Я вернусь

31 декабря. Я иду по вечерней улице, весь в своих мыслях. Все куда-то спешат: домой в тёплую уютную атмосферу или в магазины за последними приготовлениями к празднику. Увы, у меня нет того самого Новогоднего настроения, которым пропитан весь город. Я не хочу домой. Хоть меня и приняли в семью хорошие люди, я всё еще чувствовал себя чужим. Хотя, я всегда чужой везде. Наверное, стиль жизни такой у меня. Где-то в глубине души я скучаю по родным родителям, всё-таки мы с ними одной крови, а теперь вот я один такой в своём роде – родственников тоже нет. И от этого как-то особенно тоскливо. Да, Мэри и Люк - добрые, хорошие люди, приняли меня как родного ребёнка, но факт остаётся фактом: мы никогда не станем слишком близки. Приёмные родители очень заботливые, балуют меня (ну, в меру естественно) и дают ту самую свободу, которой у меня никогда не было. Но всё не то. Если представить, что эта семья – головоломка или паззл, то я - как неподходящий сюда кусочек. Словно меня не должно здесь быть. А где тогда мне быть? В памяти отчётливо всплыло воспоминание о Бельфегоре. После «Подсолнуха» прошло три года, много воды утекло, но этого блондинистого психа никак не могу выкинуть из головы. Особенно тяжело давались первые месяцы в новой семье. Я мучился, ходил угрюмый, мне приходилось выдавливать из себя улыбку, чтобы порадовать Люка и Мэри. И в мыслях день и ночь - Бел. Я просто хочу к нему, с ним мне было тепло, и я не чувствовал себя, как белая ворона среди чёрных стервятников как сейчас. Смысл жизни – найти себя и своё место, верно? Так вот я не могу видеть себя вдали от него. Я нашёл себя. Так что ж мне мешает? Жалкое расстояние и другие мелочи? Что за чушь. Я поднял голову к небу, и тут же на лицо приятно упали холодные белые снежинки. Я невольно высунул язык, как в детстве, и стал ловить их. Хотелось опять побыть маленьким и наивным. Будучи малышом, я скорее хотел повзрослеть, а теперь, наоборот, хочу снова стать маленьким. Ведь тогда всё было так просто, и мир казался игровой площадкой и ничем более. Вот в семь лет ты мог бы совершенно свободно разгуливать в пижаме, и никто ничего вы бы не сказал, а сейчас даже волосы в яркий цвет не покрасишь – сочтут психом. Ну и пусть. А я всё равно буду делать то, что мне нравится. Интересно, где сейчас Бельфегор и что делает? Нашёл ли он своё место в жизни, адаптировался ли в новой семье? Как он сам по себе? Что чувствует в данный момент и помнит ли меня? Я так скучаю по нему... И меня приводит в ужас то, что из памяти потихоньку стали ускользать очертания его фигуры, его лицо (хотя я даже глаз не видел) и его голос. Но я бы точно узнал его из сотни других людей, если б увидел вживую. Я вошёл в уютную кафешку. Тут царила такая приторно-радостная атмосфера, что мне стало тошно. Официанты натянуто улыбались, обслуживая клиентов. Наверняка ждали того момента, когда свалят домой, где их будут ждать семьи и друзья. Яркий свет разноцветных гирлянд неприятно слепил глаза, так что даже голова разболелась. Стараясь не обращать внимания на людей, я сел за самый дальний столик и заказал горячий шоколад. Где-то играла мелодия «Let it snow», и я с улыбкой вспомнил какой-то старый чёрно-белый фильм, который всё время пересматривал с родным папой. Я помню, как он мне нравился, но сейчас даже названия не могу вспомнить. Печально, я повзрослел. Горячий шоколад принесли через некоторое время, и я тут же сделал большой глоток. Сразу же по телу и сердцу разлилось приятное тепло. Я пил напиток и глядел в окно на прохожих. Суетятся, бегут куда-то, у всех на лицах радостные улыбки. Я один в этом городе, кто не чувствует приближения праздника? Отвернувшись от окна, оглядываю зал. За соседним столиком сидит шумная компания и что-то весело обсуждает, у кассы мнётся какой-то старичок, а вдали от меня в кресле вальяжно развалился блондин лет двадцати с чёлкой, закрывающей пол лица. Так, стоп! Мой мозг отключился, сердце бешено забилось. Я не мог поверить своим глазам. Это же Бельфегор, мать вашу! Я точно ни с кем его не перепутал бы. Не думая, я срываюсь с места и бегу к нему. И тут мне всё представляется как в замедленной съёмке. Он поразительно медленно поворачивает голову в мою сторону и тут же отворачивается. Не понял! Он меня что, не узнал? - Бел? – Я сажусь рядом с ним, не в силах поверить в своё счастье. Я чувствую на себе его пристальный, но незаинтересованный взгляд. А чего ты ещё хотел, Фран? Наверняка он забыл тебя, ведь ты для него ничего не значишь. Но я отказывался воспринимать суровую реальность. Единственное, что хотелось – обнять его и почувствовать тепло внутри. Но я боялся к нему прикасаться, он казался каким-то отстранённым и чужим. Неужели совсем меня не узнал? - Это я, Фран, - сказал я, а он всё так же молча пялился на меня. – Ты помнишь меня? Приют «Подсолнух»? Тётю Клару? Как мы выступали на сцене? – Я не спросил: «Ты помнишь, как целовал меня и как тайно ночами любовался на меня и гладил по волосам, а я притворялся спящим и старался не покраснеть?», потому что уже знал ответ на свой вопрос. Он всё забыл. Бел, с необычной для него вежливостью, подумал с минуту, делая вид, что я его заинтересовал, а потом холодно ответил "нет". И при этом голос его звучал ровно и непоколебимо. Голос, что пел ночами "Alibi", голос, под который я любил засыпать и голос, который я тайно каждый день, еще даже толком не проснувшись, мечтал услышать. Он заменял пение птиц, смешивал мои мысли с чувствами так, что было непонятно, где то, а где это, и даже заглушал перебор гитарных струн, что совершенно безболезненно, но метко сливались с людскими душами. Голос Бела стал для меня лучшей музыкой в мире. И теперь этот самый приятный голос, раньше полный жизни и эмоций, столь хладнокровно говорит "нет". Я кинул на Каваллини взгляд, в надежде, что он прочитает по моим глазам то, что так хотелось бы сказать, и ушел. Просто, видимо, нам с ним не по пути. Мы - птицы разного полета. Если сравнивать людей с поездами, то можно также отметить, что у них есть свои вокзалы - тот самый дом восходящего солнца, откуда они родом. Так вот, я маленький такой неприметный поездочек среди таких же одинаковых поездов и электричек, прибыл не на свой вокзал. Отныне это место чуждо мне. Но, кажется, кто-то подал сигнал к отправлению. Пора. Шоу должно продолжаться. Поезда - не поезда вовсе, если все время стоят на том же вокзале. Именно с этими более-менее позитивными мыслями вышел я из кафе, где сидел тот, кого я не в силах выкинуть из головы даже после этого "нет". Стараясь игнорировать боль и слезы, в который раз надеваю наушники, и иду куда глаза глядят. Погода переменилась в худшую сторону, началась сильная метель. Н-да уж, теперь снежинки не половишь языком. Мне стало холодно и обидно, и я чувствовал себя маленьким мальчиком, у которого отняли самое дорогое. Время шло уже к долгожданным двенадцати часам, улицы опустели, один я шел куда-то в неизвестном направлении и пытался убедить себя в том, что это еще не конец света. Возможно, Бел сейчас вдруг вспомнит меня, встрепенется, рванется с места и, игнорируя ветер и снежные вихри, побежит за мной. Остановит, начнет что-то объяснять, размахивая стилетами, а я буду несказанно счастлив. И мне будет весело смотреть на него, всего в снегу, и я буду улыбаться, как девчонка, идущая на первое свидание с парнем (А вдруг с девушкой? Бывает). Стряхну с его волос снежинки, прижмусь к груди и скажу, что скучал. А он рассмеется своим странным смехом и назовет меня "зеленкой", потом мы пойдем как нормальные люди отмечать новый год. Возможно, под утро, пьяные и влюбленные, будем стучаться в дверь квартиры Люка и Мэри, которые наверняка уже голову потеряли от беспокойства за меня. Если нам не откроют, сядем на лестнице и начнем распевать песни, начиная с ретро-хитов и заканчивая современными депрессивными балладами о потерянной любви. Я представил это всё так ярко, что даже не сразу смог отличить реальность ото сна, мне казалось, что всё происходит на самом деле. Я словно бы наяву слышал смех Бела и чувствовал его прикосновения… Потом я стал думать о смысле жизни (ну, не мог без этого и дня прожить). Долго выискивал я ответ на извечный вопрос и был так погружен в себя, что не заметил красный свет на той стороне улицы. Шел себе по дороге, никого не трогал, как из-за поворота, на мое несчастье, выскочил грузовик с кока-колой. Всегда не любил этот напиток. Я не успел вовремя среагировать, всё произошло слишком быстро. Сначала тело пронизала тупая ноющая боль, что-то горячее потекло по голове, а затем в глазах потемнело, и я потерял сознание.