Часть 5
5 июня 2014 г., 20:19
Долго ли тешиться, когда дитё голодное да в дому печь не топлена? Ан - некогда. Сколько дел переделать - дитятко накормить, кашу в печь поставить да щи. Снует Ладамир по кухне да вспоминает руки мужнины на теле своем. Ох, и сладко его медведь мял, все косточки томлением полны. Нежный да страстный у него муж. Да вот только что-то припозднился с дровишками. Выскочил Ладамир на крыльцо мужа позвать да и замер на ступеньках. Стоит во дворе повозка чужая, а на ней тятенька его родный с отцом старшим да родичи Михала.
Ойкнул омега, руку к сердцу прижал и не чаял счастья уже с родителями свидеться. Шаг сделал, другой... да оборвалось сердце. Вышел из-за спины мужниной тать окаянный. Лицом спокоен, да только эту тварь омега в жизнь не забудет. Подкосились ноги, свет в очах гаснуть стал.
"Беги... - шепчут губы онемевшие. - Беги, родной! Он ЭТО! ОН!"
Ринулся Михал к мужу, на руки подхватил да к себе прижал.
- Что, сердечко мое? Али зло увидел?
- Там он, тот... Вон стоит.. Убивец... - прошептал Ладамир да и обмяк в руках Михала.
Тут уж все на них обернулись. Смотрят, как Михал Ладамира к себе прижал да бледный весь стал. Поспешили к нему родичи да и Ладамировы отцы. В лицо дитятку заглядывают, не могут в толк взять, что случилось.
- А и ты кто есть? Родич или так, пришлый человек? - обратился альфа к приехавшему с родителями мужа своего, кои дитятко свое потерянное год искали да вот весточку получили, где прячется.
- Это брат мужа Ладамирова покойного. Видавиду двоюродный родич. За хозяйством его следил, пока тот в северных землях воеводил. Вот искать нам помогал, а уж как обрадовался, когда узнал, что у брата наследник есть. Так и попросил с собой взять, на племяшку посмотреть.
- Кому брат, кому - сват, а Видавиду он убивец. Журавушка его признал.
Ахнули люди, расступились. Да некуда деться сволОте, под белы ручки взяли, скрутили. Только осталось ему, что глазами сверкать да шипеть змеюкой:
- Узнал-таки, выдал...
*** *** ***
Долго ли гостили гости дорогие. Уже и судилище над убивцем прошло - признал он свою вину. Рассказал, как зависть черная за горло взяла, да и решил с разбойниками лесными родича своего воскресшего порешить, чтоб наследовать ему по праву единоличному. Да подвела его судьба - думал, что одним махом и Видавида и мужа его прирезал, а как узнал, что омега живой, так и кинулся искать того. Только до весны не смог к дальнему хутору добраться, а там и родители омеги весть о сыне получили. Опоздал он с задумкой своей черной - убить Ладамира да племянника в воспитанники взять и тишком уморить того себе на наживу. Вот и решили гости о пути обратном думать. А как собираться стали, начали и Ладамира с собой звать. Наследство посмотреть - богатая у Видовида усадьба, и Ладамир теперь ей наследник, пока сын не подрастет да в права свои не вступит. Тенью ходит омега. Бряцает посудой, горшками звенит, а Михал понурый смотрит ему вослед. Благодарственны ему родичи омеги да по их законам они не мужья. Не спросил Михал благословения, увез вдовца, даже браслеты венчальные родне не отослал, не сняв и в храм не сносив. Да и родня Видавидова со стороны сродника-убивцы прошение князю подписала о признании брака незаконным, де - не спросил и у них позволения. - А и поедешь с ними, ты теперь птица вольная, гнездо у тебя богатое, не чета берлоге моей медвежьей... Смотрят родители Ладамира с надеждой, по закону вдовец в род возвращается, а там уже и жениха ему присмотрели, не то, что этот медведь-деревенщина. Хуторской лапоть. Достал омега из печи чугунок с кашей, пробу снял, ложку облизнул... Да и как врежет альфе промеж глаз. Постоял так миг один да и за дверь вылетел. Подхватился Михал, кинулся за омегой... Сидят родители парочками да и слышат, как в сенцах веники да сапоги подают, будто кто мутузит кого. А еще через миг и разговор услышали. - Ты пошто меня ложкой вдарил, Журавушка? - Да ума хотел одному медведю прибавить, вдруг да получится. И опять возня в сенях да всхлипы со вздохами. - Нелюб я тебе... Гонишь ты меня. - Люб, Журавушка. Ой, люб. - Ты дитя от меня не хочешь... - Только от тебя и хочу, птица ты моя ненаглядная. - Тогда зачем настойкой горькой поил? Все ведаю про нее, ведаю... Нелюб я тебе. - Ох, ты ж мне... Да рано тебе еще, лекарь так сказал. А уж как можно будет, не отвертишься. Любый мой, если поедешь, я с тобой пойду. Хоть кем - хоть псом цепным, хоть медведем потешным. - Мужем был, им и оставайся. Не поеду никуда. Мне твоя берлога милее. Так и уехали гости дорогие ни с чем. А журавль медведя своего и дальше уму-разуму учил. А уж детишек у них было... И все сердцу любые.
