ВиО

Пылающий волан, порождение гнева Феникса из дома Учиха, был развеян и моментально растаял в вечернем воздухе. Холодный горный ветер Сая, казалось, никогда прежде не пропускавший через себя весну, заставляющий дрожать даже корни трав, обернулся вокруг Дракона невидимым стальным кольцом, не подпуская прихотливое пламя ближе. Принцесса Харуно молилась про себя, прося предков и великих духов древности дать ей совет: сердце девушки одинаково сильно желало положить конец грядущей войне и уберечь своего черноглазого разрушителя. Равнина подходила для могилы и боя, крыша огромного поместья была видна отсюда лишь как маленький коробок с сухими благовониями, которые почтительные дети в дорогих одеждах подбрасывали в жаровни. К ним обязательно прибудет подмога, если только люди заметят, какой силы ветер и пламя схлестнулись над притихшей землей. Колдовство Дракона и Феникса не допустит вмешательства посторонних. Стражникам с лентами цвета глаз принцессы Харуно и воинам с красной чеканкой доспехов останется лишь добить проигравшего копьями. Девушка опустилась на колени, шепот ее молитв растворялся в шелесте листьев огромного дерева. Сай тоже закрыл глаза, прислушиваясь к флейте ветра. Феникс был взбешен и по каплям терял контроль над собой, а значит, пришло то время, ради которого все его существование было вырезано из ткани времен. Обладать столь заманчивой силой, быть столь искусным в колдовстве — и носить в себе столько камней равнодушия, столько глыб и осколков скуки... Сай ни разу в жизни не испытал интереса или вожделения. Он родился и был воспитан ради убийства Феникса, но ни война, ни мир, ни пророчества не смогли глубоко затронуть его душу. Единственная, кто безоговорочно имела власть над всеми его решениями и поступками, была зеленоглазая Хозяйка Востока. Безграничный простор небесного дворца, сила, способная лишь по его прихоти выдрать из земли все леса от Севера до затопей Юга, - все это было для него чем-то настолько же привычным и скучным, как печень или кишки для обычного человека. Внутри брюха покойно, все работает — и мысль даже не подумает задержаться чуть подольше в этом самом брюхе. Есть — и хорошо. Могу — и прекрасно. Собственная власть над мелодией силы не родила в душе Сая ни интереса, ни благоговения. Даже сейчас, стоя напротив Учихи Саске, Феникса, он не испытывал ни должного страха, ни ярости. «Как просто всё это будет. Мне предназначено было родиться Драконом, а Драконы убивают Фениксов. Сам мир стремится отрыгнуть безумный сгусток пламени, который приносит лишь смерть живущему. Следует подчиниться чужим желаниям, которые приведут меня к победе. Возможно, втоптав в грязь знамена главных домов Запада, я почувствую хоть каплю радости». Боялся ли смерти черноглазый Дракон? Нет, поцелуй вечного холода не страшил его. Ветер с младенческих лет рассказывал ему о зазвездных высях и огромных колесах, поднимающихся вверх с человеческими судьбами и душами, которые плавятся, находят покой и вновь топчут травы и пески миров. Бояться устройства мира, породившего тебя самого, было глупо. Да и души Драконов могли на века упокоить свой сон в камнях и кристаллах, видеть сны и скитаться по мирам и перекресткам времен. Смерть как конец его собственного тела не имела для Сая-Дракона никакого значения. Саске боялся смерти. Безумие Феникса отвергало любую посмертную колыбель и превращало тишину умертвия в бескрайнее пламя, стирающее в белую пыль любого, осмелившегося подойти. Гибель его самого повлечет за собой лишь обезумевший пожар, который навредит с избытком полям и лесам, которые он любил. Могила его матери, главный зал отца, поляны, на которых они провели свое детство — все обратится в пепел и будет пожрано корнями и тлей. Его брат и сестра, все друзья, с которыми он воевал на Юге. И светловолосый ветряк, который еще мог быть живым и наверняка не успел уйти далеко. Саске сжал кулаки, упорствуя искушению поддаться своей собственной природе. «Мне нельзя сойти с ума и погибнуть тут от рук этого человека! Будь он Драконом или Химерой, кем угодно, мне нельзя сейчас умирать! Но как одолеть настоящего мага Ветра, если я сам могу лишь завязывать свою силу в узел?». Головная боль почти раскалывала череп пополам, Саске прикусывал язык, пытаясь болью заглушить ярость. Парчовые тяжелые ленты, которыми еще недавно были связаны его ладони с ладонями прекрасной молодой девушки, запутались в травах и корнях дуба, рубины жадно глотали последние лучи солнца. Распустившийся вьюн огня, разодранный ветром, напугал его невесту. Обернувшийся Сай увидел, как молодая Хозяйка Ветра тряслась от страха, прижимая руки к груди. В хризолитовых глазах, так похожих на прекрасные глаза её матери, плясал ужас. Этого было довольно. Дочь Харуно Цубаки не должна была трястись от испуга как загнанная в силки перепелка. Пора было заканчивать с огненным выродком. Сай простер руку над половодьем трав, пробуждая дремлющие в себе силы. Приговор, отмеренный Колесом, будет исполнен. Он лишь палач небесного безмолвия. - Да разорвет тебя Ветер, безумец! Сакуре показалось, что мир содрогнулся от основания до вершин гор. Задрожала плоть матери земли под ее коленями. Каждая нить ветра, каждая капля ветерка, каждое дуновение южных эфиров замерли на миг, а потом рванулись к этому самому месту, сплетаясь в свитки, клубы и петли. Стена свистящего ветра от предзвездных порогов до преисполненных жаром недр земли окружила трех человек, от рева воздушных ручьев закладывало уши. Сакура не сдержала крика, когда огромный воздушный колосс обрушил свой кулак на пригнувшегося к земле сына Фугаку. Саске слышал кличи ветров намного отчетливее и яснее, чем его невеста. Спящие и постоянные, разбуженные и до этого никогда не покидавшие своих нор, воздушные струи сплелись в настоящий щит, окруживший своего господина. Ветер резал острей любой отточенной стали и сбивал с ног получше разъяренного быка, воронка бури не позволяла никому ни покинуть это поле, ни поспешить с подмогой. Было видно, как деревья, росшие на краю равнины, разрывались в щепы и перемалывались, как огромными челюстями, воздушным потоком. От огромных зеленых красавцев, заставших еще рассвет домов Запада, за считанные секунды оставались лишь обломки веток и крошево листвы. Он успел закрыть голову руками, когда кулак изо льда и острых ветряных струй размером с хороший дом обрушился на него. На что это было похоже? На удар гигантского молота, перемалывающий твои кости, на смыкающееся над тобой ущелье во время камнепада в горах, на обезумевшую бурю, живьем сдирающую с тебя кожу. Саске прибило к земле, которая со стоном приняла на себя удар вместе с черноглазым сыном Хозяина. Почва с остатками трав просела больше чем на три локтя, Саске закашлялся собственной кровью. Её соленый вкус на языке привел за собой страх, а страх подобрал ключи ко всем скважинам на замках его воли. Огонь забурлил, закипел, заискрился — а потом стал каждой извилиной его мозга и хлынул наружу. Сакура отшатнулась назад: стена пламени, подобно виноградной лозе, обнимающей столб, рванулась вверх по руке колосса из ветра и горного льда. Алый наряд охватил сгусток ветра, от земли до небес переплавившись с холодом и чистой. Бурлящее и негодующее пламя, как огромная змея, удавкой захватило ветер, не позволяя ему расти и дышать. Сай скривился, еще сильнее махнув рукой - но ледяной поток, смешавшись с раскаленным пламенем, терял свою скорость и не мог быстро поспевать за волей своего господина. Огненные цветы обняли обнаженную изувеченную землю, когда Саске поднялся на ноги. - Ты не сможешь победить меня, гадюка с Востока. - Отряхнувшись, сын Фугаку выбрался из котлована, оставшегося после удара Сая. Ирисы и маргаритки из пламени нарождались и осыпались искрами под его ногами. Он двигался так, словно был смертельно пьян или тело отказало ему в повиновении. Сакура ахнула, заметив, что цвет его глаз изменился — объятая пламенем воля слизнула их природную черноту, заменив её алыми сгустками. Рубиновые глаза Феникса смотрели прямо в напуганное сердце Сакуры. Смотрели и разрывали его на части. «Он безумен! Это не мой жених, а чистое зло, принявшее человеческий облик!». - Сай! - Сакура прижалась к дереву, словно пытаясь в его побелевшей коре найти защиту и покой. - Сай, это конец! Посмотри на него — само пламя говорит с тобой! - Стой где стоишь, дочь Цубаки! Я не ручаюсь за твою безопасность, если ты хоть на шаг выйдешь из заколдованного круга! - О чем ты вообще говоришь, ветряк? - Саске остановился, прижимая ладонь к голове. Многоголосье внутри его сердца и ушей вдруг сплавилось в одну струну, и этот один-единственный голос давал ему очень простую и верную подсказку: нет ничего легче и правильней, чем убить всё, что встанет на твоем пути. - Какая безопасность? Твой пепел украсит вороньи перья на много сотен лиг в округе. Прекрасные цветы под его ногами, нарождающиеся из рассыпающихся повсюду искр, за пару секунд становились в рост и осыпались обратно вниз, становясь животворными искрами для новых трав и кустарников, всех растений, которых Саске когда либо видел в жизни. Череда и левкой, маргаритки и дикие розы, маки и цветущая лесная земляника, огромные пушистые пионы и благородные лилии из садов его матери, шалфей и вереск, мята и лимонник, васильки и цветущие кусты шиповника. Пламя сплеталось над ним в просторную огненную клеть, на прутьях которой расцветали ландыши, серебрянки и колокольчики. Ветер, путавшийся в огненных лозах и корнях, стихал и таял, осыпаясь в огненную траву лепестками свежести. Искры гасли, почти утонувшее в горизонте солнце напоследок целовало этот огненный сад. На месте вырванных и разодранных ветром кустов и деревьев пламя Саске вырастало в точно такие же кусты и деревья, полыхающие и готовые обжечь любого дерзнувшего прикоснуться. От красоты этого зрелища пальцы молодой Хозяйки даже перестали дрожать — столь сильно тронуло девушку открывшееся перед ней огнистое многоцветье. - Довольно. - Тряхнув черными волосами, Сай сморщился. Сады из пламени и плети, которыми огонь оплел его воздушного колосса, злили. Лишь пара минут — а этот огненный выродок уже пытается распушить свои жалкие перья! - Хватит играть! - Он втоптал в пыль расцветающий перед ним мак. - Просто умри уже и позволь настоящим цветам и кустам заполнить эту землю. Поверь, когда ты сгниешь, на твоих костях расцветут такие сады, которые тебе и не снились! - Умереть? Ты собираешься отнять мою жизнь? - Саске обернулся к нему, подарив кривой оскал насмешки. -Ты, который даже не понимаешь свой собственный ветер? - Я не отдаю свой рассудок во власть головешек, как ты! Я сам принимаю свои решения, никакая блажь не заменяет мои мысли! - Именно в этом твоя слабость, змееныш. Какой же ты Ветер, если даже вкус свободы не коснулся твоего языка? - Я сказал довольно игр! - Покажи мне настоящий Ветер, мальчишка! Покажи мне моего брата и соперника! «Это не Саске! - Сакура зажмурилась, сердце готово было выпрыгнуть в глотку и убежать прочь. - Это не его голос! Это сам Первоцвет говорит с нами!». Плети огня рванулись во все стороны, оплетая потоки прозрачного холода. Ветер взвыл, масса холода и тумана обрушились на землю, сбивая пламя и разрывая золотистую клеть, защищавшую Саске, вбив в обуглившуюся землю горячие лепестки. - Просто сдохни! - Сай простер ладонь, над напряженными пальцами ветер послушно облекся в копье, форма которого то растекалась, то была невероятно четкой. - Умри уже и принеси своей смертью хоть каплю пользы для этого мира! Края наконечника мелко дрожали, попади такое орудие в дуб, ствол бы пробило насквозь. Сай замахнулся, заставляя послушный ветер следовать за своими пальцами. Заметив силуэт древка своими огненными глазами, Саске едва успел отскочить. Мир разламывался и крошился над его головой. Столб бури, одетый в пламя, был, очевидно, виден во всех концах этих земель и уже должен был стать предвестником роковых событий. Краем сознания Саске еще успел подумать, расширились ли от удивления небесно-голубые глаза его молодого ветряка, но гнев Феникса легко вытер из памяти все лица. Как послушная деревянная фигурка на проволочных нитках, тело Саске двигалось лишь по воле Первоцвета, а послушный тяжелый пожар стелился вокруг, вгрызаясь в ветер. Огонь принял форму куста терна, шипы и острые листья наполнили собой бурлящий воздух. - Увернулся?! - Сай в бешенстве топнул ногой. Битва, хоть и начавшаяся минуты назад, уже принесла в его сердце неведомые раньше краски. Теперь Сай хотел победить — непременно и очевидно. Чем больше пламя лизало ступни его бури, похожей на перевернутый кувшин с холодом, тем больше внутри просыпалось желание разорвать заносчивого Феникса. Ничто раньше не могло сопротивляться его силе — ветер ломал противника на куски, которые потом превращались сотней воздушных потоков лишь в горстку нитей. Он умел убивать тысячей способов — заставив противника задохнуться, свернув ему шею с десятка лиг, расплющив его небесным кулаком, проломив ему кости копьями из холода и скорости... Сай мог так много — и всё оказалось бесполезным перед тягучим и липким как воск и смола колдовством рубинового взгляда Феникса. Огонь не имел ни формы ни тела, его было нельзя надломить и расплющить, лишь отшвырнуть назад, заставив переродиться. Пламя не гасло, а бросалось на ветер, нагревая его своим жаром и заставляя плавиться. Теплый ветер слушался хуже — он поднимался вверх, где недоуменно толкался в созданный Саем же купол, ища выхода. Саске двигался как безумец, рожденный провидицей — клещи ветра не успевали хватать его тело, шаги его были гулки, а этот алый взгляд прожигал словно дыру внутри черепа Сая. Хотелось вопить, срывая с себя обуглившуюся кожу, и гореть, гореть, гореть... - Довольно! - Сай разжал кулаки. Закованная в огонь стена, окружавшая их троих, упала. Огромный огненный терновник, распустившийся в этом колодце из ветра, со скрипом рухнул вниз. Да, ловушка распахнулась обратно, но неповоротливое пламя зашипело, недовольно питаясь землей и отсыревшими корнями. Двое черноволосых юношей стояли напротив друг друга, пытаясь прочитать мысли врага. И проломить ему череп. Ветер был быстрей и маневренней пламени. Небо в длину одного вдоха расчистилось и украсилось зарождающимися звездами, великолепие уходящего заката лишь на палец поднималось над горизонтом. Мертвая земля под их ногами дышала паром — горячие потоки неспешными струйками поднимались ввысь. Взгляд Сая скользнул по лопнувшим жемчужным нитям принцессы Востока, пламя глаз молодого Учихи лизнуло поверхность рубиновых лент у колен его невесты. Оба — Дракон и Феникс — до крови закусили губу. И зажмурились, позволяя своей воле коснуться памяти. Сотни маленьких жемчужин, вырванных из устричного чрева и украсивших собой наряд дочери дома Харуно, были бережно проглочены ветром. Послушный воздух сплелся в кольчуги, высокие шлемы, убранные зыбкими полупрозрачными перьями, в подковы на дрожащих от нетерпения тонких ногах скакунов. Холод северного льда принял форму всадников, высоко поднимающих копья со стягами. Напротив них клубы огня скатывались в закованных в прочные латы воинов, державших узорчатые поводья и боевые ятаганы. Внутри их доспехов пульсировали охваченные пламенем рубины. Сакура пропустила лишь один выдох, как армия големов огня с ревом обрушилась на армию ветра, шлемы и кольчуга из льда и росы скрипом и треском встретили пышущие жаром булавы и молоты. Жемчуга и рубины, как сердца воителей, мерцали сквозь зыбкую пелену стихий. Поверженный воин падал с разрубленным сердцем — разломанный камень тихо падал в кипящую землю. Льдины теснили костры, искры прожигали доспехи из ветра, земля просела на локоть под беснующимися скакунами и их всадниками. Казалось, что мир со стоном и плачем упал ничком, закрываясь от бешеной поступи двух армий. Големы не знали усталости и сострадания, ятаганы и копья рубили врагов, ветер и огонь меняли форму и цвет. Лед осыпался на землю и тут же пожирался кострами, пламя гасло и больше не могло расцвести. Над самой гущей боя, где трудно было отличить руку голема ветра от стопы голема огня, холод и жар приняли обличье огромной птицы и чешуйчатого клыкастого змея, обнявшихся в агонии битв и вгрызавшихся в горло друг другу. Земля просела и покрылась трещинами, куски поверхности проваливались в образующиеся бездны и пустоты. Сакура живо вспомнила легенду о двух девушках, превративших целую страну в океанское дно. «Превеликие древние, защитите нас от грядущей беды!». *** «Нужно выбираться отсюда». На какую то долю мгновения Наруто и сам был готов насмешливо похлопать себя по плечу. Какие умные мысли посещают его голову, однако! И главное, какие полезные. Хорошо, наверное, быть таким сообразительным, правда? Клеть, в которой он находился, утвердительно скрипнула. Всего пару минут назад свод подземелья, из которого его угораздило не выбраться, начал мелко дрожать, как сплетенный из осоки и листьев поплавок на воде. Комочки пыли и грязи уже попытались покинуть свои щели и осыпаться вниз. Прутья вибрировали, пламя небольшого факела, едва едва освещавшего угол темницы, тоже дрожало. Все приметы не нравились молодому ветряку, заставляя подозревать неприятные вещи. «Это Саске. - Голос внутри подумал немного и утвердительно добавил. - Опять попал в неприятности. Нужно выбираться отсюда». Наруто сжал виски пальцами. Странные вещи, творившиеся в его голове, пугали. Увидеть пророческий сон, встретить человека, к которому сердце будто смолой прикипело с первого слова, а потом попасть в полымя его бесконтрольной ярости... «Если этот самоуверенный дурак пострадает... если что-то опять отнимет его жизнь из моих рук... как я буду существовать в этом мире дальше? А если я умру здесь, как мне встретиться с ним снова?». «Это... мои мысли? - Наруто как со стороны слушал рассказчика в своей голове. Словно бы ему предложили сесть на пол и не вмешиваться в размышления другого человека. - Это тот я, который знал Саске раньше?». «Встречи, которым благоволит само Колесо, редкость. - Голос Айвы наполнил его уши. - Карта, которая выпадает нечасто. Что, упустишь предначертанное тебе, Наруто? Будешь как глупая треска хлопать глазами? Время уходит, сын Кушины, время - неумолимый палач всех твоих надежд. Стоит нерасцветшему пламени оступиться, как Дракон обглодает его. Он верит в свое предназначение, и вера эта способна превозмочь даже слепую ярость Феникса...». «Выбирайся уже отсюда!». - Довольно! Я не хочу... ничего этого слышать... - Наруто прижался лбом к коленям, клеть снова несильно тряхнуло. - Убирайтесь из моей головы, голоса! Я не знал этого Саске никогда раньше, мне нет дела до игрищ судеб, я познакомился с ним случайно, да, он хороший человек, но все эти чувства внутри... не то. Это не может быть правдой. Это не мои чувства! Я не просил такого... к нему...к мужчине! Как это непохоже на все то, чего я хотел раньше... Лицо горело. Наруто был благодарен судьбе за то, что в этом подземелье он остался один. - Ни к кому раньше не чувствовал такой теплоты. Ни к девушкам, ни к учителям и друзьям. Как это может быть моим чувством? Это все призраки, я одержим призраком, это его память и мысли. Кто мне этот Феникс?! Как я, обычный сирота с Востока, могу быть связан с наследником Первоцветных искр? Это память прошлого, которого я не переживал. Я не хочу быть сосудом для ваших игр, тени! «Ты сказал ему, что не оставишь его одного. Ты пообещал Саске, - голос внутри угрожающе шептал прямо в его ухо, - пообещал ему спасение от Колеса. Колеса, на котором его четвертует весь этот мир». - Я был одержим, ведь правда же? Появился ты... - Наруто запнулся, пытаясь найти название для самого себя, с укоризной смотрящего в душу. Этот Наруто, с которым он вел беседы в своем же черепе, этот взрослый и собранный Наруто, готовый на всё ради черноволосого юнца, с которым они познакомились лишь несколько восходов назад. Как прогнать его из своей личины? - Это тебе захотелось прикоснуться к пламени, не мне... «Ты возжелал Феникса в ту самую секунду, как увидел на пылающем поле цветов. Я смог прорваться из глубин твоей души лишь потому, что ты был очарован им с первого взгляда. Ты подумал «как он прекрасен». И еще: «я хочу быть с ним рядом всегда». А теперь ты испугался этой памяти, этих мыслей, пытаешься отмежеваться от дна собственной сущности, оставить лишь то, что на самой поверхности. Ты сам — глубокий колодец с сотнями днищ, под которыми спрятаны еще более старые колодцы, Наруто. То, что ты есть сейчас — молодая неопытная душа, как побег от старого ствола, мнящий себя целым деревом. Ты можешь убежать от меня, но Феникса ты забыть не сможешь. Ты уж опалил свои крылья его дыханием». - Ты не есть я, ты лишь тень прошлого, старая душа, которая как пиявка присосалась к моей жизни! Сгинь, тень! «Если я уйду сейчас, - голос звучал почти неслышно, - ты потеряешь Саске. Ты получишь свою желанную звенящую тишину внутри — и все похороненные временем колодцы умолкнут. Но ты больше никогда и нигде не встретишь человека, который утолит твою жажду. Будешь скитаться, обманываться ложным счастьем и успехом, но никогда не разделишь ни с кем свое сердце. Я упустил свой шанс. И лишь хочу помочь тебе не повторить моих ошибок». - Он же такой же юноша, как я! О какой возможности разделить сердце ты говоришь?! Он и не посмотрит в мою сторону, ему сосватана прекраснейшая девушка Востока, как я могу сравниться с ней... «Твои чувства всегда решали за тебя. Стоит лишь принять этот выбор — или раскаиваться все оставшиеся годы». - Хорошо! - Наруто завопил в голос, схватившись за прутья. Щеки невыносимо жег стыд. - Я не хочу, чтобы он пострадал! Я не хочу его смерти! Я мог бы защитить его от всех этих пророчеств и теней мертвецов, залезших в мою голову! Я не хочу делиться Саске даже с самим собой! Да, я способен думать лишь о нем и его безопасности, и — пусть мудрецы прошлого насмехаются надо мной! - я не могу даже позволить себе понять, как глубоко влипло мое сердце в его черный взгляд! Пусть у этого огненного птенца все будет хорошо, а я... я просто буду стоять за его спиной и укрощать его бури. Вот и все. Большего мне не стоит и хотеть. С этого самого сна, где он просит меня о помощи... я уже не принадлежал сам себе. Что же мне делать... «Выбираться отсюда. Как можно быстрее». - Как? Я уже попытался. Разломал тут все, кроме того что нужно было. «Ты колдуешь?». - Ты не знаешь? Ветер и немного воду, как моя мать умела. «Ветер? - Голос внутри усмехнулся. - А Саске огонь? Судьба постоянно разворачивает нас лицом к лицу. Как раньше, много-много историй назад...». - Потом хвастаться будешь, призрак! Ты можешь вытащить меня отсюда?! «Я не призрак. Я — отзвук событий, которые ты переживал тысячи раз. Память твоей души. Твой самый глубокий колодец». - А на дне этого колодца есть хоть какой-нибудь совет, как выбраться? «Есть один трюк, которой я могу показать. Но тебе придется отойти в сторону и позволить мне управлять твоими руками». - Я сам спасу Саске. - Узумаки упрямо закусил губу. - Я позволю тебе лишь раз показать мне дорогу. А потом ты уйдешь из моей головы обратно в глубину и не будешь лезть с советами и приказами! «Идет. - Наруто с ужасом почувствовал присутствие другого человека в своем собственном теле. Пальцы без его контроля разжались, тугой клубок ветра бешено завертелся на его ладони. - Смотри, как просто можно управлять ветром, если захотеть». Маленький смерч на его ладони шипел и дрожал. Серебристый клуб ветра рос, жадно глотая своих тихих собратьев, пока не вырос в белоснежную сферу размером с лошадиную голову. Наруто как зачарованный следил за своей рукой, легко управлявшейся со скоростью и яростью ветра. «Ты умел это раньше. Не помнишь? Смотри, теперь ты можешь контролировать его форму и силу даже одной рукой...». Другой Наруто в его теле прижал бешеный шар к толстым железным прутьям, каждое из которых могло быть отличным древком для копья, пробивающего человека в доспехе насквозь. Ветер всхлипнул, чавкнул, зашипел — и разорвал прутья, как камень, падающий на праздничный пирог. Клочья смятого железа с визгом разлетелись по уголкам темницы, воздух скрутил и вырвал решетку, уцелевшие пламя факела едва оправилось от эха воздушной реки. «Ты свободен теперь. Сделай выбор, о котором не будешь жалеть в этой жизни». Он разжал пальцы. Ничего не происходило, ветер не спешил снова сложиться в упругий мяч над его ладонью. - С-спасибо. Я остановлю этого зазнайку с Востока и моего неразумного птенца. Не волнуйся. Он неуклюже спрыгнул на землю и перешел на бег. Еще сегодня утром все было просто и понятно, пока глаза Саске не оказались напротив его глаз. Стены вокруг дрожали, осыпалось мелкое крошево, на тела стражников, странно изувеченных и переломанных, падал последний закатный луч солнца. Темница оказалась хорошо укрепленной пещерой и парой пристроек с тяжелыми деревянными воротами, сиротливо распахнутыми перед неведомым вторженцем. Все вокруг было переломано и разбросано — порванные тетивы и обломки мечей, фураж, сено для лошадей, мертвые воины. Наруто избегал смотреть на бесформенные мешки из железа доспехов и алого мяса, которые раньше были людьми. Сотворить такое могла лишь одна стихия и лишь один человек, назвавший себя Драконом. - Этот Сай ненормальный. Хочет сдвинуть Колесо на один оборот вперед и обогнать само будущее. Убить Саске сегодня и сейчас... Вдруг земля со стоном содрогнулась под его ногами, словно неведомый гигант в преисподней отчаянно молотил кулаками по земному своду. Наруто обернулся, и впервые глаза молодого воздушника оцепенели страхом. Землю и небо соединяла колоссальная воронка огня и шторма, сплетающегося в узел. Замок из бури украшал терновник огня, алые ветви вгрызались молниями в черное месиво ветра. Земля глухо приняла еще один удар. - Это же... Поток раскаленного воздуха обжег его нос и губы, задохнувшись, Наруто упал ничком, защищая лицо. Видимо, Дракон уже не мог удержать своих слуг, и обуглившийся поток привольно гулял по равнинам. Лишь пара лиг отделяла молодого ветряка от ужасной схватки двух высших магов. Позади раздалось конское ржание. Животное, напуганное дрожащей землей и неподвижными хозяевами, металось в стойле, привязанное прочным поводом. Лаковое седло и бархатные накидки позволяли судить о высоком положении бывшего хозяина. Карие глаза настороженно скользнули по фигуре Узумаки. - Боюсь, у меня плохие новости, лошадка. Мы поедем не прочь от пожара. А навстречу ему. Конь встал на дыбы, замолотив копытами. Видимо, речь ветряка он понимал очень хорошо. - Просто помоги мне! Довези так далеко, как сможешь. Я отпущу тебя, и ты будешь вольна скакать в любую сторону! Неожиданно кулон на его груди обжег кожу. Наруто шикнул, отчаянно выгребая безделушку из ворота. Голубая поверхность кристалла обрела синеву, в сердцевине метались золотые точки. Лошадь тем временем прекратила хрипеть и метаться, покорно опустив голову. - Эта штука что, может зверей укрощать? - Тряхнув волосами, он бросился отвязывать поводья. Произнося мысли вслух, он не чувствовал себя таким напуганным. - И не только.