Цветочная романтика

- Так что же конкретно тебя не устраивает? – в последнее время они не так уж и часто собираются вместе, чтобы просто поболтать. Потому, что вроде как пытаются наладить личную жизнь. Наверное, в их возрасте пора уже задумываться о ценностях, которые раньше казались уделом стариков. Шикамару смотрит на друзей в подозрительном прищуре, но свои мысли держит при себе. Саске решительно настроен по поводу того, что друга тоже нужно пристроить под теплый омежий бок. Увы, но сам Нара их с Ходзуки старания не оценил. - Конкретно? – Суйгетсу ставит чашку на подоконник, складывает руки на груди и задумчиво запрокидывает голову. За его спиной мерцает далекая гроза. Ходзуки пытается припомнить свои ощущения до, во время и после его свиданий с Хьюго. Все и сразу. В голове каша. Эмоции кипят. Сущность возмущается. Их с альфой отношения просто безупречны. Как для Первородного альфы и его любовника. И эта безупречность уже пресыщает его, становясь в горле вязким, приторным комом. - Просто все слишком идеально, - выдает, чуть поразмыслив. Надеется, что друзья поймут, что именно он хотел сказать, не подобрав более прицельных слов. - И что в этом плохого? – Саске удивленно приподнимает бровь. – Он уважает тебя и старается сделать тебя счастливым, - для самого Саске идеальность отношений – это радостная улыбка на лице его Наруто. Искренняя и настоящая, а не успокаивающая, за ширмой которой его омега скрывает свое волнение. Он знает, с чем это связанно. Пытается не выдавать собственного беспокойства. Ведь задуманное им не просто важный шаг в его личной жизни, но и ключевой момент для всего клана Учиха. Ещё и с Итачи что-то происходит. Что-то несвойственное этому человеку. Не знал бы он брата с пеленок, подумал бы, что тот крепко застрял под омежьим каблуком. - Приторность, - чеканит решительно и безоговорочно. Усаживается на подоконник. Задумчиво смотрит в окно, за которым шумит ветер. Сильно, порывисто и настойчиво. Обиженно. Ему, творению природы, привыкшему к раздолью, тесно среди несгибаемых, молчащих ему в ответ железобетонных гигантов. Ходзуки думает, что в их с Нейджи отношения тоже происходит что-то подобное. Вроде как и естественное, но окруженное искусственной мишурой условностей. И, что самое неприятное, они оба делают вид, что не замечают этого, ведь таков порядок вещей. - Рестораны, подарки, цветы, разнообразные светские рауты, - все это производит впечатление, - вздыхает, усмехаясь, - но приедается. Даже секс... - Предки, Суй, давай опустим такие подробности, - бормочет возмущенно. Утыкается в чашку с кофе и шумно отхлебывает. На щеках вспыхивает румянец. Скорее всего, едва заметный со стороны. Но для него, альфы, Учиха Саске, это определенно не свойственно. Сущность дельно скалится внутри. Не мешало бы таки разобраться с этой настырной особью, пока с ним не произошли ещё какие-нибудь нетипичные перемены. Как с братом, например. - Даже секс – слишком чувственный, – произносит с нажимом. Бросает удивленный взгляд на Шикамару. Тот делает вид, что не заметил и ему совершенно неинтересно. Лениво пыхтит сигаретой. Именно пыхтит. Даже дым не вдыхает. Только рот засоряет – так считает сам омега. - Слишком – это как? – медленно вдавливает тлеющую сигарету в хрусталь пепельницы. В кабинете Учиха витает запах смущения и смятения. Не самый лучший коктейль. К тому же, мысли этих двоих читаются так просто, словно перед ним распахнутые книги. Достаточно взглянуть на их лица, чтобы понять все. Шикамару считает, что отношения – меняют человека. А он не любит перемены. Им и их непредсказуемым последствиям предпочитает стабильность. Скучную и обыденную, зато несущую уверенность. Чувства – это в любом случае перемены. Доказательства сему выводу, как говорится, на лицо. Даже на два. Очередная дымящаяся сигарета занимает свое законное место в уголке его губ. - Словно мы не любовники, а... – запинается. Обнимает согнутые в коленях ноги. Прикусывает губу, словно боится, что сущность способна говорить устами своего носителя. Гроза отдаляется, так и не проронив ни капли. Оставляет после себя запах несбыточных надежд. - Супруги, да? – Нара не только прямолинеен, но и бестактен. Временами. Наверное, поэтому и предпочитает, по большей части, молчать. Так считает Ходзуки Суйгетсу. Сущность смотрит на него укоризненно. Ну боится он признать собственные чувства! Подумаешь! Будто от того, что он их признает, между ним и Нейджи что-то изменится. - Он просто молод и воспринимает все слишком остро. Ответственно, - подчеркивает, словно оправдывает. Себя или же своего любовника? Их обоих, раз они оба отказываются называть вещи своими именами. Хьюго не из тех, для которых существует мир иллюзий. Поэтому ему обидно вдвойне. Лучше бы между ними все было более банально, но зато не было бы этого смятения, от которого у него, порой, кружится голова. - Нейджи – Первородный, а я – его любовник, так что все эти... - неопределенно машет рукой. На запястье мерцает тонкая вязь браслета. Подарок – так сказал Нейджи. Суйгетсу предпочитает считать, что – плата за согласие. И разрешение быть с ним в течку, - нежности только мешают. К тому же, - вздыхает, удивляясь тому, что от одной только мысли в груди сжимает так, словно он безнадежно болен, - у Нейджи есть его достопочтенная Хината-химе. Он убеждает себя в том, что это не ревность. У любовника, как, кстати, и у жены Первородного нет на это права. Таковы традиции. Многовековые и прижившиеся даже в их, как говорят, постиндустриальном мире. Некоторые опоры просто невозможно сломать или же убрать, даже передвинуть, не пошатнув всю конструкцию. Суйгетсу это понимает. Всегда понимал. И мирился. Даже тогда, когда его избивал и насиловал собственный муж. Так почему сейчас, в счастье и достатке, он не может найти в себе и толики этого примирения? - У моей матери тоже был фаворит, - тянет задумчиво, смотря на крупицы кофе на дне чашки. Беты верят, что по кофейной гуще можно прочесть судьбу. Самому Саске эта масса ничего не напоминает. Разве что, очень размыто, фигуру отдаляющегося человека. Нутро обжигает морозным холодом. Чашка нервно вздрагивает в руке. Теперь коричневая масса песчинок ему точно ничего не напоминает. Кажется, это ощущение называют плохим предчувствием. - Так было положено по статусу, но, насколько мне известно, между ними, кроме общих выходов в свет, ничего не было. Хороший был человек, в котором, как оказалось, мы все сильно ошибались, - и почему только вспомнил? Зачем заговорил о тревожном прошлом? Тревожном и неприятном для всех Учиха. В семье не без урода – так говорят беты. Но беты – люди и им не понять, что значат узы родства для особей. Особенно, для Первородных. Десять лет назад он был ещё подростком и, естественно, к делам клана его не очень-то и привлекали, но не знать о том, о чем говорил целый мир, просто невозможно. Альфа-фаворит достопочтенной Микото-сан убил женщину. Обычную бету, с которой у него, похоже, были отношения. Большая редкость для их мира. Хотя бы потому, что, не обладая запахом и сущностью, человек не может заинтересовать особь в принципе, как и подобный союз, конечно же, не дает потомства. Но бывает всякое. И об этом, из категории «всякое», в клане Учиха предпочитали не говорить. Просто молчали, но из родового древа Учиха Обито не стерли. А Саске стер бы. За предательство и моральное падение. В новостях говорили, что альфа пытал свою жертву прежде, чем убить. Саске не испытывал ни толики сожаления по поводу того, что Обито приговорили к смертной казни именно на электрическом стуле. - Однако, - Шикамару громко, нарочито чихает, - атмосфера удручает, - один в смятении, второй – в депрессии. Из способных мыслить здраво он остался в исключительном одиночестве. Альфа, уже в который раз, думает о том, сколь же проблематичными могут быть всякого рода отношения. Или же это он сам поддается общей атмосфере и воспоминаниям прошлого, которые тоже не шибко радужны? Все-таки быть особью – проблематично. - В общем, - Суйгетсу резво спрыгивает с подоконника. В его глазах снова живой, решительный блеск, - сегодня я собираюсь кое-что изменить в наших с Нейджи отношениях. - Кое-что? – Саске насмешливо приподнимает бровь. Он знает Ходзуки Суйгетсу, так сказать, с пеленок, так что произнесенное «кое-что» явно не сочетается с максимализмом, который сопутствует характеру этого омеги. - По крайней мере, в изначальном плане это действительно было «кое-что», - складывает руки на груди и дуется. Как настоящая омега. Не просто особь, демонстрирующая на публику ожидаемые от неё эмоции, а именно омега – искренняя в выражении своих чувств и, кажется, счастливая. Пусть сам Саске не слишком-то и одобряет решение друга, считает, что тот достоин большего, чем статус любовника, но впервые за шесть лет он не ощущает исходящей от омеги утаенной боли, так что наблюдать со стороны кажется альфе правильным решением. - Приятных выходных, - уходя, машет рукой. Чашка так и остается на подоконнике. Саске думает о том, что у этого омеги все-таки нет ни совести, ни омежести. Неряшливый, как альфа. Шикамару тоже чему-то улыбается, вертя между пальцев очередную сигарету. Саске вздыхает. Конечно же, Нара домой не спешит, так что, похоже, кофе медленно переходит в более крепкие посиделки.

***

Его омега решил сегодня устроить домашние посиделки. Впервые, между прочим, за все время их отношений. Почему-то Нейджи волнуется. Суйгетсу предупреждал, что все будет скромно и по-домашнему, но, как альфа, Нейджи пришел к своему омеге с цветами. И в костюме. Так, на всякий случай, ведь, а с омегами и их прихотями может быть всякое, Суйгетсу может захотеть прогуляться. А он, Хьюго, не в надлежащем виде, да ещё и рядом со столь шикарной омегой. Гордость и сущность просто не позволили ему вырядиться, например, в джинсы. Приглушенно покашливает в кулак. Тщательно вытирает обувь о ершистый коврик. Придирчиво смотрит на букет. Не менее скрупулезно осматривает себя. Даже свежесть дыхания проверяет. И только после нажимает на кнопку звонка. Дверь открывается сразу же. Нейджи улыбается. Оказывается, его ждали. Причем с нетерпением, судя по взволнованному блеску в глазах омеги. - Предки, Нейджи! – вздыхает разочарованно, когда он с порога, в духе лучших омежьих романов, вручает ему шикарный букет. Именно в шикарности альфа не сомневается. Потому, что покупал его в «Цветочной романтике». Тамошний продавец-альфа ему не нравится, но профессионализма ему не занимать. Так что он слегка озадачен. Его омега хмурится, что и без того взволнованному альфе не добавляет ни капли уверенности. - Я же просил без церемоний! – Ходзуки затягивает его в квартиру и громко захлопывает дверь. Нейджи неловко топчется на пороге, словно он здесь впервые. Но это далеко не так. Можно сказать, что жилище омеги – их постоянное пристанище. А ведь он предлагал Ходзуки вместо двухкомнатки купить ему хорошую квартиру. Например, в Тосиме, где живут все Хьюго. Но омега был категоричен, и он уступил. Пока что. - Домашние посиделки, помнишь? – назидает укоризненным взглядом. У Нейджи такое чувство, что он испортил то ли сам сюрприз, то ли весь праздник в принципе. Но ведь эти омеги настолько непредсказуемы, что с ними частенько чувствуешь себя полным идиотом даже если ты признанный гений. В свою защиту лишь пожимает плечами. - Ладно, - примирительно выдыхает омега. – Значит, все в свои руки придется брать ещё с порога, - Нейджи озадачен, но на объяснениях не настаивает. Похоже, его любовнику захотелось что-то изменить в их отношениях, хотя сам альфа считает, что они просто безупречны. Идеальные отношения для идеальной омеги – чем плохо-то? Ходзуки на некоторое время скрывается на кухне. Слышится шум воды. Все-таки ставит цветы в воду, а не выбрасывает. Уже хорошо. К слову, омега одет в короткие джинсовые шорты и широкую, длинную рубаху. И правда, по-домашнему. Именно в этот момент альфе становится как-то не по себе. - Итак, приступим! – громогласно произносит омега, останавливаясь напротив. Взглядом указывает, что не мешало бы ему разуться. Логично и не должно настораживать. После уже сам стягивает с него пиджак, небрежно цепляя его на крючок для ключей в прихожей. Распутывает галстук и отбрасывает его в сторону. К старым, изношенным тапкам. Расстегивает несколько верхних пуговиц рубашки и манжеты. Закачивает рукава. Отступает на шаг и придирчиво смотрит, цокая языком. - Не совсем по-домашнему, конечно же, - задумчиво оглаживает острый подбородок, - но сойдет. Идем, - до этого Нейджи не видел, что происходит в других комнатах. Просто слышал приглушенное бормотание, очевидно, телевизора и ощущал нетерпение и предвкушение со стороны омеги. Можно даже сказать, азарт. Может, Суйгетсу, и правда, приготовил для него сюрприз? Войдя в гостиную, альфа понимает, что если это и есть сюрприз, то он удался на все сто. По телевизору идет фильм. Кажется, боевик. Потому, что женщина вопит и мешается под руками у мужчины, который, вроде как, пытается спасти их обоих от злобных недоброжелателей. Хотя, если бы спасаемая им омега постоянно верещала на столь высокой ноте, он бы хорошенько подумал прежде, чем выносить её на руках из пылающего здания, при этом умудряясь целовать даму своего сердца и отмахиваться от назойливых журналистов. Ну, хоть что-то в этом фильме – реалистично. Журналисты, особенно папарацци, те ещё плотояды. Прямо на полу две открытые коробки пиццы. Аромат – умопомрачительный. Нейджи сглатывает, жадно смотря на дымящуюся пиццу, покрытую толстым слоем расплавленного сыра. Сглатывает и вовремя себя одергивает. Не спорит, что это вкусно, но ещё и вредно для здоровья. Помнится, у него долго ещё колени болели от чечевицы, на которой он простоял пару часов за то, что сбежал с занятий ради того, чтобы попасть на открытие фаст-фуда, в котором каждому посетителю первая порция доставалась бесплатно. Да, с пиццей у него связанны не самые лучшие воспоминания. А ещё пиво. Много. В банках, гордо лежащих в контейнере со льдом. Ни тебе свечей, ни романтической музыки, ни вина, ни оленины под земляничным соусом... Ладно, оленины он никогда не пробовал, но мог бы попробовать, например, сегодня, если бы они с Суйгетсу пошли в ресторан. - Вот только не нужно морщиться преждевременно, - Ходзуки таки удается усадить его перед диваном на устланный пушистым ковром пол. Просто он все ещё шокирован, как и его сущность, иначе упирался бы в меру положенных в случае с омегой сил. – Иначе я обижусь за то, что ты не оценил моих стараний. - Я ценю... – бормочет, убеждая себя в том, что омега ведь для него старался, для своего альфы. Можно сказать, раскрыл ему круг своих... пятничных интересов, - но как-то это... – обводит рукой предполагаемое застолье, - необычно. - Вот именно, - подчеркивает омега. Достает из контейнера банку, вскрывает легким щелчком и протягивает ему. – Почему бы нам не сменить обстановку? - Тебе не нравятся наши свидания? – понимает все сразу же. Впрочем, чего-то подобного он с опаской ожидал все это время. Сущность не совсем с ним согласна, но чуточку виноватое выражение на лице омеги заменяет все доводы. - Все было слишком... - ещё раз обводит взглядом комнату, оценивая обстановку, - по-детски, да? – Хьюго Нейджи неведом страх. По крайней мере, со всем, что его страшило, альфа боролся. Успешно, надо сказать, в девяноста девяти случаях из ста. В девяноста девяти потому, что все-таки особь – не машина, а живое существо. Но ещё никогда он не боялся так, как последние несколько недель. Боялся потерять своего омегу. Более взрослого омегу, который мог разочароваться в ребёнке. Может, даже уже разочаровался. - Нет, - выдыхает устало. Нейджи фальши не чувствует, поэтому не понимает причин ещё больше. – Просто наши отношения зажаты. Понимаешь? – Нейджи отрицательно мотает головой. Он, и правда, не понимает, что так тревожит омегу? Может, сам факт того, что он – всего лишь любовник? Нейджи и самого сметает этот факт, но он не в силах ничего изменить. Не члену клана никогда не стать законной парой для Хьюго. - Я не чувствую себя свободно в тех местах, в которые мы ходим, - объясняет по слогам, будто несмышленому ребёнку. – А ещё, - подается вперед, - я не могу сделать вот так тогда, когда захочу, - и целует. Нежно и страстно одновременно. В чем-то Нейджи согласен. На людях нужно блюсти правила приличия. Ему, как Первородному, блюсти их нужно ещё более тщательно. Репутация, наследственность, злые языки – все это имеет весомое значение. И, конечно же, влияет на личную жизнь. Например, если бы он не был Первородным или хотя бы не наследником, если бы сами Хьюго были менее консервативны, у него, скорее всего, и не было бы любовника. И нареченной бы не было. Был бы просто его омега – Ходзуки Суйгетсу. - Ладно, - выдыхает в приоткрытые губы. – Давай попробуем, - берет банку и делает первый глоток. Горчит и своим вкусом напоминает... впрочем, не важно. Может, если распробовать и, как говорят, втянуться?.. - Если не нравится, не заставляй себя, - омега пытается отобрать у него банку, но альфа от своих слов не отказывается. Упрямо берет кусок пиццы и откусывает. Вязкий сыр тянется тонкими нитками, обрывается и застывает на его рубашке. Нейджи стойко игнорирует этот инцидент и запивает пиццу пивом. - Уже лучше, - бормочет, скептически смотря на свою перепачканную рубашку. На брюках пятно странного происхождения. Одна рука окоченела от ледяной банки, вторая скользкая от сыра. Альфа удрученно вздыхает. Омега улыбается. Искреннее так, живо. Споро пихает ему в руку салфетку и мотается на кухню. Натирает жирное пятно солью. Странный способ. Домашний. И омега весь такой – счастливый и домашний. Хьюго Нейджи думает, что в таких вот, домашних, посиделках все-таки что-то есть. - Ты никогда не задумывался над тем, почему омеги? – они уже не сидят, а полулежат. Он, прислонившись спиной к дивану, а омега – к нему. Пицца уже давно съедена, а пиво, как сказал Ходзуки, не тот продукт, который оставляют «на слезы». - В смысле? – в голове слегка шумит, но тело полностью расслабленно. Приятное ощущение, когда мир вокруг совершенно тебя не волнует. Нет, Нейджи понимает, что, на самом деле, мир, его проблемы и условности никуда не делись, но именно сейчас значение имеет только его омега. Нейджи согласен с тем, что так, в домашней обстановке, намного уютнее и приятнее проводить время. Жаль только, что так, как сегодня, они не могут проводить каждый вечер. Пусть официального преставления ещё и не было – клан ждет его совершеннолетия – но общественность уже осведомлена о том, что у наследника Хьюго есть любовник. Даже знает его имя. Даже шушукается о том, что грядет альянс Хьюго и Учиха, поскольку... В общем, если обращать внимание на все, о чем нынче говорят, то вскоре их ожидает государственный переворот бет, у которых с недавних пор появилось какое-то особое оружие против особей. Главное, что все об этом откуда-то знают, но ничего не предпринимают, чтобы не допустить этого. Нейджи всегда казалось, что их мир слегка странный. - Ну, вот смотри, - омега запрокидывает голову ему на плечо, медленно рассуждая. – У бет – только женщины и мужчины, наделенные душами. Таковыми их создали боги по образу и подобию своему. А нас, особей, - показательно тычет пальчиком себе в грудь, - Предки создали альфами и омегами, причем омеги имеют два пола – мужской и женский. И тут мы имеем логический вопрос, - нарочито гнусавит, очевидно, копируя какого-то профессора, - почему? - Ну... – тянет неопределенно, ещё и глоток пива делает. Потому, что сам никогда не задумывался над подобным. Ну, особи они. Альфы и омеги. Мужчины и женщины. Так уж повелось с времен создания этого мира, и причины мироздания наследника Хьюго как-то мало волновали ранее. Но и не ответить будет как-то... недостойно альфы. - Потому, что таковы были наши Предки, - делает логичный вывод, пусть и совершенно не обоснованный. Но кто его знает тех Предков? Они могут пробуждаться и в альфах и в омегах, и в мужчинах и в женщинах. Так почему принято считать, что Предок – это некое существо, да ещё и имеющее звериное обличье? Писцы и историки – тоже люди, так что вполне могли ошибиться в своих впечатлениях и исследованиях? - Чушь! – категорично машет рукой, залпом допивая остатки пива. – Предки – бесполы. Это факт! - Это абсурд, - не соглашается, находя в этой дискуссии что-то забавное и даже логичное. – Если бы это было так, нас, - теперь уже его очередь бить себя в грудь, - Первородных, не было бы, - пару секунд размышляет, качая головой. – Как и особей в принципе. - Думаешь, они нас рождали? Пф! – Суйгетсу фыркает, переворачиваясь на живот и подпирая голову руками. - Это не версия, конечно же... – румянец на щеках – это всего лишь последствия алкоголя. По крайне мере, Нейджи убеждает себя в этом. Признаваясь честно же и не беря во внимание громкое возмущение собственной сущности, надо сказать, что он ляпнул, не подумав, ведь официальную версию происхождения особей ещё никто не отменял. - Как бы там ни было, - омега вовремя приходит ему на выручку, - размножались они, наполняли глиняные слепки сущностной силой или же творили нас из своей плоти и крови – не важно. Лично я думаю, что если Предки все-таки делились на мужчин и женщин, - щурится, хитро наклоняя голову вбок, - то кто-то из них, определенно, был геем. - Ну, и мысли у тебя, - ворчит, скептически смотрит на почти полную банку и отставляет её. Не осилит. А если и осилит, то с места не встанет. Забавная эта штука – пиво. - Я серьезно, - на этот раз садится по-турецки, подтягивая банку к себе. Нейджи проводит это действие прищуренным, внимательным взглядом. Ввиду хрупкости омеги – не верит. - У бет отношения между мужчинами – вне закона. Они аморальны и противоречат их природе. Разве не из-за этого, - таки пьет из его банки, - беты истребляли особей? Не потому ли, что считали нас отродьями Бездны? Именно нас, - бьет себя в грудь раскрытой ладонью, - текущих, беременеющих и рожающих мужчин-омег? - Это спорный вопрос, - уклоняется от прямого ответа. Потому, что причин, по которым беты воевали с особями столетиями, было слишком много. Порой, нелепых и сугубо личностных. Ещё лет триста назад мало кто верил в то, что люди и особи смогут мирно сосуществовать. Различия между их видами казались слишком непреодолимыми, но обе стороны, то ли устав от войн, то ли став мудрее, постепенно пошли на сближение и примирение. Сейчас же беты, альфы и омеги, зачастую, даже не обращают внимания на то, кто перед ним – особь или человек. Как оказалось, различия между ними не так уж кардинальны. Правда, понять это смогли не все. - Забудь, - очевидно, увидев на его лице отражение усиленного мыслительного процесса, омега небрежно взмахнул рукой. – Просто люблю я это дело – поразмышлять о всяком. - Да? – вопросительно вскидывает бровь. Если это действительно так, то стоит взять этот факт на заметку. И приготовиться к следующим домашним посиделкам, ведь мало ли о каких... необычных вещах захочется поговорить его омеге. А он, альфа, не сможет поддержать этот разговор на должном уровне. Стыд, да и только! - О, Предки... – Ходзуки картинно закатывает глаза, а Нейджи напрягается. И что только в этот раз он сделал не так? - Сказал же – забудь, - взгляд омеги резко меняется. Становится шаловливым и блестящим. Предвкушающим. Суйгетсу опускается на четвереньки и медленно ползет к нему. Альфа инстинктивно вжимается в диван. Такой Суйгетсу его слишком заводит. И, в некоторой мере, страшит. Кто его знает, что омега ещё любит, кроме поразмышлять. - Что ты делаешь? – любовник уже восседает на его бедрах и обнимает за шею. Чуть ерзает и загадочно улыбается. Покусывает алые губы и скромно отводит взгляд. И это не нравится ни альфе, ни его сущности. Не нравится понимание того, что Ходзуки что-то задумал. - Нейджи, - тянет смущенно, - а ты знаешь, что такое омежий день? - Ну, да, - ещё бы ему не знать, раз он особь и Первородный. – Праздник такой. Весенний, - почему-то добавляет, сущностью чувствуя, что спрашивали его совершенно не об этом. - Не-а, - бормочет ему в губы, скрещивая ноги у него за спиной и медленно расстегивая его рубашку. – Омежий день – это когда во всем верховодит омега. - Это как? – в этом мире есть место всякому. Даже изолированным государствам, в которых правят омеги, а альфы им поклоняются, как божествам. А, учитывая то, что сегодняшний вечер прямо-таки пересыщен сюрпризами, ожидать ему, альфе, стоит всякого. - Сейчас узнаешь, - медленно скользит ладошками по его обнаженному торсу, опускаясь ниже. Горячие губы касаются низа живота, а ловкие пальчики расстегивают ещё одну пуговку. Нейджи думает, что омежий день – это замечательно, поэтому следующее их свидание обязательно выпадет на день альфы.