Цветочная романтика

- Ссса-ассске-е-ку-у-ун... - Дядя, прошу вас, - возводит глаза к небу, изображая неумолимое страдание. – Ваша пародия на злобное шипение не впечатляет меня лет с десяти. - Ох, Саске-кун, ты так жесток, - омега скорбно качает головой, молитвенно прижимая ладони к груди. Саске, и правда, становится совестно. Всего лишь на миг. Пока в глубине миндалевидных глаз, обрамленных угольными ресницами, не замечает хитрый, любопытствующий огонек. Медленно выдыхает. Он ещё припомнит Итачи этот инцидент. Подумаешь, забыл о его дне рождения. Это же совсем не повод, дабы бросать его в логово к хищнику. - Дядя, давайте сразу к делу, - дельно прокашливается. Зная характер омеги, стоит заранее предупредить его о том, с чем именно ему придется столкнуться. Все тайное должно остаться таковым – так они решили. Даже императрица и премьер-министр не будут уведомлены о деле, в котором замешаны Трапперы. По крайней мере, до тех пор, пока ситуация не разрешится. Крыса угнездилась в правительственном кресле – это факт, и, если её спугнуть, второго шанса уже не будет. - О, да! – тянет омега, водя ладонями по чему-то призрачному в дверном проеме. Словно прикасается к невидимому заслону. Восхищен. Прям до сузившихся зрачков. Что совершенно не придает Саске уверенности в благоразумности принятого решения. - Даже ещё не переступив порог, я чувствую его силу. Силу Верховного Китсунэ. Предки, - омега закатывает глаза, пропуская сущностную силу Девятого сквозь себя и, похоже, получая от этого удовольствие, - как же пьянит ваше наследие, - кажется, пространство вокруг подрагивает. Священное пламя проверяет вторженца на лояльность. Не самое приятное ощущение, как помнит он сам, но дядя, похоже, в столь неописуемом восторге, что ему все равно до сущностного дискомфорта и легкой физической боли. Вот поэтому он и не хотел связываться с Орочимару. Потому, что этот омега слишком непредсказуем. - Подвинься, племянник, - омега нагло отодвигает его в сторону. Переступает порог и целенаправленно следует по коридору. – Я жажду увидеть наследника Верховного Китсунэ, - Саске прикрывает дверь. Опять возводит глаза к потолку. Омега ему в плечо дышит, в прямом смысле этого слова, но против он сказать ему не может ни слова. У Учиха довольно строгое воспитание. Наследие наследием, но уважение к старшим – это нерушимое правило их клана. - Дядя, - окликает, пытаясь хоть как-то притормозить этого неугомонного омегу, - вы приехали один? - Ну да, - длинноволосый брюнет оборачивается на пороге гостиной. Смотрит на него так, словно Саске только что сморозил откровенную глупость. – А вы ждали ещё кого-то? - А как же ваш помощник? – Саске знает, что без своего беты, он же и помощник, и секретарь, и охранник, и нянька в одном лице, дядя особняк не покидает. Строжайший приказ главы клана. Потому, что без присмотра этот омега способен натворить много чреватых дел. Для других, естественно, ибо чтит и бдит репутацию своего клана, как коршун. Эдемов змей – такое прозвище дали Орочимару ещё в колледже, и так оно к нему и прилипло. - Ха! – омега достает из кармана кожаной куртки связку ключей с брелком-чибиком. Демонстративно вертит её на указательном пальце. – Пусть это порождение Бездны сперва меня догонит. - Опять гоняете на байке, дядя, - Итачи вырастает на пути омеги. Саске облегченно вздыхает. Кроме главы клана, Орочимару прислушивается только к его преемнику. К нему же дядя питает своеобразную, запредельную любовь, все ещё видя в нем ребёнка. Наверное, сказывается то, что собственных детей у омеги пока ещё нет. – И это в вашем-то возрасте, - альфа осуждающе качает головой. Омега виновато опускает взгляд, застенчиво ковыряя носком ботфорта на высоком каблуке замысловатый паркет. Притворяется – Саске это знает. Потому, что Орочимару застенчивостью, стеснением и скромностью не отличался отродясь. - Между прочим, Итачи-кун, напоминать омеге о её возрасте – это вершина бестактности для альфы, - горделиво вскидывает голову. – К тому же, мне всего-то тридцать три и я, - ухмыляясь, грозит указательным пальчиком, до костяшки обтянутым тонкой кожей перчатки, - ещё помню те времена, когда нам с тобой перепадало от главы за детские шалости. - Согласен, это было давно, - Итачи приподнимает уголок губ. Его взгляд теплеет, пусть и на миг становясь знакомым, принадлежащим его детским воспоминаниям. Это для него, Саске, Орочимару – дядя. Потому, что, было время, этот омега взял на себя заботы по его воспитанию. Время, когда шел судебный процесс над Обито. Для Итачи же Орочимару, скорее, как кузен, хотя столь тесно они уже давно не общаются. - Итак, где там мой будущий родственничек? - Итачи отодвигают в сторону точно так же, как и его самого. Сущность насмешливо машет крыльями, показывая язык своему близнецу. Та демонстративно отворачивается, ударяя хвостом о зыбкое дно собственной клетки. Хвостом! Саске успевает подумать об этом до того, как кидается спасать ситуацию. - Какой милашка! – либо Предки испытывают его, либо у дяди, и правда, змеиное чутье. Из трех омег Узумаки он подходит именно к Наруто. Обнимает его и громко расцеловывает в щеки. Зная дядю, Саске с уверенностью может сказать, что спасение Нагато-сана откладывается до тех пор, пока омега не удовлетворит свое любопытство. - Наруто-кун, мальчик мой, - Орочимару приобнимает его омегу за плечо, вроде как шепча на ухо. Вроде как потому, что все отчетливо слышат каждое слово, - когда выйдешь замуж за моего драгоценного племянника, не боись смело садиться ему на шею и свешивать свои точеные ножки. Этот альфа, - лукавый взгляд в его сторону, - остро нуждается в достойной паре и крепкой узде. - Спасибо. Я запомню ваш совет, - Наруто едва сдерживает улыбку. Впрочем, как и все остальные. Ему же остается только возмущенное сопение. Сущность-близнец мстительно скалится из-под завесы своих крыльев. Его собственная негодующе ими машет. Иногда, он все-таки согласен с мнением Шикамару: быть особью слишком проблематично. - Итачи, а этот омега точно Учиха? – шепчет старший Узумаки, насторожено поглядывая на гостя. Саске понимает его недоверие. Орочимару совершенно не похож на Учиха. И дело даже не в своеобразном характере. Дело, например, в тех же глазах. Их зрачок желтоватый, с зелеными прожилками. Словно у кошки. Или у той же змеи. Есть у его дяди такая особенность. Когда эмоции берут над ним верх, зрачок, и правда, становится вертикальным. Таково уж его наследие. Да и пирсинг в губе, как и манера одеваться, не придают ему схожести с представителями аристократичного клана Первородных. Но, тем не менее, Орочимару – Учиха. - О! – дядя предвкушающе приподнимает тонкую бровь. Пристально рассматривает Дейдару. Тот отвечает ему грубым, колючим взглядом. В золотистых волосах торчком воспревают ушки. Поведение брата не менее странное. Его сущность напряжена, словно готова к броску, а рука инстинктивно отодвигает омегу себе за спину. - Так значит, да? – подымается по-змеиному гибко. Величественно, словно ленивый, но целеустремленный хищник. Со стороны смотрится и прекрасно, и пугающе одновременно. - Занятно, - Орочимару, словно молния. Бросок резкий и едва зримый. Наполненный сущностной силой. Итачи же достаточно лишь мига и легкого шага в сторону. Пальцы омеги едва задевают полу пиджака. Орочимару раздосадовано цокает, но чинно возвращается на свое место. Саске же думает о том, что же в кармане пиджака брата могло заинтересовать дядю настолько, что он применил сущностную силу, к которой относится, мягко сказать, небрежно. - Отвечая на ваш вопрос, молодой человек, - Орочимару вальяжно садится в кресло. Закидывает ногу на ногу. Смотрит с легкой ухмылкой, - скажу, что на старости лет мой достопочтенный отец решил завести себе молодую любовницу, причем из перерожденных, - этому омеге никто и никогда не приписывает его возраст. Потому, что изначальное впечатление о нем слишком обманчиво, чем дядя и пользуется очень часто, умело и только ради личной выгоды. Но, похоже, в этот раз его уловка не сработала. Разве что на самой младшей Узумаки. - Запомните мальчики, - Саске знает этот тон. Его можно назвать наставительным и умудренным, если бы не жесткие и властные нотки, не терпящие халатности и непочтения, - все мы, даже Первородные, платим по счетам. Это касается и людей. Потому, что таков закон равновесия мироздания. Закон, который был ниспослан и Богам, и Предкам. Но, увы, некоторым их сила и вседозволенность затмевают рассудок, а старческий маразм только усугубляет ситуацию. - О, мне кажется, это было восхитительно, - прикрывает глаза, подведенные черным и фиолетовым карандашом. – Моя выстрадавшая маменька на пороге особняка Учиха. Настолько восхитительно, что достопочтенного отца хватил удар. Жаль, - подмигивает омегам, - что в то время я был всего лишь грудничком на руках своей матери и не помню столь знаменательного события. - Вы не владеете Шаринганом, - грубая, мстительная констатация со стороны Дейдары. Саске сдавлено выдыхает. Задета довольно-таки болезненная веха истории клана Учиха. Появление перерожденных. Учиха сей факт не скрывают, но и не гордятся им. Тем более, если корни идут от правящей семьи. Саске, конечно, отдает деду должное – ребёнка своего на улицу не выбросил, дал образование и воспитал достойно, как члена клана, но и особого участия в жизни младшего сына не принимал. Саске считает, что тот все-таки ускользнул от ответственности, переложив её на плечи старшего сына. Их с Итачи отца. - И слава Предкам! – восклицает едва ли не с облегчением. Ни капли не кривит душой, говоря о том, что не сожалеет. – Мне дали жизнь, а плата за неё, именуемая Шаринган, это всего лишь мелочь. - Итак, милочка, что мы имеем? – молчание хоть и было секундным, но гнетущим. Воспринялось на сущностном уровне. Орочимару сразу же переводит разговор в иное русло, но осадок все равно остается. Мир особей нынче беспечен, считая, что угроза в лице Трапперов – это достояние прошлого. - Трапперы похитили папу неделю назад, а отец пошел за ними. И, что самое странное, - Карин подается вперед. Шепчет. Кажется, даже сам Девятый навостряет слух, приглушая треск своего священного пламени, - след привел его сюда. В Японию. - Хм, - дядя сцепляет пальцы в замок. Покусывает губу. Саске, не медля, присаживается рядом со своей омегой. Тот кажется ему бледным. Или не кажется. Сейчас, будучи на эмоциях, ему сложно понять эти сущностные ощущения. Обуревающие и будоражащие инстинкты одновременно. – А кто, позвольте поинтересоваться, ваш отец? Он замечает эту заминку. Эти взгляды омег Узумаки. Его собственная сущность морщится. Прикрывает крыльями голову. Такое ощущение, что его накрыло толщей воды – ни звука, ни шороха. Хвосты его омеги определенно извивают какой-то ритм. Но он не слышит его и не понимает. Итачи выглядит не менее настороженным. Кажется, о своих омегах они не знают ровным счетом ничего. - Он... – мир наполняется звуками. Кажется, что-то было одобрено. На сущностном уровне. Его омега снова ощущается золотистым, жарким, заманчивым светом. Занавес тайны приоткрывается. И кто-то предательски-невовремя упрямо жмет на кнопку входного звонка. - Прошу, не открывайте, - одними губами шепчет дядя, бледнея. – Там, за дверью, посланник Бездны. - Я открою, - Дейдара решителен. На его губах учтивая ухмылка. Похоже, эти омеги общий язык не нашли, чему Саске видит только одну причину – дядя, лишь взглянув на Итачи и Дейдару, увидел что-то, что не должен был знать никто, кроме них двоих. И он, Саске, собирается этот момент прояснить. Попозже, естественно. - Орочимару-сама, на этот раз ваше безрассудство перешло все границы, - бета невозмутимой глыбой переступает порог гостиной. Саске вздыхает с облегчением. В чем-то дядя конечно прав: этот человек, и правда, словно порождение Бездны, лишенное любых эмоций, - но с его приходом дело пойдет не только быстрее, но и спокойнее. – Сбежать из важного совещания во главе с самим... - Кабуто-кун... – с нажимом, но все же уступчиво, - это, - выразительно указывает на его омегу. Саске скалится, но в глазах дяди глубокая, щенячья просьба, а за ней, ещё глубже, приказ старшего, - Узумаки Наруто – преемник Девятого. - Мое почтение, - бета кланяется. Выпрямляясь, поправляет сползшие очки. Такой же, как и всегда. В неприметном сером костюме, с неизменным кожаным портфелем, с седыми волосами, собранными в тугой низкий хвост. – Якуши Кабуто – ассистент Орочимару-сама. - Вы... – Наруто подымается резко. Он не успевает перехватить его. Подходит к бете. Сущностная сила ползет по телу омеги огнем ластящихся языков. Пристально, чуть склонив голову в бок, смотрит в темные глаза мужчины, - Учиха, да? - Прошу прощения, - бета снова поправляет очки, едва ли не впечатывая ободки в лицо. Первые эмоции, которые он видит на лице этого человека. А Кабуто он знает более десяти лет, - но эта информация... - Учиха, но не близкий нам с Саске родственник, - значит, Итачи решил так. Тайна за тайну. Или же тут более глубокий вопрос? Вопрос доверия. – Увы, вековое наследие эндогамных браков ведомо и нашему клану. - А у нас в клане не было иных, - Дейдара, как всегда, резок, категоричен и быстр на расправу. – Перерожденных – да, и много, но иных – никогда. - Поразительно! – дядя, как ребёнок. Чуть ли в ладони не хлопает. – Даже глава не чувствует в Кабуто искру пламени Десятого, а мальчик смог. Воистину, я родился в самый ответственный для клана Учиха момент, дабы запечатлеть его для потомков. - Хранитель! – удар маленьким кулачком по столу. Вздрагивает не только посуда, но и особи. Мелкая омега, но злить её определенно не стоит. – Мой отец – Хранитель! – Саске слышит это слово уже второй раз. Понимает, что за ним сокрыта древняя, священная тайна. Сущность напряжена и недовольна. Опять гневно гремит цепями, напоминая об их остатках. Может, ему снова только кажется, но не связывают ли эти цепи не только его силу, его Мангекё, но и его воспоминания? Скажем, о прошлых перерождениях Десятого. - Какое, однако, забавное плетение, - Саске знает этот тянущий тембр. Дядя весь в предвкушении. К тому же, похоже, он здесь единственный, кто и понятия не имеет, кто такие эти Хранители и что они, собственно, бдят. – Знавал я одного Хранителя. Мужчина поразительной силы и личностных качеств. Правда, - цокает языком, - он погиб. Десять лет назад, - сосредоточенно смотрит на его омегу. Тот делает вид, что не замечает. Покачивая хвостами, возвращается к креслу. Садится и демонстративно отворачивается. - Да кто, Бездна бы их поглотила, эти Хранители?! – несколько тонких звеньев лопаются с оглушающим треском. Сущностная сила стремительным потоком впрыскивается в кровь. Мчится по венам, растекается по всему телу и сотней иголок впивается в виски. Багровый цветок раскрывается слишком стремительно. Мягкие крылья обволакивают, словно перьевые. Шуршат и треплются. Когтистая ладонь скользит по лицу, трепля по щеке, будто ребёнка. Черные губы обнажают острые клыки. «Глупый отото...», - шепчет близнец, медленно отступая в тень. Саске выдыхает. Чувствует себя опустошенным. Сущностно. Но лучше уж так, чем снова метать черное пламя, природу которого он пока что не в силах обуздать. - Жарко. Открою окно, - невозмутимо констатирует Якуши. Конечно, он же бета. Чувствует кожей, что температура резко поднялась. Не более. На остальных даже смотреть не хочется. Причинить вред дорогим людям из-за собственной слабости – наибольший страх Учиха Саске. - Гильдия Хранителей нынче не в фаворе, но несколько десятков представителей этой, некогда обширной организации все ещё чтят традиции и выполняют свой долг, - голос дяди звучит словно сквозь вату. Если бы не крайность ситуации и не присутствие рядом его омеги, он бы даже не стал искать в себе силы, чтобы бороться с сущностным порывом. Этот день был слишком тяжелым, а следующий обещает быть не менее напряженным. Сжимая ладонь своей омеги, альфа дает себе слово. Признаться в чувствах. Так, чтобы больше не было сомнений и тайн. - Изначально, Хранителями, независимо от их происхождения, становились самые искусные и сильные воины додзё, которые всю свою жизнь посвящали служению одному из Первородных кланов. У них не было дома, семьи и даже имени – все это делало бы Хранителя уязвимым. А Хранитель не должен колебаться, - Орочимару подается вперед. Снова пристально смотрит на омег. Конечно же, в его глазах любопытство, но ещё больше в них искреннего желания помочь. – Он должен быть готов в любой момент отдать жизнь за своего хозяина. - С прошлым понятно, - выдыхает. Все-таки дает слабину и откидывается на спинку кресла, - но современность в них не нуждается, - пожимает плечами. – Какова же функция Хранителей сейчас? - Кроме защиты остатков Первородных? – дядя саркастически приподнимает бровь. Саске ерзает. Такое чувство, что он задал глупый вопрос, достойный несмышленого ребёнка. Но кто в этом виноват? Переводит косой взгляд на брата. Фыркает. Похоже, им с Итачи стоит многое обсудить. Но не сейчас и не при свидетелях. - Значит, у Учиха тоже есть Хранитель, - вывод срывается с губ сам собой. – И не один, так? – неприятно осознавать, что за тобой присматривали всю твою жизнь, причем скрытно. Скорее всего, этот его Хранитель, кем бы он ни был, знает о нем все. В том числе и о Наруто. А если знает Хранитель, значит, судя по всему, знают и родители. Или же... Снова переводит взгляд на брата. Тот, естественно, непоколебим, словно стена. - У каждого, кто несет на себе печать мудрости Предка, есть Хранитель, - а он думал, что брат не ответит. Это вполне в стиле Итачи – взваливать всю ответственность на свои плечи. Наверное, самым весомым аргументом будет тот, что их сущности – близнецы, но, скорее всего, именно поэтому старший брат выбрал неведение для младшего. Благородный порыв, но сам Саске смысла в нем не видит. - Мой – это Кисаме, - Саске припоминает этого мужчину. Не более. Если брат считает нужным иметь телохранителя - это его личная причуда. Досадно от того, что, оказывается, все это время правда была у него под носом, но он дальше этого самого носа предпочитал не смотреть. - А твой, - переглядываются с дядей. Тот пожимает плечами. Саске в тихой ярости. Как и его горделивая сущность, - Анко-сан. - Чудно, - бросает иронично. Что-то подобное он и предчувствовал. Потому, что эта альфа всегда казалась ему слишком странной, чтобы быть обычной. Вспомнить хотя бы её тягу к откровенным нарядам и безмерную любовь к данго. Тогда, будучи ребёнком, а после подростком, он едва ли не возненавидел эту женщину за вездесущность. Но, как только он достиг совершеннолетия, Анко исчезла. Точнее, судя по словам брата, ушла в тень, из которой и продолжала свое наблюдение, бдение или какие там обязанности возложены на Хранителя. Саске думает о том, что это мерзко. Наследие, которое не оставляет права даже на клочок личной жизни. – А у отца... - У вас ведь сейчас нет Хранителя, Наруто-кун? – дядя имеет вредный характер, но даже он не настолько нагл, чтобы перебивать других. Не дал задать ненужный вопрос – вот что понимает Саске. Уязвляет, конечно, но, возможно, это не тот факт, который стоит обсуждать при посторонних. По крайней мере, до того момента, пока их с Итачи омеги не станут Учиха. Если станут. - После смерти родителей Яхико стал Хранителем для всех нас, - Узумаки показательно обводит рукой молодняк своего клана. Саске думает о том, что Наруто сказал в присутствии Собаку. О выборе, с которым ему, альфе, придется смириться, - но занимать место отца в гильдии не захотел, - пожимает плечами. – Он выбрал семью, и я не вправе осуждать его за это. - Минато-сан был величайшим главой, которого каждый Хранитель чтит, как наставника и героя, - дядя улыбается. Тепло и так непривычно. Словно знает и помнит. - И в данный момент пора бы вспомнить о ситуации в клане Узумаки, - дядя недобро зыркает на своего помощника. Кабуто отвечает наставительным взглядом поверх очков. Ему же хочется узнать больше о семье Наруто. О тех, кто ему дорог. Саске думает, что, наверняка, в жизни каждого, особи или человека, наступает момент, когда ему выпадает шанс пересмотреть свои ценности и сделать выбор. Раньше, кроме наследия, в омегах его не интересовало ровным счетом ничего. Сейчас же Саске не собирается упускать данный ему шанс. - Значит, след привел в Японию, да? – дядя все-таки поддается, хотя Саске чувствует и его недовольство, и омежью обиду, и даже сущностное нетерпение. Он думает над тем, а принимают ли в Хранители бет? - Да, - Карин кивает. Саске ощущает, что омеге неуютно. Понимает её, самую младшую в окружении взрослых, сведущих особей. В присутствии главы клана. Пусть Наруто всего двадцать, но для наследия возраст – не показатель. Суть в сущностной силе и поддержке преемника самим Предком. - Вот, - омега кладет на стол простенький мобильник. – Отец сам звонит на него раз в день. Вчера он сказал мне, что прибыл в Японию, но о том, куда именно, умолчал. - Вы позволите? – кивок и мобильник уже в тонких пальцах с черным маникюром. Дядя просто невозможен в своих выходках, но этот индивидуализм и даже в некотором роде бунтарство, обычно, легко сходят ему с рук. Потому, что Орочимару не только Учиха, брат и дядя. - Настроен только на входящие, - поджимает губы. Не доволен. Думает. Придирчиво и над несколькими вариантами одновременно. – Можно, конечно, отследить сигнал, но не думаю, что стоит это делать. Во сколько, говоришь, обычно звонит Яхико-кун? - По-разному, - омега слегка виновато пожимает плечами. Она тоже хочет чем-то помочь, но не знает – чем. И не доверяет. В этом Саске уверен. Не доверяет Учиха, - но раз в день обязательно. И сегодня звонка от отца ещё не было. - Ясно, - и замолкает. Просто прикрывает глаза и снова углубляется в свои мысли. Саске чуточку разочарован. Сущность жаждала экшна. Все-таки, изначально, альфы были именно воинами и добытчиками, и с веками инстинкты пусть и притупились, но не исчезли. - Нам многое неизвестно, - привычный жест и очки снова занимают чинное место на переносице. – Ни мотивы похитителей, ни их местоположение и численность, как неизвестны и результаты наблюдений самого Хранителя. Лучшим вариантом будет ожидание. И они ждут. В напряженной и дрожащей обстановке. Чтобы занять себя чем-то, говорят об обыденном. За ужином, который в своей атмосфере мало напоминает семейный. Вспоминают, но не затрагивают слишком скользких тем. Например, обсуждают рекламную компанию «Bashosen-Sweet». Дейдара уверяет, что все пучком. Съемки ролика закончатся со дня на день и, в результате, это будет фурор. Итачи сетует на то, что ему запрещено появляться на съемках. Назидает. Омега непреклонен и обещает шикарный сюрприз. Саске признает, что эти двое – созданы друг для друга. Как и они с Наруто. Вот только в обеих ситуациях ни он, ни Дей не могут не принимать к вниманию наследие своих половинок. Звонок застает их где-то между второй чашкой чая/кофе и сварливой перепалкой дяди с его помощником. Тишина накатывает стремительно. Каждый замирает там, где стоял. Легкий кивок, и Карин нажимает две кнопки. «Принять» и «Громкая связь». - Алло, - голос омеги дрожит, но держится она на отлично. Верит и в отца, и в папу. Даже в них, Учиха, кажется, чуточку верит. - Карин, ты добралась? – голос сухой и строгий. Сразу же представляется мощный альфа с суровым взглядом из-под кустистых бровей и скуластым лицом. Саске приказывает себе не обманываться. Даже представить себе не может, какой бы тон был у него, если бы его омега была в опасности. - Да, отец. Все хорошо, - короткая заминка. Снова этот взгляд. С надеждой и недоверием. Дядя просто сидит. Предоставляет право выбора. Саске не согласен, ведь есть ситуации, когда нужно решать именно самому, а не полагаться на выбор других. Сущность смотрит в ответ, как на несмышленыша. Потому, что сейчас он думает не как Учиха, человек со стороны, а как заинтересованное лицо. А для, например, главы клана это неприемлемо в любой ситуации. – Отец, с тобой хотят поговорить. - Кто? – нити волнения пронизывают пространство. Он не сталкивался с Хранителями, но понимает, что те должны быть как-то по-особенному сильны, раз им поручали охрану самих глав кланов Первородных. Но не ожидал, что по-особенному настолько, что его сущность, не медля, всего лишь реагируя на голос, мигом распахнет свои крылья. - Ваши подопечные попросили меня помочь, - Орочимару медленно подымается с кресла. В нем ни капли той взбалмошности или же любопытства, на крыльях которых он появился в особняке Узумаки. Жесткость и целеустремленность. Равновесие. Цепкость. Словно совершенно другой человек. – Меня зовут Учиха Орочимару. Я – генерал личной гвардии императрицы и нынешний глава гильдии Хранителей.