину приблизился воин с плюмажем, очевидно, старший офицер. Почтительно поклонившись, он дождался кивка принцессы, позволяющего говорить. - Молодая хозяйка, все готово к вашему отправлению. Та кивнула, продолжая ласкать рукоятку ножа. Все, что от нее требуется — выбрать момент. От одной секунды будет зависеть, превратятся ли ее любимые цветущие сады в пепел и пыль. Ино подалась вперед, с интересом разглядывая офицера. - Сколько всего человек едет с принцессой? - Около пяти тысяч. Девушка невольно присвистнула. Сакура подумала, что более удобной возможности для Ветра заслать шпионов и убийц в стан врага не предвиделось уже много лет. Врага! Она покачала головой: вот и она уже думает о своем будущем муже лишь как о враге. Все романтические мечты и надежды были стерты ужасом первых кошмаров и доносами разведчиков. Запад дрожит от нетерпения, готовясь стереть окружающие страны и города. А значит, и ей придется быть стойкой. Офицер продолжал говорить: - Это слуги, вельможи, обозы вельмож. Каждый дом отправляет свое посольство на вашу свадьбу, а это подарки, лошади, воины. К тому же, с вами едет и ваша личная охрана, молодая хозяйка. Сакуре внезапно стало смешно. Все сильнейшие маги остаются дома, защищать ее будет сотня юнцов, только-только принятых в Ковен, едва способных погнать волны по реке или слепить из земли небольшого голема, пушечное мясо, которое не жалко бросить огню. Если среди этой сотни и был кто-то, способный на настоящую боевую магию, его способности не успеют раскрыться. И вообще, сила Феникса стоит десятков тысяч даже опытнейших боевых магов. Слабый ветер шевельнул ткань паланкина. Тысячу лет назад на месте Южного океана была процветающая земля, полная людей и городов. Тогда войны шли не переставая, сильные маги рождались и умирали. В те времена способности людей еще не были ограничены одной стихией, каждый мог колдовать то, что подходило его душе. Многие знали ветер и воду, земля и огонь давались труднее, но не были редкостью. И в те времена родились две девушки с ярчайшим талантом — Феникс огня и Гидра воды. О силе каждой из них слагали песни. Судьбой этим девушкам было предназначено влюбиться в одного юношу, который вскоре погиб на войне между их городами. Говорят, Феникс обезумела в ту же ночь, когда его, покрытого ранами и запекшейся кровью, внесли в городские ворота. Ее безумие стало чистым огнем, все, на что падал ее взор, обращалось в пепел. Единственной, способной остановить её буйство, была Гидра воды. Земля раскололась, города и поля скрылись под водой. На месте целой страны появился океан. Сакуру охватила дрожь. Она со страхом смотрела на дворец, в котором выросла, на деревья, цветы и птичьи гнезда. Если ради того, чтобы сохранить все то, что она так любит, придется убить одного человека — она не дрогнет. Полдень слизнул все тени, когда их процессия двинулась в путь. *** Наруто чихнул, дорожная пыль в очередной раз забилась в нос. Последние десять дней происходящее казалось ему розовым сном. Сначала его Марико согласилась пойти на свидание, а потом огласили результаты поступивших в Ковен. Его имя оказалось в списке! Но на этом удивительные подарки судьбы не закончились. Из-за свадьбы принцессы происходила страшная неразбериха и - вот уже действительно стоит благодарить слепой случай! - его имя и имена еще нескольких новичков оказались в свадебном кортеже молодой хозяйки Ветра. Судя по лицу его наставника, тот и сам не ожидал происшедшего, но отпустил их в путь. Ничего сложного же не требовалось: лишь тащиться неподалеку от паланкина принцессы, исправно следить за формой и котомками, слушаться офицера. В Западных землях никто не ждал от них чудес, молоденьких магов определяли в свиты знати, где им опять же ничего особого делать было не нужно. В разговоры о надвигающейся войне Наруто не верил, а о нападении на свадебный кортеж королевской семьи Востока, направляющийся к главному дому Запада, речь даже и не заходила. Каким нужно было быть глупцом, чтобы навлечь на себя гнев сильнейших стран этой эпохи! Радужное настроение не отпускало, и где-то в самой глубине души Наруто чувствовал, что все происходящее имеет какой-то большой и очень сложный смысл. На груди покачивался кулон, который он так и не успел подарить своей даме сердца. Никто из его новых товарищей не разбирался хорошо в магических камнях, Наруто напускал загадочный вид и слагал байки одна за другой. Последняя его легенда была о том, что эта подвеска — сердце самой великой магички воды, жившей в том тысячелетии. Мол, вещица прошла сквозь века и досталась его семье. Многие фыркали, но кто-то велся на эти россказни, как его новый приятель Киба. Они сразу нашли общий язык, украв в первую же ночь похода из офицерской палатки бурдюк с вином. Наруто происходил из мелкого рода магов, практикующих воду, а Кибе по наследству достались материнские способности к колдовству земли. Оба пытались в шуточном поединке определить кто сильнее, но победило крепкое вино. Утром им изрядно досталось от смотрового, что еще сильнее сдружило их. - И сестра колдует? - Наруто старательно тер нос, пытаясь избавиться от засевшей пыли. - И сестра. - Киба грустно кивнул головой. - Животных лечит. Она вроде как воду с землей мешает, может кусты выращивать, цветы распускать раньше срока. Не особо сильная магия, но в хозяйстве полезно. А твои родные? - Отец колдовал. - Наруто отвечал уклончиво, как всегда, когда речь заходила о его семье. - Воду? - Нет, воздух. - Наруто протянул руку, заставляя легкий ветерок послушно свиться кольцом у его ног, затем тонким потоком срезал стебель полевого колокольчика. Цветок упал в пыль, Киба завистливо ухмыльнулся - Эх, а я вот только-только начинаю учиться делать големов. Ну, элементалей из грязи. Землей-то особо не повоюешь, не кидаться же пылью. Наруто заинтересованно обернулся на собеседника. Понабравшись опыта и заговоренных камней, можно было слепить из своей стихии некое подобие человека или зверя. Магический камень — или любой заговоренный предмет — становился как бы стержнем создания. Такой голем или гумункул мог драться, служить хозяину и выполнять несложные команды. По началу такое колдовство ело немерено силы своего создателя, но с опытом можно было научиться подпитывать его энергией любых других источников. Сильные маги могли, объединившись, создать голема, подпитываемого силой сразу всех стихий. Такая штука могла служить веками, даже после смерти своих владельцев. - И как, получается? - Ерунда пока выходит. Но я стараюсь. Дни тянулись за днями, полные пыли, мошкары и окриков военачальников. Их огромный обоз плыл через пыль дорог очень медленно, постоянно отставали повозки, терялись лошади. Двигаясь вдоль главных рек на запад, они пересекали равнины и острые холмы. Дни складывались в недели, а на сердце у одного молодого мага воздуха становилось все спокойней и спокойней. Образ кареглазой девушки постепенно стирался из памяти и, проснувшись однажды с рассветом, Наруто не вспомнил ее имени. Приближалась осень, по ночам холодный туман обнимал низины холмов. Позади остались пустоши и пастбища лошадей с редкими деревушками. Все чаще им попадались крупные города, неизменно окруженные зубчатыми стенами. Раствор, скрепляющий камни, на Западе варили около сорока лет, в каждый камень вкладывали заклинание, а иногда и выпавшие молочные зубы детей — наудачу. Городовые и богатые торговцы встречали их цветами и дарами, что существенно замедляло путь. Наруто только успевал вертеть головой, разглядывая местные диковинки. Пограничные города славились своим упорством и неприступностью — каждый холм в их окрестностях был обагрен тысячелетними реками крови. Все чаще и чаще попадались военные отряды, неизменно становящиеся на колени перед раззолоченным паланкином принцессы. Сакура не подавала виду, как сильно ее тревожат слухи о готовящейся войне. Здесь, на Западе, вещи казались не такими, как в их родных землях. Умереть, сражаясь, было честью для любого юноши. На Востоке честью считалось прожить долгую, счастливую жизнь. Номинально, дома Запада не подчинялись кому-то одному. На деле, все безоговорочно склоняли голову перед сильнейшим, готовясь, однако, разорвать ему горло при малейшей слабости. Западом правили кровь и огонь — недаром магия огня была здесь сильнее, чем в любой другой части света. Дети, рожденные с даром колдовать пламя, окружались большим почетом, чем дети с другими талантами. Война не отступала от этих земель уже несколько тысяч лет, с трех сторон Западные рубежи были окружены воинственными соседями. Отчасти, благополучие и процветание Востока было результатом кровопролитной борьбы не на жизнь, а насмерть его западного соседа. Прикрываясь Огнем, как щитом, Ветер мог позволить себе не знать бед и лишений регулярной войны. После того, как южные земли ушли под воду, самые сильные магические семьи переселились в эти равнины. Семья Учиха уходила своими корнями в те седые времена, когда человек еще впервые протянул свою руку к пламени костра. В их роду несколько сотен лет не рождались дети без способностей к огню. Чтобы поддержать чистоту крови и магии, Учихи редко женились на чужестранках и не отдавали своих дочерей за иноземцев. Семья разделилась на несколько ветвей, некоторые пришли в упадок, другие процветали и стали отдельными домами, уже тысячелетие практикующими свое колдовство. Одной из таких семей был дом Хъюга, сильнейший после Учих, вторая великая семья Запада. Несколько лет назад Хъюги столкнулись с Учихами в борьбе за главенство, воспользовавшись правом оспорить власть. Неизвестно, чем бы закончился тот конфликт, но у хозяйки Огня Микото родился второй сын, которому пророчество обещало титул сильнейшего мага огня. Это и решило несостоявшуюся войну, Хъюги отступили. Все это рассказывал Наруто его офицер на вечернем привале в дневном переходе от столицы Запада. Киба давно задремал, утомленный дорогой, Наруто слушал, жадно проглатывая слова. Он мало что знал о мире за стенами своего города, за классами и залами своей академии, за приемными покоями Ковена магов Востока. Мир, казавшийся таким простым и конкретным, вырос до размеров Молочной реки, протекающей в ночном небе. Куда не кинь взгляд, всюду вырастали легенды и мифы, от каждого подорожного камня и столба веяло древностью и пролитой кровью. Земли Востока были заселены сравнительно недавно, а в этих полях маги плели свои волшебные сети еще до того, как Южный океан поглотил сушу. Все истории о Фениксе из рода Огня, которые он слышал до этого в тавернах и лекториях академии, обрели форму и плоть под этим палящим солнцем в омертвелых степях Запада. Слова, над которыми хотелось смеяться дома, здесь звучали как приговор. Сильнейшие маги не рождались уже давно, последний настоящий Феникс огня погиб, сражаясь с Гидрой воды. Небесных Драконов Воздуха не приходило в их мир уже полторы тысячи лет, легенды о магах земли знали лишь северяне. Неудивительно, что пророчество Мойры принесло столько страха. В летописях еще сохранились названия городов, ушедших под воду тысячу лет назад. Главной проблемой сильнейших магов во все времена было то, что они не могли отделить свою волю от своей же стихии. Огонь, ветер или вода становились их мыслями и словами. Они словно бы превращались в живую энергию под тонкой человеческой оболочкой, теряя разум и личность. Вырываясь на свободу, стихия подчиняла себе все вокруг и, если такие маги не погибали от своей же силы, то сходили с ума и причиняли много бед окружающим. История последней, Феникса огня, потерявшей себя в своем отчаянии, стала явным примером. Многие маги считались Фениксами, Гидрами, Драконами или Ярлами, но по силе были лишь их бледными копиями. Такие маги созывали Ковены, открывали свои академии, возглавляли войска и умирали, как обычные смертные. Про истинных стихийных магов говорили, что убить их не так легко. После смерти человеческой оболочки — от яда, кинжала, смертельной болезни, - необходимо было убить и душу, которая к тому времени состояла из чистой стихии, связанной волей. А как можно отнять жизнь у воды или ветра? Поговаривали, что многие мощные артефакты древности — это души прежних великих магов, уснувших в кристаллах и драгоценностях. По сути своей, бессмертные, но потерявшие личность и память, они становились тем, из чего приходили: мощным источником силы природы. Наруто пожевал губами, припоминая, как называются степени силы магии. Сначала ты новичок, потом маг, потом, если повезет и твои способности подойдут, - боевой маг. Такой колдун сражается своим умением, либо усиливает обычное оружие, делая его во много крат смертоноснее. Боевые маги, возглавляющие отряды, назывались на Востоке Уланами, на Западе — Минотаврами. Улан ветра был мощным магом, способным в одиночку управиться с целым отрядом боевых магов. Для этого было необходимо обладать изрядным талантом и ловкостью. Использование стихии как оружия требовало огромной выдержки и концентрации. Старшие маги могли усиливать свою стихию другой, совмещая в себе два потока энергии. Такие мастера назывались Василисками огня и Химерами ветра. Они занимали верховные должности в Ковенах, предводительствовали армии, давали советы королевским семьям. Сильнейшие из Химер и Василисков могли удостаиваться чести носить титул Феникса или Дракона. Но настоящим стихийным магам они не годились и в подметки. Разумеется, в глубине души Наруто мечтал стать Драконом ветра и войти в легенды родной земли. Он тренировался как проклятый с того самого дня, когда впервые смог заставить дерево расстаться с листьями. Его талант, маленький и незаметный поначалу, рос, и юноша сумел пробиться в Ковен Востока. Айва никогда не отговаривала его, как делали многие матери, и он был ей благодарен за это. Лежа в углу их с Кибой общей палатки, Наруто представлял себя сильнейшим магом воздуха. Дремота уже приняла его в свои теплые руки, проваливаясь в одеяло сна, юноша фантазировал. Вот он стоит на вершине холма, и потоки небесного ветра, чистого как вода в городском фонтане, повинуются его пальцам. Он закрывает глаза, расслабляясь, подчиняясь гармонии небесных сфер, становясь прохладой и силой, сдвигающей облака. Ветер становится его голосом, его дыханием, поток набирает мощь, превращаясь в убийственный вихрь, в сердце которого — покой и тишина. Он стоит в оке бури, являясь сразу всем от земли до подзвёздных высей... сладкие мечты, оберегаемые с самого детства. Но сегодня, распаленный легендами у костра, Наруто представил себе еще одного человека. Он стоит напротив, насупившийся, мрачный, с растрепанными волосами, угрюмо разглядывая симфонию ветра. У него черные как ночь глаза, а кожа похожа цветом на горный снег. Наруто облизнул губы, вспоминая. Монстр, чудовище, порождение величайшей войны — Алый Феникс из дома Учих. Какова сила истинного огня, он не знает, но в этой фантазии, превращающейся в сон, глаза Алого Феникса полны одиночества. Ветер Наруто треплет его черные волосы, словно бы пытаясь втереться в кожу и заглянуть внутрь: что там, за этой пустотой? Почему Феникс выглядит таким одиноким? Взгляни: нет предела небесным полям, расправь крылья, ты свободен... ты чист, ты не связан больше ничем... Наруто представил себе огромные огненные крылья за спиной Феникса, достающие до облаков, но черноволосый юноша лишь покачал головой. Его губы разомкнулись, из-за свиста ветра в ушах Наруто ничего не мог разобрать. Почему-то неуслышанные слова больно полоснули по сердцу. Ветер становился все сильнее, удерживать равновесие не получалось. Последним усилием, прежде чем соскользнуть в колодец сна, Наруто протянул руку, дотрагиваясь до Феникса из своего видения. Пальцы схватили лишь пустоту, тихий шепот влился в уши: - Помоги мне. А потом он уснул как дитя. *** - Я принесла бинты. - Голос девушки был удивительно мелодичен. - И воду. - Спасибо, Хината. - Он обернулся, на изможденном до предела лице появился призрак улыбки. - Ты бы лучше не ходила сюда, тут кровь повсюду. - Но, Итачи, ты же тут. - Она деловито присела рядом, не обращая ни малейшего внимания на страшный погром и следы копоти в комнате. Изящные пальцы принялись смачивать ткань в целебном растворе. - Присядь, я обработаю раны. - Спасибо. - Он почти рухнул на ближайший стул, позволив девушке промыть свою руку. Та двигалась неспешно и очень аккуратно, словно бы пеленала новорожденного птенца. Взгляд усталых черных глаз остановился на ее длинных иссиня-темных волосах, как всегда распущенных и убранных заколками с топазами и аметистами. Хината из дома Хъюга была прекрасна, как цветущие ирисы, каждое ее движение отдавало грацией и особым ритмом. Итачи отвернулся обратно, разглядывая следы побоища. Хината осторожно отпустила его руку. - Он... - Уже ушел. Это второе покушение за последние несколько дней. Кто бы мог подумать: напасть прямо в его опочивальне... - Это был сильный маг. - Девушка принялась за другую рану. - Пока его товарищи напали на вас, сам он поспешил во внутренние покои. - Они пытаются убить моего брата всю его жизнь. - В голосе Итачи звучала неприкрытая боль, как от свежей раны. - С самого рождения. Мать умерла на его глазах, закрыв ребенка телом. Отец чуть не сошел с ума после этого. Несколько лет назад убийц стало меньше, я, наивный, думал, что все утихло. Сразу после объявления свадьбы несчастные случаи и нападения стали происходить почти ежедневно. Я не всегда... могу успеть. Ему ведь тоже нужен сон, Хината... - Я знаю. - Она сжала пальцы, голос наполнился полынной горечью. - Я тоже люблю брата. Я не хочу, чтобы он страдал. Чтобы никто из вас страдал. Если бы я только могла что-то изменить... - Ты хорошая девочка, Хината. - Итачи протянул руку, погладив ее по голове. Для него Хъюга навсегда останется младшей сестренкой, делившей их с братом игры в детстве. Слухи о ее предстоящей помолвке потрясли его, но он не подавал виду. Сейчас, выжимая окровавленные бинты в воду, она выглядела не по годам серьезной. Тень проклятия Феникса коснулась каждого в их семье. - Мне пора. - Он отстранился, прогоняя усталость. - Мой глупый братишка не мог уйти далеко, а ведь с него тоже нужно смыть кровь. - Рана глубокая? - У него? Нет, лезвие прошло по касательной. - Смотрю, от нападавшего почти ничего не осталось. Только пепел и... ошметки. - Он спал, Хината. Это место до сегодняшнего дня считалось безопасным. Ты же знаешь, как плохо мой брат контролирует свою силу в таких обстоятельствах. - Я верю в него. - Аметистовые глаза Хинаты твердо заглянули в глаза Итачи. - Что бы не случилось, он не потеряет контроль над собой. И над тем... что спит в его глубине. - Я молюсь об этом. - Просто ответил Итачи. - Потому что мне ни за что на свете не хватит сил убить своего любимого младшего брата. *** Личные покои молодой хозяйки Ветра потрясали своей красотой. Изысканные вина и музыканты, ванны с солоноватой морской водой, пруды с золотыми рыбками, любые фрукты и специи. Сакура с наслаждением погрузилась в теплую воду, смывая пыль и усталость далекого перехода. Самая легкая часть ее миссии осталась позади. Очень скоро она встретится лицом к лицу с человеком, предназначенным ей в мужья. Ино никак не могла расслабиться, меряя шагами просторные покои. - В походе? Что за чушь. Свадьба через месяц, о чем только думает хозяин Фугаку? Какой поход, зачем? - Это ложь, Ино. - Сакура довольно потянулась в воде. - Конохомару говорит, на сыновей Микото было совершено нападение. Старший ранен, младший отделался царапиной. Это случилось буквально вчера. - Так вот почему Учиха Итачи выглядел таким бледным. - Ино невольно покраснела. - Такой красавец. Если его младший брат красив хоть наполовину как он, Сакура, ты просто счастливица... - Не расслабляйся, Ино. Мой будущий муж даже не вышел встретить меня сегодня утром не потому, что вчера на его жизнь покусился очередной убийца. Говорят, на него напали внезапно. Точнее, когда он спал. По идее, он должен был быть совершенно уязвим для атак. Ни один обычный маг не может спать и колдовать одновременно. - Но от убийцы осталась лишь горка пепла. - Ино схватила спелый персик, подбросила его в воздух. - Навряд ли убийца топал как слон в покоях молодого Феникса. - Уверена, он был тих как мышь. - Сакура тоже потянулась за фруктами. - Но его все равно убили. - Феникс страдал бессонницей? Воображал тебя в свадебных покоях? - Дура. - Сакура была серьезна. - Сила Феникса уже не зависит от его сознания. Огонь защитил его от заклинания и кинжала. А значит, очень скоро мой супруг перестанет контролировать свою силу. - И тогда его охватит безумие. - Ино задумчиво смотрела на рыбок в воде бассейна. - И тогда мне придется вспомнить, для чего меня отдают ему в жены.