Жена декабриста

Встречая стекающихся на урок учеников, Кирилл Евгеньевич никак не мог понять, что же такого происходит неправильного. Вроде бы все как обычно, ребята рассаживаются по своим местам. Вот в классе появился Андрей Авдеев, сел рядом с Ромой Павленко, напряженный, сосредоточенный… Стоп, а вот и ошибка в формуле: раньше парень всегда входил в кабинет только вместе с Дашей Старковой, улыбаясь и мило заигрывая с ней, и занимали они только самую первую парту. А сегодня красавицы-блондинки что-то не видно. Нет, пришла, только такая же невеселая и подавленная… Войдя в класс, Даша с тоской посмотрела на свою пустую парту и тягостно вздохнула. Андрей демонстративно в упор ее не замечал, делая вид, что целиком сосредоточен на задаче. Вдруг девушка ощутила довольно сильный удар по ноге и, повернувшись, увидела Максима, хмурого и недовольного. Парень был настолько погружен в себя, что почти не видел, куда двигается. - Прости, - сдержанно произнес он, поднимая на нее глаза, - я тебя не заметил. В другое время Даша, может быть, просто от души расхохоталась бы от подобного совпадения, но сейчас ей было ой как невесело… - Кажется, это уже входит в привычку, - печально улыбнулась она. Вдруг девушка поймала на себе пристальный осуждающий взгляд появившейся в дверях Лизы и в одну секунду поняла его причину. Даша непроизвольно отступила на шаг. - Ничего, ничего, продолжайте, - иронически усмехнулась Лиза. Она старательно обошла их и приблизилась к парте Тимофеевой. – Света, можно сегодня с тобой посидеть? - Вообще-то, со мной Вика… - неуверенно начала одноклассница. - Конечно, садись, - согласилась Кузнецова, появляясь в классе одна из последних. Она заняла место Лизы за последней партой у окна, где уже предусмотрительно не было одного стула. Девушка чувствовала, что между ее новыми друзьями явно пробежала какая-то кошка. После физкультуры Лизу было не узнать. Она была очень расстроена, но Вика не решалась об этом спросить. - Оба-на! Это что-то новенькое! – хохотнул Харитонов, следя вместе со всеми, как Даша идет к своей парте в гордом одиночестве. Потом он с явным удовольствием уставился на мрачного Максима. – Да у нас тут две вакансии образовалось. Ну, Старкова, Виноградова, кто первый? У меня сегодня целый вечер свободен. Вика заметила, как сидевший рядом Максим нервно сжал кулак. - Слушай ты! – прогремел он. – До тебя в прошлый раз не дошло?! - Харитонов! Морозов! Прекратили оба! – Воронцов в корне пресек начинающуюся ссору. – Слава, покажи нам на доске решение домашней задачи. Сразу поникший Харитонов поднялся и с видом приговоренного поплелся к доске. Там он безрезультатно промялся десять минут, совсем запутавшись в синусах и косинусах. - Все с тобой ясно, - вздохнул Кирилл, отпуская взмокшего Славу на место. – Садись. Максим, что скажешь? Можно еще как-то исправить этот… шедевр? – кивнул он на доску. – Я понимаю, ты долго не учился… - Я занимался, - резко перебил его Максим, - на дому, - и парень легко назвал несколько ошибок. - Молодец, - похвалил Воронцов, исправляя решение. – Вот, Харитонов, учись… Дальше урок покатился по привычным рельсам. Поглощенный своими мыслями, Максим почти не вслушивался в объяснения Кирилла Евгеньевича, но автоматически записывал появляющиеся на доске формулы. Вдруг что-то заставило его внимательнее посмотреть на доску. Потом он еще раз проверил запись в тетради: log_a⁡√N= 1/m log_a⁡N. Почему ему кажется, что здесь чего-то не хватает? Странно, раньше он такого за собой не замечал. К точным наукам Максим всегда был равнодушен, хотя и без труда справлялся с довольно заковыристыми задачами. А уж формулы он перестал запоминать еще классе в восьмом. И все-таки, что же его «царапает» в этом выражении? Внезапно пришло воспоминание: он лежит на больничной койке в своей одноместной палате и от нечего делать листает пособие по алгебре, которое случайно забыл занимающийся с ним учитель. Перед глазами неожиданно ясно и четко появились и другие примеры и формулы, по которым он тогда просто лениво скользил взглядом. А вот и знакомая, по сегодняшней теме. Рука непроизвольно потянулась вверх. - Да, Максим? - Мне кажется, - неуверенно начал Морозов, - здесь над корнем не хватает степени m. - Правильно, - улыбнулся Кирилл, проверив и исправив запись. – Я смотрю, с тобой занимались с опережением? – спросил он. - Нет, - растерялся Максим, - я просто случайно увидел это … в другом учебнике. - Ну и память у тебя, - восхищенно прошептала Вика. – А ты только формулы можешь запоминать? - Не знаю, - задумчиво ответил он. – Я сам удивляюсь. Раньше такого не было… В этот момент Макс даже не подозревал, что уже в скором времени обнаруженная у него удивительная способность сослужит всем обитателям школы хорошую службу, спасет их всех от неминуемой гибели. Наконец, мучительные уроки закончились. Все это время Лизе стоило огромных усилий сохранить лицо и не разреветься на глазах у всех. Хотелось просто укрыться где-нибудь, чтобы никого не видеть и не слышать. Лиза с горечью думала о том, что отличная учеба теперь потеряла смысл. Для кого ей стараться? Кто будет гордиться ее успехами? Она снова потеряла Максима, и на этот раз навсегда… Только в этот раз все гораздо больнее. И сердечная рана будет становиться глубже день ото дня. Ведь Лиза будет твердо знать, что Макс где-то счастливо живет без нее, любит не ее, играет не с их детьми... И эту боль не заглушит даже радостное осознание того, что он жив, что он ходит по той же земле, дышит тем же воздухом… В комнате девочек напряжение словно висело в воздухе, пропитывая все вокруг и создавая тяжелую атмосферу. Даша несколько раз пыталась заговорить с Лизой, объяснить, что увиденное ею утром ровным счетом ничего не значит, что все осталось по-прежнему и Максим любит только ее - Лизу. Но слова замирали на языке, когда она натыкалась на холодно-равнодушный взгляд синих глаз. «Нет, не поверит» - раз за разом твердил ей внутренний голос. Вика страдала по-своему, разрываясь между подругами и не в силах помочь ни той, ни другой. Рабочий день Марии подходил к концу. Осталось вымыть еще один туалет – у старших девочек – и можно будет передохнуть с чувством выполненного долга. Спиной вперед Маша вкатила в дверь свою тележку и уже потянулась за моющим средством, как вдруг услышала чьи-то сдавленные всхлипывания. Она обернулась. На широком подоконнике, уткнувшись лицом в колени, почти навзрыд плакала Лиза. - Девочка моя, - бросилась к ней Маша, - что стряслось? Лизу Виноградову она знала уже много лет, с тех пор, как Максим еще в первом классе на полном серьезе заявил, что эта девочка будет его женой. За прошедшие десять лет они успели крепко подружиться. - Тетя Маша, - всхлипнула Лиза, поднимая залитое слезами лицо. - Просто Маша, - автоматически поправила ее Вершинина. Она обняла девушку. – А теперь рассказывай, в чем дело? - Не могу, - прошептала Лиза. Она боялась расстроить маму Максима, рассказав о его поступке. - Ну, перестань, - ласково улыбнулась Мария, - с каких это пор у нас с тобой секреты? Но девушка упорно молчала, и в душу закралось подозрение. - Что-то с Максимом? – тревожно спросила женщина. Синие глаза на мгновение сверкнули, и у нее упало сердце. – Лиза, не пугай меня, пожалуйста. Что с ним? Ему плохо? - Плохо мне! – не выдержав, почти выкрикнула Лиза. – А ему сейчас, наверно, очень хорошо! - Вы что, поссорились? – Маша, кажется, начала что-то понимать, вспомнив вчерашний разговор с сыном. - Нет, вы же знаете, мы не ссорились с десяти лет, - напомнила девушка. – Он просто бросил меня. Дал понять, что я для него ничего не значу. - И что же он натворил? – со спокойной улыбкой спросила Маша. – За что мне оторвать голову этому несносному мальчишке? Лиза удивленно посмотрела на нее и решила все же признаться. - Я видела, как он сегодня целовался с Дашей Старковой, - печально произнесла она. – И при этом спокойно смотрел мне в глаза. Некоторое время обе сидели молча. - Отлупить бы его, да некому, - наконец вздохнула Маша. – Но я, так уж и быть, не буду этого делать, потому что знаю, каких усилий ему стоило принять такое решение. - Какое? Изменить мне с моей же подругой? – возмутилась Лиза. – Да ничего это ему не стоило! Наоборот, он был доволен и счастлив. - Лиза, послушай меня, в тебе сейчас говорит обида, и я тебя очень хорошо понимаю, - уговаривала девушку Вершинина. – Но все немножко не так, как тебе кажется. - Да что тут может быть не так? – удивилась Лиза. - Тебя не удивило, что Максим и Даша сегодня странно себя вели? - Нет, я вообще на них не смотрела, - хмуро ответила девушка. - И тем не менее, они держались друг от друга на расстоянии и, я уверена, едва ли сказали друг другу хотя бы пару слов, - Маша почувствовала, что все же завладела вниманием Лизы, и продолжила: - Я сейчас была у Максима. Он совершенно один. А Даша уже спит в вашей комнате. Думаю, то, что ты видела сегодня утром, было просто недоразумением, которым мой сын и воспользовался. - Для чего? Чтобы бросить меня? - Нет, - грустно сказала Мария, - чтобы избавить тебя от мучений с ним. Максим очень гордый и просто ненавидит, когда его жалеют. Помню, ему было лет шесть, он тогда в очередной раз попал в больницу… - делилась она горькими воспоминаниями. - Меня к нему не пускали, но потом мне все же удалось зайти в палату. Он лежал там такой маленький, рука в гипсе, а на лице огромный синяк. И представляешь, Максим уже тогда запретил мне его жалеть. Я до сих пор помню его фразу: «Это я должен тебя жалеть и защищать, мама». Максим в наушниках сидел на кровати и что-то наигрывал на гитаре, когда в комнату осторожно заглянула Лиза. Парень проигнорировал ее, сделав вид, что всецело увлечен музыкой. Лиза глубоко вздохнула и, набравшись решимости, шагнула к кровати. Закончив очередной сложный пассаж, Макс поднял голову и совсем рядом увидел Лизу, которая протягивала ему листок бумаги. Девушка что-то сказала. - Что? Я тебя не слышу. – Максим указал на наушники. - Прочти, пожалуйста, - повторила Лиза. На этот раз он понял по губам. Напустив на себя недовольный вид от того, что его отвлекают от важного дела, Макс со вздохом снял наушники. - Ты что-то хотела? – он перевел взгляд на листок, потом взял и нехотя развернул. «Максим… Я хочу, чтобы ты выслушал меня, не перебивая, поэтому и решила написать. После нашей новой встречи мне с тобой очень непросто… Сегодня ты просишь прощения за грубость и говоришь, что любишь, а уже на следующее утро целуешься с другой и даже не пытаешься что-то объяснить… Ты сделал мне очень больно, но теперь я знаю, чем это было продиктовано. Макс, я понимаю, ты сейчас переживаешь, что я остаюсь с тобой только из жалости, и знаю, как ты ненавидишь это чувство по отношению к себе. Но я хочу, чтобы ты знал: мной движет вовсе не жалость… Я люблю тебя, Максим. Я очень тебя люблю. Сильно и по-настоящему. Люблю твою напористость и где-то даже наглость. Мне так ее не хватало все это время… Люблю твою неуемную энергию, твою отвагу и благородство… Люблю за то, что ты тогда, тоже по-настоящему, спас мне жизнь… Люблю всего тебя, просто потому, что люблю…» - Очень трогательно, – с сарказмом произнес Максим, отрываясь от чтения. – Прямо письмо Татьяны Онегину. «Но мне порукой ваша честь, и смело ей себя вверяю…». У тебя случайно фамилия не Пушкина? - Ты можешь язвить сколько хочешь… - спокойно начала Лиза, но Макс перебил ее. - Уходи, - почти грубо потребовал он. - Я хочу быть рядом с тобой… - Вали отсюда! – парень сорвался на крик. - Пожалуйста, не отталкивай меня… - Да что ж такое? - Максим был по-настоящему взбешен тем, что не в силах справиться с охватившими его чувствами. – Ты что, пользуешься тем, что я не могу встать, чтобы вытурить тебя отсюда? - А ты, - Лиза вдруг ласково улыбнулась, подошла к нему почти вплотную, присела на корточки и снизу вверх заглянула в его страдающие глаза, - ты пользуешься своим состоянием, чтобы от меня избавиться, да? Так вот, у тебя ничего не получится. - Лиза, уходи, пожалуйста, - с болью в голосе произнес Макс и отвернулся. – Очень тебя прошу… Вместо ответа девушка села рядом с ним на кровать. - Посмотри на меня, Максим, - она ласково прикоснулась к его щеке, повернула к себе его лицо, нежно взъерошила волосы. – Я тебя люблю. И знаю, что ты никогда бы этого не сделал, если бы не любил меня… Девушка нежно прикоснулась губами к его губам. Максим притянул ее к себе и страстно ответил на поцелуй. Отстранившись от Лизы, он с нежностью посмотрел ей в глаза и крепко обнял.