Цветочная романтика

С работы он уходит позже, чем обычно. Вообще-то, сегодня очередь Инудзуки оставаться до последнего клиента и закрывать магазин, но у Кибы – любовь. Очередная. И, конечно же, та самая, одна-единственная, его истинная омега. Отказать другу Наруто не может. Не потому, что тот смотрит на него щенячьим взглядом, складывая ладони в молитвенном жесте, а потому, что для Кибы это важно, пусть уже завтра он будет тоскливо вздыхать о том, что омега оказалось не «той самой, одной-единственной». Столица шумит. Наполняется ночными звуками и мерцает огнями иной жизни. Поправляет лямку рюкзака – он приходит на работу сразу после колледжа. Работает каждый день. Даже по выходным. Мог бы работать посменно, конечно же, да и в деньгах он особо не нуждается. Наруто нуждается в свободе, а не в четырех стенах, в которых он и так прожил достаточно. Вставляет черные точки наушников. Нажимает «play». Мир превращается в ритм и обретает краски. Поправляет толстовку и шагает в толпу. Незримую и многоликую одновременно. Сегодня он не хочет ехать ни на метро, ни автобусом. Он хочет подышать. Хочет подумать. Натянув на лоб козырек кепки и смотря себе под ноги. История Узумаки Наруто не столь светла, как кажется многим. Сам Наруто далеко не так светел и уже давно не наивный омежка, смотрящий на мир широко распахнутыми глазами. Наруто просто притворяется. Даже перед Саске. Детство помнится красочным, ярким и наполненным любовью. Помнится, как умиленно вздыхала мама, величественная багряноволосая женщина с девятью огненными хвостами сущностной формы, смотря на своих сыновей-омег. И как ворчал отец, сильный, добродушный альфа, называя их дом омежьим царством. Наруто предпочитает помнить именно это, а не жизнь в постоянном страхе и длительные командировки отца, на время которых взгляд наследницы Девятого становился печальным и тревожным. Свет превратился в обжигающий огонь десять лет назад. Их дом полыхал, словно костер. Его подожгли со всех сторон. Для верности. Глубокой ночью, надеясь на то, что твердыня Узумаки станет их же усыпальницей. Трапперы не знали, что огонь – это исток сущности их Предка. Мама пыталась вывести их из объятого пламенем дома. Отец защищал, отбиваясь от безумцев, возомнивших себя дланью Господней. Защищал наследие и наследников Узумаки. Они выбрались все втроем, но Кушина вернулась. За мужем. И больше маму они с братом не видели. По крайней мере, не такой, какой её помнили. Единственное, что осталось у них от родителей и дома – огарок некогда мощного пламени Девятого. Наруто ненавидел своего Предка. Когда-то. Он не понимал, почему Верховный Китсунэ, по силе уступающий только Десятому, не защитил своих детей. Ни в тот раз, ни сорок лет назад. Почему он не обрушил свой священный гнев на убийц и вынудил Дейдару заплатить цену за свое же спасение. Таковы правила этого мира. Предки и Боги. Особи и люди. Богам неведом вкус душ особей. Потому, что у особей нет душ. Предкам же никогда не коснуться сосредоточия сущности бет. Потому, что у них нет сущности. Поэтому Душегубы, охотники на людей, это исключительно особи, против которых бессильны молитвы и божественные артефакты. Поэтому Трапперы, истребители особей, это исключительно беты, совершенно невосприимчивые к сущностной силе. Он не помнит лиц Трапперов. Нет, на них не было масок. Эти беты не скрывались и даже выкрикивали свои имена, считая, что они войдут в человеческую историю героями. Наруто не помнит потому, что не хочет узнавать их в толпе. Он знает имя предателя, и этого достаточно. Друг семьи, которого все Узумаки считали самым надежным человеком. Учиха Обито. Интересно, а знает ли Саске о том, к чему приложил руку его достопочтенный дядюшка со стороны матери? Итачи может знать. Как преемник главы клана Учиха. Но не Саске. Наруто хочет, чтобы Саске никогда и не узнал об истинной причине казни Учиха Обито десять лет назад. Он, как и Дей, считает, что главе Учиха и его супруге вообще не стоит знать об их Первородности. Но шила в мешке не утаишь. Поэтому предстоящая поездка в особняк Учиха с каждым днем вызывает у него все больше опасений. Добрая и улыбчивая Рин. Именно такой он помнит их с братом нянечку-бету. Часто приходит на её могилу и приносит белоснежные цветы. Семья Нохара, преданно служащая клану Узумаки ещё с незапамятных времен, понимала весь тот груз ответственности и всю ту опасность, когда сорок лет назад скрыла факт того, что двум наследникам Девятого все-таки удалось выжить. Все это понимала и Рин. Её смерть была страшным ударом для него. Нелепая смерть от руки любимого человека. Учиха Обито. Да, его жизнь трудно назвать безоблачной, но это никак не оправдывает совершенных им ошибок. С Пейном он познакомился в старшей школе. Тогда ему, шестнадцатилетнему омеге, этот взрослый альфа показался именно тем. Это сейчас Пейн донимал его и пытался уязвить. Потому, что злился. Имел полное право, поэтому сам Наруто не держал на альфу зла. А раньше он был обходительным, заботливым и, как ему казалось, самым достойным альфой в мире. Даже несмотря на то, что Пейн оказался Душегубом. Это сейчас, смотря на себя прошлого, наивного и переполненного ненавистью, Наруто понимал всю опасность своей ошибки. Понимал, что Пейн использовал его историю для того, чтобы создать себе репутацию и иметь под боком наглядный пример неспособности сосуществования мира людей и особей. За это он не мог простить альфу. Но тогда он добровольно стал для Душегубов своего рода талисманом, видя в них карающую длань Предков. Хидан появился в его жизни неожиданно, как ураган. И своей незаурядностью, альфьей харизмой привлек его омежье внимание. Хидан тоже был Душегубом, только свободным и не состоящим ни в одной фракции. В столицу его привели дела. Проще говоря, кто-то из особей заказал ему убийство неугодного беты. Оказавшись в городе, Хидан посчитал целесообразным познакомиться с единомышленниками. Альфа был покорен им. Именно Наруто, а не Первородным с наследием Девятого. И это покорило его самого. А течка решила все за них двоих. Хидан был бродячим альфой. Поклонялся какому-то, только ему ведомому Предку и в своем ремесле использовал косу. Алую, с тремя лезвиями. Хидан предлагал уехать с ним. Стать его омегой. Отбросить условности и быть свободным. И, если бы не Дей, он бы уехал, наплевав на свое наследие и желания самого Девятого. Но он не мог покинуть брата, который значил для него намного больше, чем все альфы мира и даже его достопочтенный Предок. Пейн остался в прошлом. Хидан уехал и они больше не виделись. Тогда Наруто решил, что он идет неправильным путем. Понял, какова цена возложенной на него ответственности, как преемника своей матери. Достопочтенной Узумаки Кушины. Ну, и Верховному Китсунэ, так уж и быть, найдется место в его планах на будущее. Жизнь стала размеренной. Он поступил в колледж. Шел к своей цели. Пытался оправдать надежды брата. Старался не оглядываться на прошлое. Старался, пока в его жизни не появился Учиха Саске. Саске увидел в нем чистую, невинную, милую омегу. Саске из-за него расстался со своей нареченной. Его появление в жизни Учиха повлияло и на судьбу его старшего брата. Наруто не хотел этого, но оказался бессильным перед лицом собственных чувств. Он нужен Саске. Вот что он чувствовал, как омега. Без него этот альфа не сможет избавиться от пут, в которые закована его сущность. Он не собирается вмешиваться, только помочь. Как у них с Деем была причина скрывать свое наследие, так и у Учиха Итачи, похоже, была причина, из-за которой он и наложил печать цепей на сущность собственного брата. И все же решение Саске предстать перед алтарем Десятого Наруто считает поспешным. Уверен в своих чувствах. И в чувствах альфы тоже. Но не разочаруется ли в нем Саске, когда узнает, что Узумаки Наруто – не кроткая омега, нуждающаяся в защите, а целеустремленный и жесткий глава, пусть и маленького, но все-таки клана Первородных? Этого альфу он почему-то сразу выделяет в толпе. Не потому, что у него ярко-рыжие, практически алые волосы, и не потому, что тот стоит у шикарного авто, запрокинув голову и смотря в небо, словно и не видел никогда то ли ночной столицы во всей красе, то ли звезд в принципе. Потому, что взгляд глаз цвета нефрита пустой и безжизненный. Когда-то Наруто уже видел такой же. В зеркале. - Простите, - выдергивает наушники и подходит ближе. – У вас что-то случилось? Может, нужна помощь? - Да нет, вроде как, - опускает голову, переводя взгляд на него. От альфы в дорогом темном костюме пахнет взгретым под солнцем песком. А от Саске - древесной смолой. – Я просто заблудился. - О... ну… - как-то неудобно получилось. Взгляд альфы не сменился ни на йоту. Смотрит так, словно сквозь него. Будто человек перед ним, мысленно, очень далеко. А ещё у Наруто складывается такое впечатление, что этому альфе все равно до внешнего мира. По крайней мере, он смотрит на все вокруг так, словно жизнь проходит рядом, но мимо, и он, осознавая это, все равно остается в стороне. - Может, показать вам дорогу? – все-таки сущностные ощущения не позволяют ему просто развернуться и уйти. – Куда вам нужно? Альфа перед ним сущностно очень силен. Даже не скрывает этого, чем и отпугивает прохожих. Наверное, если бы на это действо можно было посмотреть сверху, то было бы отчетливо заметно, что вокруг аловолосого образовывается полукруг. Особи обходят его стороной, чувствуя эту неприкрытую, грубую силу. И только беты равнодушны к одинокому человеку, смотрящему на мир невидящим, сухим, можно даже сказать, мертвым взглядом. Выработанным взглядом, за которым скрывается то ли боль, то ли ненависть. Наруто просто держит черту и все ещё считает, что поступает не опрометчиво, а по совести. - В квартал Камэйдо, - совершенно не заинтересовано отвечает альфа. Складывается такое впечатление, что мужчина, которому на вид около двадцати пяти, бежит от чего-то. Иначе просто взял бы и позвонил кому-то. Например, родственникам или охране. У этого человека должна быть охрана. И родственники. Однозначно. А ещё целый клан в управлении. Одно только название квартала и эти алые волосы сказали Наруто о многом. - Я знаю, как туда проехать, - пожимает плечами, снова предлагая свою помощь. Этот альфа не кажется высокомерным, пусть о нем говорят много, очень много нелестного. Жестокий и беспринципный. Легкий на расправу со своей тяжелой руки. Пришедший к власти щенком, которому с годами удалось превзойти своего отца – матерого вожака. Таким общественность знает наследника Первого – Собаку но Гаару. Но Наруто видит перед собой совершенно другого человека. - Да? – приподнимает практически невидимую бровь. Алое кандзи над ней глумливо вздрагивает. Первая эмоция, которую он видит на лице этого человека. – Тогда поехали, - разворачивается и садится за руль. Наруто забирается на переднее сидение. Водружает сумку на колени. Глубоко вздыхает. Как омега, он все-таки поступает опрометчиво, садясь в машину к незнакомому альфе. Репутация тоже не говорит в пользу Собаку но Гаары. Но, с другой стороны, грош – цена его убеждениям и ему самому, как главе клана, раз он будет убегать каждый раз, когда ситуация может обернуться раскрытием его наследия. Как бы там ни было, но скрываться в тени они с Дейдарой всю жизнь не смогут. А ещё ему кажется, что этот влиятельный альфа очень несчастен. Так почему хотя бы не попытаться что-то с этим сделать? - Вам нужно развернуться и перестроиться на противоположную полосу, - стягивает кепку, тряхнув волосами. – Сейчас до Камэйдо проще доехать малыми улицами, иначе можем застрять в пробке на магистрали на несколько часов. - Как скажешь, - альфа пожимает плечами и разворачивает машину, следуя его указаниям. Невозмутим и безразличен. Но все-таки на миг Наруто показалось, что в глазах цвета тусклого нефрита мелькнуло что-то оживленное. Словно огонек интереса. Его омежья черта непоколебима, поэтому момент ускользает. - Ты, наверное, думаешь, что я просто беспомощная особь с громким именем? – примерно половину пути они проехали молча. Ну, если не учитывать его коротких указаний, в ответ на которые альфа просто кивал. Он и сам уж посчитал этот сущностный порыв плохой затеей. Если он уберет черту, Первородный обязательно почувствует его наследие. Такие уж они, Первородные, способные узнавать друг друга на подсознательном, сущностном уровне. Но если будет постоянно держать её столь плотной, альфа точно не пойдет на контакт. Подумает, что омега его боится. Прям палка с двумя концами. Острыми. - Нет, - пожимает плечами. – Любой бы мог заблудиться, если бы поехал незнакомой ему дорогой, - Собаку в ответ снова просто кивает. Не верит – так чувствует Наруто. Считает, что дворовой помогает ему из жалости. Может, даже с корыстных мотивов. Наруто снова думает о том, чтобы таки убрать черту. Что-то в этом аловолосом альфе не дает ему покоя. Его сущности. Такое чувство, что они обязаны были встретиться. Для чего-то. - Я решил объехать пробку, - зачем-то объясняет, цепко сжимая руль бледными, тонкими пальцами. – А, в итоге, увидел, насколько изменился город за последние десять лет. - То есть? – Наруто не совсем понимает, но альфа идет на контакт, что уже само по себе можно считать положительным результатом. - С того дня, как я стал главой клана Собаку, - даже не сомневается в том, что его узнали, - мой мир сузился до радиуса дом – работа. Иногда, квартал красных фонарей, - теперь уже его очередь удивленно вскидывать бровь. Обычно, альфы предпочитают не распространяться о подобных вещах, но Гаара, похоже, не считает подобное откровение неприемлемым для своего статуса. – Поэтому я остановился у того здания, где ранее, насколько я помню, была пекарня, в которой делали просто изумительную выпечку. - Её закрыли и снесли ещё лет семь назад, а взамен построили торговый центр, - странные ценности у этого человека. Как по альфьим меркам. Но, как говорят беты, чужая душа – потемки, а сущность – это ещё более сложная штука, нежели душа. - Глупо, - альфа фыркает, плавно выворачивая на более оживленную трассу, ведущую прямо в Камэйдо. – Разве можно фаст-фудом, придуманным, чтобы зарабатывать быстрые деньги, заменить выпечку старика Канзаки, в которую он вкладывал душу. - Канзаки-сан умер, - ему тоже нравилась выпечка старика, но особой ностальгии по ней он не испытывает, - а его наследники посчитали, что выгоднее будет продать участок, нежели продолжать дело, к которому у них не лежала душа. - У которых не было уважения к своему отцу, - резко отвечает Собаку. Сущностный ореол вокруг него уплотняется, а запах раздраженного альфы лезвием касается чувствительного обоняния омеги. – Может, у меня вот, например, сущность тоже противилась наследию Первородного, и мне был совершенно неинтересен семейный бизнес. Может, я в кино вообще хотел сниматься или стать сейю, но, даже если и так, я не мог оставить на растерзание шакалам то, во что вложил силы мой отец. Понимаешь? – поворачивается к нему и смотрит так, словно ищет это понимание. Пытается прочесть его, смотря ему в глаза. Нуждается в нем, как в воздухе. - Понимаю, - он понимает все. В том числе и то, что альфа очень одинок. Потому, что реализовать себя сущностно – это лишь полшага к счастью. Несмотря на заключенные в них частички сущности Предка, Первородные – личности. Наруто и сам считает, что без второго первое теряет всякий смысл. - Правда? – все ещё недоверие. Наруто не уязвлен. Ему кажется, что в своей жизни этот альфа очень часто встречался с этим самым непониманием, а ещё предательством и теми обстоятельствами, которые, как говорят, не оставляют выбора. – А чем занимаешься ты сам? - Учусь на менеджера, - пожимает плечами, отводя взгляд. Что-то в поведении этого альфы его настораживает. Наверное, эта пристальность, с которой он его рассматривает. Интерес сменивший безразличие. - Не скажу, что всегда мечтал им быть, но я подумал, что это может быть неплохим стартом, - он бы мог и в университете учиться, финансовое состояние его семьи это позволяло, но он, и правда, не видел себя на подобной должности. Да и его далеко идущие планы... У него есть ещё год до окончания колледжа, чтобы принять остаточное решение. - А в свободное от учебы время подрабатываю в магазине «Цветочная романтика». Может, слышали? – альфа в ответ неопределенно пожимает плечами. Конечно, не слышал, потому что магазинчик сравнительно маленький да и находится далеко от бизнес-центра. Просто у них есть постоянные покупатели, которые рассказывают о них своим друзьям и знакомым, что полностью устраивает владельца «Цветочной романтики». - Хобби? – интересуется искренне. Можно даже сказать, любопытно. - Да, мне нравятся цветы. Подаренный вам цветок может много рассказать о чувствах дарящего, - он, и правда, любит цветы. Кушина их тоже любила. Наруто помнит детство и духмяное лето. Мама всегда плела ему большой венок из красочных цветов. Он дулся и обижался. Он же омега, а не девчонка. Мама же говорила, что ему очень идет. У него до сих пор есть фотография, пусть и смотрит он на неё не так уж и часто. Детства все равно уже не вернешь. - Вот, например, - покусывает губу, а после снимает придерживающую челку заколку и протягивает её альфе, - хризантема. Когда-то, давным-давно, где-то на Востоке, упавшие на землю солнечные искры велением богов превратились в белые, прекрасные хризантемы! Так и родился этот прекрасной красоты цветок, - цветок на заколке, конечно, искусственный, но смотрится, как живой. Киба сделал её специально для него, а этот альфа мастер такого рода поделок. - Хризантемы говорят о расположении и дружественных чувствах. И белые хризантемы не исключение. Белая хризантема означает искренность, правда! «Верь мне», - желает сказать тот, кто дарит белые хризантемы и говорит это искренне*, - все ещё держит ладонь открытой. Улыбается. Наруто кажется, что белая хризантема очень подходит аловолосому альфе Собаку но Гааре. - Мне? – спрашивает удивленно, останавливаясь. Они в Камэйдо. А на лице альфы одна эмоция сменяется другой. Уголки тонких губ чуть приподнимаются, словно, пусть только сущностно, альфа улыбается, а глаза снова становятся светлыми, живыми. Тяжесть сущностного ореола медленно схлынивает, отступая. - Конечно, - кивает, улыбаясь ещё шире. – Верьте мне, Гаара-сама. Верьте в себя и свои силы. - Эм... спасибо, - заколку берет очень аккуратно. Двумя пальцами. Вертит её в руках. Рассматривает пристально и с любопытством. Словно раньше никогда не видел ничего подобного. А после прикалывает её к нагрудному карману пиджака. Вместо традиционного носового платка. Наруто считает, что это красиво. И необычно. Не такой уж и жесткий и угрюмый человек это Первородный. Просто одинокий и нуждающийся в поддержке. В человеке, который бы в него верил. Наруто даже думает о том, а не познакомить ли Гаару с одной аловолосой омегой клана Узумаки, которая собирается поступать в Токийский университет. - Ну, я свою миссию выполнил, - большинство Собаку все ещё живут в Камэйдо, и попадаться им на глаза Наруто не хочется. Как и сопровождать альфу до его дома. У Гаары должно остаться о нем впечатление только как о незнакомце, который помог ему сделать первый шаг. – Всего хорошего, Гаара-сама. - Подожди! - щелчок и дверь блокируется. Страха нет. Просто неприятный холод мурашками ползет по спине. Все-таки не зря же говорят, что Собаку но Гаара изначально не обладал всей полнотой силы своего Предка. Пламя мудрости Первого коснулось сосредоточия его сущности уже после. Когда семья главы клана оказалась в безысходном положении. Говорят, что мать Гаары отдала свою жизнь как плату за то, чтобы клан имел законного, сильного наследника. - Прости. Я не хотел тебя напугать, - осторожно прикасается к его ладони. Рука альфы теплая и мягкая. А прикосновение слегка дрожащее. Будто аловолосый сам боится. Не уверен, но пытается преодолеть те условности, которые сковывали его личность ранее. – Просто уже довольно поздно, и я не хочу, чтобы ты возвращался домой один. - Вызовите мне такси? – спрашивает неуверенно, медленно высвобождая ладонь. Прикосновение альфы не неприятно. Наоборот. Оно слишком бережное и нежное. Сметающее. А запах горячего песка становится слишком манящим. - Отвезу сам, - снова заводит машину и разворачивается. – Только адрес скажи. - Синагава, - отвечает, чуть помедлив. Похоже, он даже перестарался в своих «лечебных» методах. Альфа прямо воспринимается по-другому. Более светлым и живым. Наруто даже кажется, что он слышит язвительный голос сущности Первого, пытающегося поговорить с его собственной. Ну, Первый всегда слыл слегка... взбаломошенным Предком. - А зовут-то тебя как, цветочная омега? – Наруто дуется. То невинный цветок, то цветочная омега, а у него, между прочим, даже запах не цветочный. - Наруто... – покусывает губу, думая буквально пару секунд. – Наруто Узумаки, - и убирает черту. - Рад знакомству, Наруто Узумаки, - альфа улыбается. Кривовато, правда. Всего лишь тянет уголки губ. Принимает правду с достойной легкостью. Наруто считает, что только что он обрел хорошего друга в лице этого странного альфы. Он думает, что тоже сделал шаг навстречу своей мечте.