Я вернусь

Однажды тётя Клара объявила за завтраком, что в "Подсолнухе" будет конкурс талантов. Когда все послушники взволнованно зашептались, и повсюду слышалось "Какого чёрта?!" или "Что за хрень?!", я сидел с Бельфегором за столом и дожёвывал омлет, который явно не готовили с чрезмерной любовью или заботой. Беспокойство среди детей стихло лишь через минуту, когда миссис Норис захлопала в ладоши, призывая всех к тишине. - Дело в том, что к нам приедет проверка, - пояснила женщина, яростно размахивая ложкой, что выглядело довольно комично. - Они будут смотреть, как вам здесь живётся. Вот я и решила, что следует хорошенько к этому подготовиться. Для конкурса, думаю, я смогу найти всё необходимое, будь то музыкальный инструмент или принадлежности для рисования. - При последних словах мы с Белом заметно оживились и даже от волнения заёрзали на стульях. - От вас лишь требуется оставить своё имя на листочке, который я повешу в холле. Разумеется, участвовать будут только те, кто захотят. Я никого не заставляю. Но нам ещё потребуются помощники, которые будут отвечать за оформление и декорации. Желающие также могут записаться. На этом всё, детишки. Приятного вам аппетита! - Спасибо, миссис Норис! - ответили возбуждённые новостью ребята. Мы с Белом переглянулись и вышло так, что в один голос сказали: - Ты обязан участвовать! А потом одновременно рассмеялись. Раньше я не слышал нормального смеха Бельфегора. Он всегда лишь шишишикал да улыбался, оскалив зубы. А я и вовсе не смеялся уже как минимум месяц. Поэтому почувствовал себя легко и свободно, когда наконец начал вести себя как нормальный человек. - Как думаешь, тётя Клара найдёт гитару? - спросил я, задумчиво тыкая в омлет вилкой. - Зелёнка, ты у нас звездой заделаться решил? - Бел улыбнулся так ехидно, что мне захотелось выкинуть содержимое своей тарелки ему на голову. - Ты ж наверняка сам будешь участвовать, придурок, - не остался в долгу я и принялся угрожающе размахивать вилкой прямо перед его лицом. - Ну да. Ши-ши-ши. Только вот я не знаю, что нарисовать. - А я без понятия, что сыграть. И кроме того, может мне вообще дадут какую-нибудь древнюю гитару с дырой в деке и разорванными струнами. Ладно, их ещё можно заменить, но вот дека... Как тогда на гитаре играть? - Да не, я думаю всё нормально будет. Ты омлет не хочешь, лягушка? Тогда мне отдай. - Чёрта с два! После завтрака мы с Белом вписали наши имена и с чем будем выступать на листочке в холле. Затем решили лично сходить к тёте Кларе и расспросить о конкурсе подробнее. Она всё ещё сидела в столовой и что-то говорила поварихе, которая стояла около неё. - Тётя Клара, - окликнул я старушку, - я хотел с вами поговорить. - Конечно, мальчик мой. Только подожди минутку. Она дала пару указаний поварихе насчёт обеда, и та удалилась в кухню. - Когда будет конкурс? - спросил Бел. - 25 октября. - Уже через неделю?! - воскликнул я. - Но это же так мало времени, чтобы подготовиться. - Ну, уж как вышло, ребятки. Комиссия твёрдо сказала, что приедет именно в этот день. - А можете вы нам тогда дать гитару и всё для масляных картин? - Конечно. О чём речь? Так тётя Клара снабдила нас всем необходимым. К счастью, гитара оказалась не сломанной и не старой, хотя было видно, что ей уже чуть больше трёх лет. А краски и кисти были совершенно новыми, и ими явно ещё никто не пользовался. Мы с Белом ходили все такие радостные и счастливые, но я всё ещё не знал, что буду играть. Идея ко мне пришла как обычно внезапно, когда я слушал музыку в наушниках. Песня называлась "Я вернусь". Только вот кто бы её спел? Я же не мог, ибо пел как драная кошка, поэтому нужно было искать себе партнёра. А Бельфегор, похоже, определился, что предоставит на конкурс. Он уже наделал кучу эскизов, неудачные из которых жестоким образом были скомканы и валялись около мусорного бака. Теперь вся наша комната являлась свалкой исписанных и разрисованных бумажек. А ещё где-то среди них затерялись мои носки. Эх, пропали, бедняги! В общем, мы были во все оружии и тщательно готовились к выступлению. Я каждый день играл на гитаре, струны который звучали довольно звонко и чисто, и искал певца. Но, увы, никто не соглашался работать со мною в паре. Я уже отчаялся, но однажды ночью, когда все давно уснули, услышал, как пел Бел. Парень сидел на своей постели и смотрел в окно. Я не мог разглядеть на его лице эмоций из-за темноты, да и чёлка, которая скрывала глаза, была явно лишней. Но я понимал, что Бельфегору грустно. Это отчётливо слышалось в его голосе. Он пел тихо, душевно, прекрасно. Иногда срывался на крик, и казалось, что когда он кричит (хоть и не громко), в его душе что-то ломается и трещит. Песня явно была мне знакома. Это было что-то из... точно! 30 seconds to Mаrs! No warning sign, no alibi We faded faster than the speed of light Took our chance, crashed and burned No we'll never, ever learn I fell apart, but got back up again And then I fell apart, but got back up again We both could see crystal clear That the inevitable end was near Made our choice, trial by fire To battle is the only way We feel alive I fell apart, but got back up again And then I fell apart, but got back up again And then I fell apart, but got back up again Way, oh, way, oh Way, oh, way, oh Way, oh Когда он закончил, посмотрел на меня, словно проверяя, точно ли я сплю. Я вовремя успел закрыть глаза, поэтому он ничего не заметил. Бельфегор тихонько подошёл ко мне. На минуту его пальцы коснулись моей щеки. Из-за всех сил я постарался соблюдать спокойствие и не вздрогнуть от прикосновения. Он пропел себе под нос что-то и потом сделал неожиданное... Поцеловал меня в лоб! Я ясно ощутил, как моё лицо покраснело. Только бы Бел не увидел! Но он был занят тем, что гладил меня по волосам. Что ж он творит, мать его?! Однако я не мог врать и сказать, что мне было это неприятно. В какой-то степени мне даже понравилось, но совсем малость. Бел продолжил петь песню, всё также тихо и прекрасно. У него был очень красивый голос. Низкий, мягкий и, я бы сказал, бархатный. Парень постоял немного, разглядывая моё лицо, и ушёл спать. Я же опять лежал с бешено стучащим сердцем и пытался здраво мыслить. На следующее утро после завтрака дети активно готовились к конкурсу. Я же думал, как Бела попросить о том, чтобы он спел. Сейчас я находился в комнате, вместе с ним. Бел сидел на своей кровати и смотрел на белый лист бумаги формата А3. Я тихо подошел к нему. - Совсем не знаешь, что нарисовать? - Нет,- неслышно ответил он и, вздохнув, отложил лист в сторону. Поднял взгляд на меня.- А ты уже определился с песней? - Да, но только я не могу найти партнера, а сам я пою плохо. - Я с затаенной надеждой взглянул на его челку. Но блондин лишь пожал плечами: - Ничем не могу помочь. Я фыркнул от досады. Зачем он скрывает свой талант, когда действительно хорошо поет? - Ну да...- Я обратно сел на свою кровать, потом взял гитару и начал играть. Ту самую песню. Только эта песня без слов. Как жаль, что Бельфегор не захотел выступить со мною. У нас бы получился неплохой номер. Я продолжаю играть, и тут Бел начал петь. Неужели он тоже знает эту песню? Нет пути назад, этот бой проигран Жребий брошен, выбор пал Он подстраивается под аккорды, переходя в нужную тональность. И последний путь, всё скорей забыть, Простить, оставить, но огнём в груди Полыхала вязь из слов, что снова повторял Нет пути назад, этот бой проигран Жребий брошен, выбор пал Свято веря в то, что ещё смогу я всё исправить Вот пошел припев, и он снова повышает голос. Я вернусь, так и знай Я всегда стою за твоей спиной Через гвалт птичьих стай Я всегда иду следом за тобой Неба синь моих глаз Будет свысока за тобой следить Смоль волос в поздний час Будет кутать стон из твоей груди. Я еле заметно улыбаюсь, переводя взгляд то на гитару, то на блондина. Он поёт так, словно всю жизнь только этим и занимался. Продолжает бег колесница лет С собой надежды увозя Серой пылью дней Запорошит всё, о чём мечталось И зарос, как шрам факт, что ничего Вернуть уже нельзя, но углём в груди Продолжает тлеть, что мне осталось Всё, что мне досталось Я вернусь, так и знай Я всегда стою за твоей спиной Через гвалт птичьих стай Я всегда иду следом за тобой Неба синь моих глаз Будет свысока за тобой следить Смоль волос в поздний час Будет кутать стон из твоей груди В каплях слёз,в звуках фраз, в стуке сердца Сквозь холод мёртвых зим Пусть живёт это в нас До тех пор, пока этого хотим До тех пор, пока боль Долгим эхом лет в душах Будет грусть, пронесу пред собой Как свечу сквозь ночь, я ещё вернусь Я отложил гитару в сторону и посмотрел на Бела, а тот посмотрел на меня, и мы не знали, что сказать друг другу. - А ты красиво поёшь... - первым подал голос я. Бел кивнул головой: - Я знаю. Но... я не буду с тобой выступать, прости. - Он встал с кровати и сел на мою. - Ты ведь сможешь найти еще кого-нибудь, верно? Бел наклонился ко мне, и его лицо оказалось вплотную к моему. Я почуял отчетливый запах апельсинов и карамели. Именно так пах мой сосед по комнате. - Я уверен, зеленка, что ты отыщешь себе партнера, - прошептал он мне в ухо, чуть ли не касаясь его губами. - Я же просто художник, который к тому же не желает петь на сцене. - Но почему? - Я постарался отодвинуться от соседа, но тот был настойчив и явно с вызовом смотрел на меня, хоть его глаз я и не видел. - Это тебе знать пока необязательно. С этими словами он поднялся и ушел куда-то по своим делам. Я же все никак не мог понять, что Бельфегор за фрукт, и почему он так яростно отказывается петь.