Я вернусь

На дворе были сумерки. Я спокойно лежал на кровати, слушал музыку в наушниках и никого не трогал. Уже прошло около двух недель с того момента, как я попал сюда, в детдом. В принципе, меня всё устраивает. Но я жутко скучаю по матери и отцу. После того ужасного пожара в нашем семейном коттедже (кто его устроил, так и не выяснили) меня забрали соцработники и отправили в детский дом «Подсолнух». В принципе, здесь всё было устроено неплохо, мне даже нравилось жить одному в комнате. Можно было даже спокойно реветь, уткнувшись в подушку лицом, до хрипа и стона, и не бояться, что кто-то тебя потревожит. По правде говоря, я просто уже не мог плакать, похоже, всё выплакал. Я не спал несколько дней, перед моими глазами всё ещё стоял образ горящего дома, сгоревшее тело матери. Её похоронили на городском кладбище, куда я часто приходил, чтобы принести цветы на могилу моего покойного деда… и теперь уже на её. Воспитательница оказалась доброй женщиной, правда она была немного староватой и поэтому была немного глуха на оба уха. Все звали её миссис Норис, но она просила называть её просто Клариссой, потому что так она чувствовала себя моложе. Я, наверное, единственный, кто называл её тётей Кларой? Похоже на то. Она часто тайком от других детей отдавала мне лишнюю порцию еды, потому что за эти две недели я так сильно исхудал, что был похож на ходячий скелет. Я притворялся, что съедал лишнюю порцию, но отдавал всё бродячим собакам. Мне казалось, что им еда была гораздо нужнее, чем мне. Кусок мне в горло просто не лез, от силы я мог съесть пару кусков не самой вкусной еды. Просто заставлял себя, чтобы не помереть ненароком. Хотя, признаюсь, частенько у меня были мысли о суициде. Но от мрачных идей меня избавляла музыка, чаще всего что-то типа Green Day или Red Hot Chili Peppers. Вот и сейчас, в наушниках играла моя любимая песня. Через секунду я уже начал подпевать, а потом и вовсе пустился в бешеный пляс по комнате, который скорее был похож на танец индейцев. Someone kill the DJ, shoot the fucking DJ! Someone kill the DJ, shoot the fucking DJ! Someone kill the DJ, shoot the fucking DJ! Voices in my head are sayin', "Shoot that fucker down." Я уже орал песню во всю глотку, наверняка разбудил соседей за стеной, но мне было всё равно. Скоро в моём танце принял участие и плюшевый медвежонок, с которым я спал с детства и которого, к счастью, таскал с собой повсюду. Позже ко мне присоединилась и швабра, которая выполняла роль гитары. Кто-то посчитал бы меня психом, увидев танцующим со шваброй и медведем, но только не этот парень. Он вошёл в комнату тихо. Сначала я его не заметил, но когда почувствовал, что моя «гитара» упёрлась во что-то, понял, что это чей-то упругий живот. Я смотрел на высокого парня лет шестнадцати, глаза его скрывались длинной светлой чёлкой, а губы были раздвинуты в совершенно безумной улыбке, даже скорее не улыбке, а в оскале. Незнакомец вырвал наушники из моих ушей и послушал некоторое время музыку, которая там играла. Я даже не успел возмутиться наглости этого парня, как он вернул мне их обратно и мягким голосом произнёс: - Green Day? Почему именно они? - Нравятся. - А я думал, потому что у тебя волосы зелёные. Вот ты и решил найти что-нибудь зелёное для себя. Что за бред? Он меня уже бесит. Да, у меня были зелёные волосы, даже скорее изумрудные или цвета морской волны. Я с ними родился, никогда не красился и часто терпел из-за этого насмешки сверстников. Каждый третий человек спрашивал у меня, эмо ли я или ещё кто похлеще. Даже здесь нашёлся тот, кто будет надо со мной смеяться? Печально. Но ничего не поделаешь. Тем временем я задал этому парню совершенно гениальный вопрос: - Ты кто вообще? - Теперь уже твой сосед, зелёнка. – Он протянул мне руку для рукопожатия, но я воздержался от этого. Зелёнкой меня ещё никогда не называли. Это что-то новенькое. – Бельфегор, между прочим. А тебя как звать, зелёнка? - Фран. Мне не нравилось то, что моим соседом станет именно он. Не хотелось бы мне жить с ним в одной комнате. Больно уж он странным выглядит. Зачем он скрывает глаза? Вот уж точно эмо, ей-богу. И эти его дурацкие прозвища. Если честно, он меня уже начал бесить. Почему моим соседом не может стать какая-нибудь симпатичная девчонка? А лучше вообще никто. Тем не менее, в небесной канцелярии к моим просьбам никто никогда не прислушивался, и мне пришлось делить комнату с Бельфегором. Он занялся распаковкой своих вещей, а я лёг обратно на кровать и исподлобья наблюдал за ним. Все его движения были продуманными, аккуратными и утончёнными. В какой-то момент он напомнил мне кота, который умело управляется со своими движениями. - Какими судьбами сюда, зелёнка? – спросил парень, когда закончил расставлять книги на полках (да, да, у нас даже имелись полки для них) и развешивать одежду в шкаф. Я сначала не услышал вопроса, потому что засмотрелся на Бельфегора. А когда тот заметил, что я на него пялюсь во все глаза, окликнул меня по имени. - Что? - Как ты сюда попал, зелёнка? - Пожар в доме случился, и родители заживо сгорели, - автоматически ответил я. Он был уже сотым человеком, который спрашивал у меня про то, как жизнь завела меня в такую попу мира. – Я в это время был в школе, а когда приехал, было поздно. А ты как здесь оказался? - Родители отказались от меня, потому что я слишком много гулял с друзьями и явно не хотел становиться юристом какой-нибудь крутой компании, - вздохнул Бельфегор, устраиваясь на кровати. - Отец был у меня пьяницей, а мать вообще - наркоманкой. Они слишком много от меня требовали, вот я и сбежал из дому. Осточертело всё так. Пошёл к другу, он меня приютил. А через недельку-другую предки обо мне вспомнили и даже в полицию позвонили. Потом было судебное слушание. Родителей лишали родительских прав, и они к тому же от меня отказались. Вот так я и попал сюда. И даже рад. Я их особо-то не любил никогда. Мы просто жили в одном доме и всё, я - в своём мире, они - в своём. И отец меня никогда не принимал таким, какой я есть. Особенно, когда узнал, что я предпочитаю парней. - Ты гей? - Да, - с вызовом подтвердил подросток. – И что теперь? Будешь от меня убегать или выгонять из комнаты? Вперёд и с песней. - Да ладно тебе. Мне как-то фиолетово, кто тебе нравится, а кто нет. Главное, ко мне не приставай. - Зелёнка, ты не в моём вкусе. Не обольщайся. Вот так у меня и появился сосед - Бельфегор, у которого были свои скелеты в шкафах, свои недостатки и странности. Однако он был неплохим парнем, хоть и бесил меня. На следующий день у меня было новое прозвище. Теперь я стал «лягушкой». Это конечно было не лучше «зелёнки», но Бельфегор надо мной хотя бы не издевался, а просто подшучивал. Этим он и отличался от трёх миллионов людей, которые населяли наш город. Общий язык мы нашли не сразу, нам понадобилось немного времени, чтобы понять, что мы оба не лыком шиты. Парень оказался к тому же талантливым, должен признать, он неплохо рисовал. Даже показал мне несколько своих рисунков. Ну, а я же иногда вечерами бренчал на старой отцовской гитаре, правда, до того, как наш дом сгорел дотла. Ещё я заметил, что Бельфегор почти ни с кем не общается из остальных детей. Неужели он такой же одиночка, как я? Просто у меня никогда не было друзей. Люди всегда смотрели на меня, как будто у меня была третья рука или отсутствовала нога. Я всегда отличался от других, хотя бы тем, что не стремился стать президентом или вторым Элвисом Пресли и заработать как можно больше денег. А как известно, люди, которые чем-то отличаются от других, считаются уже уродами. Увы, это была правда жизни, которую изменить никто не мог. Я не ходил в кино с друзьями на очередную американскую комедию, которые считал полным бредом, не гулял с девушками, не сидел после школы в кафетерии. Мне было по душе одиночество, и я равнодушно относился к своим одноклассникам, которые на меня смотрели с неодобрением. Вот так я и жил, пока не встретил Бельфегора. Прошла ещё неделя. Бел продолжал меня иногда подъебывать, что мне не очень-то нравилось, и я язвил ему в ответ. Иногда он откуда-то доставал ножи и пару раз даже угрожал мне. Я, лишь хмыкая, просто говорил, что он этого не сделает. Зря я так говорил... Все же один раз он кинул в меня стилетом. И я успел еле увернуться тогда. Тётя Клара все так же продолжала давать мне лишнюю порцию еды, хотя я итак уже нормально кушал. Многие дети в приюте потеряли родителей также, как и я, но так ухаживала она почему-то только за мной, будто я ее собственный внук. Я ей был очень благодарен за это, но не показывал этого. Я не умел это делать. Мне даже иногда простое "спасибо" сказать сложно. Иногда все же бывало так, что на меня находили воспоминания, и снова хотелось плакать. Тогда я просто прятался под одеяло и утыкался носом в подушку. А знаете как это больно? Тихо, чтобы никто не услышал плакать. Чтобы потом ничего не спрашивали, ведь ты этого не хочешь. Я пару раз уже пытался покончить жизнь самоубийством. Самое простое для меня было - это вскрыть вены. Я тихонько крал нож из столовой и бежал в ванную или туалет, но меня эти пару раз застукали. Сначала уборщица, потом кто-то из детей. Каждый раз я, лишь цокая языком, возвращался в комнату. Но тем не менее, мне хорошо жилось в приюте, даже в одной комнате с этим психом. Утром я ненавидел весь мир, потому что надо было рано вставать и идти завтракать, днем я смеялся и веселился от души, но вот ночью... В общем, ничего не изменилось. Этот детский дом был чем-то наподобие школы. Нам давали уроки математики, родного языка, физкультуры и некоторых других предметов, чтобы мы совсем не отупели. Тетя Клара каждую неделю давала мне список литературы. Признаться, читать я любил. У меня всегда было много книг, и родители даже иногда ругали меня за то, что я их так много покупаю. Ну вот, опять я думаю о маме с папой. Только бы не зареветь прямо сейчас. Тут же Бельфегор. Но, к несчастью, он заметил, что я погрустнел и уже даже не отбивался от его "лягушек" и "зеленок". - Что такое? - Он даже прозвище мое не назвал. Видимо понял, что дело серьезное, и я сейчас на грани, вот-вот сорвусь. Быстрым движением Бел сел ко мне на кровать. Раньше я ему такого не позволял, но сейчас все было по-другому. - Скучаешь по родителям? - А ты как думаешь?! - Я уже срывался на крик. - Я видел труп матери, видел сам пожар, видел смерть дорого мне человека! И как ты думаешь, каково мне сейчас?! - Ну, ну, успокойся. - Я почувствовал, как руки Бельфегора обняли меня за плечи. Парень уткнулся мне носом в макушку и затих. Раньше бы я оттолкнул Бела, обозвал "педиком" и наорал. Но сейчас я почему-то всего этого не сделал. Либо был слишком слаб, либо просто нуждался в заботе и поддержке. - Поверь мне, не ты один лишился родителей. Здесь есть гораздо больше таких детей, как ты, чем ты думаешь. Конечно, раньше я даже не задумывался, что я не один такой. Жалел только себя, думал, что плохо только мне. Я осознал, какой же я гребаный эгоист. Можно сказать, что мой сосед по комнате открыл мне глаза на мир, и я прозрел. - Все наладится, - продолжил Бел тихим, нежным голосом. - У тебя может быть еще появятся родители, я уверен в этом. Ведь кому же не понравится такая озорная лягушенция? Я позволил себе улыбнуться, впервые за долгое время. - Спасибо, конечно, что утешил. Но все же отпусти меня, ты меня смущаешь. Нельзя же забывать об ориентации некоторых личностей. - А если не отпущу? - Бел усмехнулся. - Я тебе врежу. - Хмм, это не очень меня привлекает, поэтому я пожалуй пойду, - он отпустил меня и пошел на свою территорию, - покемарю. Через пару минут я уже слышал его храп. А сам я лежал в постели с сильно бьющимся сердцем.